Между сердцем и волнами

      Чан прекрасно помнит, как впервые произошла эта судьбоносная встреча. Если его разбудить ночью, он в мельчайших подробностях опишет каждую деталь и чувства, которые он испытал в тот момент. Ему говорили, что сёрфинг не для слабаков, но он и не думал, что опасность таится не в гигантских волнах, не в акулах и даже не в палящем солнце. Опасность подстерегла его там, где он совсем не ждал, и проявила себя в лице юноши по имени Феликс, который с воодушевлением пришел брать у Чана уроки сёрфинга.       Чан, как самый большой фанат ромкомов и мелодрам, за что ему даже не стыдно, не раз слышал фразу: «Время замерло, когда наши взгляды встретились». Он всегда хихикал и считал это милым клише, потому что время не может замереть. Пройдут миллионы миллионов лет, людей уже не будет на этой планете, а время, как и пространство, останутся неизменными. Но именно это он и испытал, когда впервые взглянул в глаза цвета горького шоколада.       Он вышел из пляжной раздевалки, взял с собой доску и отправился встречать нового ученика, которого никто из его коллег инструкторов не смог взять в группу, потому что молодой человек хотел индивидуальные занятия, чтобы поскорее научиться уверенно сёрфить. Чан располагал временем, так что с радостью согласился, к тому же индивидуальные занятия всегда хорошо оплачивались.       Чан обернулся на басистое и раскатистое: «Привет, мне нужен Крис». В этот самый момент его жизнь разделилась на до и после. Перед ним стоял стройный юноша с белокурыми волнистыми волосами, ниспадающими до плеч, обрамляя самое красивое лицо, которое ему когда-либо доводилось увидеть. Молодой человек, несомненно, был корейцем, но его невозможно огромные глаза горели темным блеском, словно космические дали, а пушистые ресницы еще больше подчеркивали красивый разрез. На мягком улыбчивом лице имелись крошки веснушек, они были хаотично разбросаны по векам, носу и щекам, при этом не создавая хаос. Какие-то более яркие, какие-то бледные, но необыкновенно идеальные, словно были созданы именно для этого юноши. Маленький, слегка вздернутый нос гармонично вписывался в утонченные черты лица, заставляя с еще большим восхищением рассматривать его обладателя.       То, что добило Чана окончательно было ни чем иным, как даром и проклятьем одновременно. Молодой человек уже был переодет в черно-белый гидрокостюм с коротким рукавом, который чуть не заставил Чана позорно пропищать. Верхняя часть была на молнии, которую не удосужились застегнуть достаточно высоко, чтобы посторонние люди не перегревались, а нижняя часть доходила до середины бедра, оголяя стройные и подтянутые ноги.       Все, что ему удалось сделать — сглотнуть вязкую слюну и вытереть вспотевшие ладони о собственный костюм.       — Привет! Крис — это я, — Чан чуть было не прозвучал, как игрушка-пищалка, но вовремя прочистил горло, — а ты?       — Очень приятно. Меня зовут Феликс.       Юноша, у которого теперь появилось имя, протянул руку и Чан пожал ее, отмечая удивительно мягкую кожу и непозволительно крохотную ладошку, способную полностью спрятаться в его. Ему было жизненно необходимо окунуться в прохладные воды океана.       Обучать Феликса оказалось легко, но при этом невероятно сложно. Он был отлично подготовлен физически, в его теле сочеталась сила, гибкость и грация. Чан догадывался, что он, скорее всего, занимается еще каким-то спортом. Чан, конечно, совсем не пялился на рельефные икры и тонкие лодыжки. Но именно это и осложняло обучение. Крис иногда чувствовал себя пубертатным подростком, который часами мог смотреть на своего краша и умирать от целого спектра эмоций.       И было бы проще, если бы Феликс ничего не замечал, оставаясь единственным адекватным человеком в их компании, но Чан достаточно быстро понял, что пощады ждать не стоит. Его ученик оказался тем еще демоном и любителем пофлиртовать.       Феликс иногда очень неприкрыто заигрывал с ним, он ощупывал его бицепсы, хвалил спортивное тело, широкие плечи, называл его красавчиком и всячески смущал. Иногда Чан думал, что проще было бы утопиться в океане, чем выслушивать милые, а иногда и вполне похабные комплименты, которые брались ниоткуда и всегда неожиданно.       — Крис, твоя задница — просто мечта, — Феликс проронил это мимоходом, когда они шли в сторону раздевалки, вымотанные после долгой тренировки. Он немного отстал и явно сумел должным образом осмотреть его сзади.       — Ликс, ты не можешь вот так просто это говорить, — взвизгнул Чан, мгновенно прикрыв ягодицы ладонями. Ему некуда было деваться, потому что гидрокостюм сидел в облипку, не оставляя простора для фантазии.       — Почему? — хихикнул Феликс, поравнявшись с ним и положив руку на плечо, — это твоя отличительная черта. Тебя многие называют, типа, Мистер большая задница.       — Поверить не могу, — буркнул Чан и смущенно опустил взгляд.       — Да ладно, приятель, это же горячо.       На тот момент они были знакомы уже больше трех месяцев. Чан даже до конца не понимал, нормальный ли это срок для подобных разговоров. Они, конечно, стали сильно ближе, чем просто тренер и ученик. Иногда, они тусовались вне занятий, пару раз даже ходили в клуб, где Феликс познакомил его со своими веселыми друзьями. Чан несколько раз порывался пригласить его на настоящее свидание, с романтикой и вкусным ужином, но не чувствовал полную уверенность в уместности.       Казалось, Феликс был открытой книгой, но за все это время Чан так и не смог до конца убедиться в его ориентации, а спрашивать казалось так глупо. Он открыто флиртовал с Чаном, но это не мешало ему хихикать с девушками, кокетливо им что-то рассказывая. Каждый раз, когда Чан уговаривал себя сделать первый шаг, Феликс переубеждал его своими неосознанными действиями.       Прошло еще немного времени, Феликс уже уверенно держался на доске и многие в их клубе говорили, что ему больше не нужен персональный тренер. Но он всегда отмахивался, говоря, что всегда комфортней совершенствоваться рядом с профессионалом. Чан не возражал, напротив, предложил даже бесплатно помогать ему, потому что он давно не прикладывал особых усилий в его обучение, но Феликс вежливо отказался.       Еще через месяц тренировок и совместного времяпрепровождения, когда погода становилась прохладней, а короткие гидрокостюмы сменились на более плотные, полностью закрывающие ноги, Феликс ненавязчиво пригласил Чана на свое выступление. Конечно, он уже знал, что Ликс профессиональный танцор, он пару раз бывал на тренировках, когда они договаривались встретиться в определенное время, а ему удавалось прийти немного раньше. Но выступление — это совсем другое дело. Именно оно и довело Чана до ручки, заставляя чувствовать себя максимально напряженно и буквально тлеть.       На Феликсе были черные кожаные брюки, которые обтягивали все что можно и нельзя, а сверху он надел такого же цвета рубашку, просвечивающуюся в самых интересных местах. Феликс танцевал невероятно профессионально, в какой-то момент Чану приходилось прикладывать усилия, чтобы не уронить челюсть, но эта чертова рубашка не давала покоя.       Он сидел в первом ряду и не знал, куда себя деть, потому что сквозь сетку он видел тонкую талию и загорелую кожу. Иногда Феликс в движении поднимал руки и оголял стальной пресс, но не это убило Чана. В самый неожиданный момент, когда напряжение уже можно было резать ножом, когда Чан покрылся всеми оттенками красного, к его огромному сожалению и ужасу он увидел, что у Феликса проколы в сосках.       Чан не гордится тем, как его тело вспыхнуло и предало его, когда он попытался выбросить увиденное из головы, но картинка навсегда запечатлелась под веками. Феликс выглядит как гребаная мечта, он полностью во вкусе Чана, но наличие украшений в сосках добило его окончательно. Он простой мужчина, у которого есть вещи, нравящиеся ему до мурашек. Подайте на него в суд, но красивые мужские соски с проколами всегда делали с ним ужасные вещи.       После того проклятого выступления он не спал несколько ночей. Чан осуждал себя за примитивные желания, но они держали его в ежовых рукавицах. Когда он закрывал глаза, картинка рисовалась совершенно конкретная, и если он не успевал себя остановить, то фантазии уносили его в необузданный мир грез, где есть два голых мужчины, которые делают друг с другом ужасные вещи.

***

      Сегодня последний день их тренировки. Сезон сёрфинга подошел к своему логическому завершению. Они должны были закончить еще на прошлой неделе, но Феликс канючил и упрашивал, а Чан не умел ему отказывать. Все дошло до того, что они были единственными, кто посещал клуб, благо у Чана имелись ключи. Но этот день все равно настал, как бы они ни пытались продлить удовольствие.       — Надо как-то это отметить, — говорит Чан, убирая свой шортборд в кладовку для инвентаря, — сезон закончился, ты добился невероятных успехов, теперь уверенно стоишь на доске.       — В следующем году мы будем заниматься еще, — уверенно отвечает Феликс и тоже складывает экипировку.       Они спешат в раздевалку, потому что, несмотря на то, что успели обсохнуть, влажность костюма заставляет их ёжиться от прохлады.       — Ты хочешь продолжить заниматься со мной сёрфингом? — спрашивает Чан, закрывая за собой дверь. Они оказываются в небольшом помещении, где обычно разбросано множество комплектов вещей, но сейчас никого кроме них нет.       — Я хочу заниматься с тобой всем, — Феликс говорит серьезно, заставляя Чана покраснеть. Возможно, он ничего не имеет в виду, но дурацкое сердце все равно ёкает, — я знаю, ты тоже.       — О чем мы сейчас говорим? — Чан сглатывает, потому что Феликс подходит ближе и кладет руки на его плечи, слегка сжимая.       — Вижу, как ты смотришь на меня, Крис, мне это очень сильно нравится. Заставлять тебя вот так краснеть — моё любимое хобби.       Он проводит прохладными руками по шее вверх, гладит кончиками пальцев пунцовые щеки, и у Чана мурашки поднимаются по позвоночнику. Он неотрывно смотрит Феликсу в глаза, как будто может увидеть в них намек на шутку, но Ликс лишь лениво улыбается правым уголком рта.       — Парни часто хотят залезть ко мне в штаны, но ты не такой. Ты терпеливый, Крис, хотя я знаю, что иногда тебе тяжело. Я хочу тебя наградить за терпение и уважение ко мне. Пожалуйста, сделай со мной все, что захочешь. Можешь тут, можешь в душе, мы можем поехать к тебе или ко мне, возьми все, что тебе полагается.       — Феликс, — Чан шепчет дрожащим голосом, протягивая руку, чтобы коснуться его грудной клетки.       Он уверен, что нирвана выглядит именно так, потому что ему удается испытать целый спектр эмоций: от острого голода, до щемящий нежности. Чан осторожно берется за металлическую собачку замка и тянет вниз, заставляя молнию костюма разойтись и приоткрыть немного загоревшей кожи. Феликс стоит смирно, прикрыв глаза, когда его грудь обнажается и Чан более нетерпеливо расстегивает замок до самого пупка.       Стон слетает с губ Феликса, когда теплая рука касается его чувствительной кожи, блуждает от шеи к груди и ниже, минуя рельефный пресс. Все вокруг кажется наэлектризованным и гудящим, мягкие поглаживания прекращаются, на секунду пугая, но рука сменяется губами и Феликс громко выдыхает расслабляясь.       Чан целует под подбородком, оставляя влажный след, который спускается по шее к кадыку. Обжигающие губы раз за разом отпечатываются на коже, клеймят его душу. Он смелеет и притягивает Феликса ближе, они прижимаются бедрами и Крис безошибочно узнает напряженное возбуждение, исходящее от них обоих. Он хочет сорваться и быть хаотичным, но все должно быть правильно, не спеша, раз уж ему выпал такой шанс.       Голодный взгляд Чана направляется туда, куда он давно хотел, серебряный гвоздик с гладким шариком на конце красиво смотрится на фоне розового ореола и крохотного соска, к которому жизненно необходимо припасть именно сейчас, иначе случится, как минимум, конец света. Чан не отказывает себе в удовольствии, он стукается зубами о прохладный металл и обхватывает сосок губами, чувствуя, как вздымается грудная клетка Феликса. Его маленькие ручки ложатся на взлохмаченную голову Чана и он прижимает его еще ближе, как будто не против, чтобы Чан его поглотил целиком. Горячий влажный язык так хорошо делает свою работу, что Феликс всхлипывает, оттаскивая его за волосы.       — Подожди, подожди, Крис, — они смотрят друг другу в глаза.       Тоненькая ниточка слюны тянется от губ Чана к уже покрасневшему разбухшему соску, глаза блестят, а брови хмуро сведены.       — Я слишком чувствительный сейчас, — бубнит Феликс, расслабляя, наконец, ладони и выпуская волосы Чана из мертвой хватки.       — Можно тебя поцеловать? — хрипло спрашивает Чан       Феликс поспешно кивает, как будто после такого необузданного покушения на его грудь, он может отказать Чану хоть в чем-то. Их губы сталкиваются в жарком и страстном поцелуе. Они оба стонут, когда их тела прижимаются максимально близко. У Чана в висках стучит кровь, жаркий рот Феликса раскрывается и он впускает в себя язык, прихватывая его зубами. Они стоят в центре раздевалки, на Чане все еще влажная холодная форма для сёрфинга, но тело горит так, что он не ощущает холода.       Феликс тянет руки к его спине и расстегивает молнию, поспешно стаскивая верхнюю часть гидрокостюма, Чан лишь на секунду отрывается от его губ, чтобы стянуть форму с рук, позволяя ей повиснуть, удерживаемой только нижней частью. Ладони Феликса оглаживают его торс, он восхищенно трогает все, до чего дотягиваются его пальчики. Он ощупывает кубики пресса и Чан улыбается, потому что мысль о том, что они взаимно нравятся друг другу делает что-то странное с его сердцем.       — Ты такой красивый, боже мой, — благоговейно говорит Феликс, продолжая исследовать его мышцы, поднимаясь поглаживаниями от предплечий к шее и обратно.       — Это ты говоришь? — Чан хихикает, снова покрываясь крупными мурашками, — самый идеальный человек, которого я когда-либо встречал.       — Льстец, — возмущается Феликс и наклоняется, чтобы впиться зубами в участок у основания шеи, — я хочу тебя всего. Я хочу отсосать тебе, я могу прямо сейчас опуститься на колени и подавиться твоим членом, можно?       — Малыш, я тоже хочу всего этого, но не могу допустить, чтобы наш первый секс был тут, хорошо? Ты можешь потерпеть совсем немного? Я отвезу тебя к себе, в уютную постель, где тебе самое место.       — Это будет тяжело, — капризно канючит Феликс, — но ради тебя я готов подождать.       Чан даже не помнит, как они стянули с себя гидрокостюмы, приняли душ, совершенно неспособные оторвать руки друг от друга. Голый Феликс — это то еще испытание. Чан искренне пытался смотреть ему в глаза или куда угодно, когда они намыливались, но его взгляд то и дело падал на мускулистые бедра и красивый возбужденный член, который нечем было прикрыть. Феликс читал его как открытую книгу, поэтому иногда подавался вперед, чтобы потереться о его бедро или о член Чана, после чего они шипели в унисон и отступали друг от друга.       В машине Феликс так же не давал ему покоя, его рука то и дело ложилась на бедро и предательски поднималась к паху, заставляя Чана неохотно сбрасывать ее.       — Малыш, я хочу трахнуть тебя, а не улететь в кювет.       Феликс мило надувал губы и предпочитал смотреть в окно. Прошло всего двадцать минут, прежде чем они доехали до дома Чана, припарковались и вошли в лифт. Феликс снова набросился на него, терзая губы, пока Чан на ощупь пытался нажать на кнопку седьмого этажа.

***

      Квартира встречает их уютной тишиной. Все окна распахнуты, поэтому в помещении свежо и пахнет чистотой. Феликс сбрасывает кроссовки и снова падает в объятия Чана, уткнувшись носом в его шею. Они стоят в коридоре, обнимаясь и слегка покачиваясь, в них еще кипит страсть, но сейчас она перемешивается с нежностью и приятным трепетом.       — Где у тебя душ? Я хочу подготовиться, — бубнит Феликс, все еще вдыхая запах его кожи.       — Я провожу тебя, но для начала давай немного обсудим, хорошо? Мы не разговаривали никогда о наших ролях и о том, как далеко ты хочешь зайти. Мне важно, чтобы тебе было максимально комфортно.       — Ты такой милый, Крис, я все больше убеждаюсь, что не ошибся в тебе, — Феликс сияет, — мне больше нравится быть снизу, но я готов это обсуждать. Я люблю анальный секс, когда я подготовлюсь, хочу, чтобы ты как можно дольше растягивал меня пальцами. Мне нравятся твои руки и у меня давно никого не было, так что я боюсь, что мне будет больно. В конце концов, я видел твой член, это безумие. Тебя это устраивает? Если ты хочешь быть снизу, то я не против, у меня меньше опыта в этом, но я не совсем зеленый. Мы можем не заниматься анальным сексом вообще, если ты пока не готов, я могу тебе отсосать, точнее, я хочу тебе отсосать. Все что угодно, ладно?       — Спасибо, что поделился со мной, солнышко, мы здесь максимально сходимся. Я не против меняться ролями, но позиционирую себя активом. Практикую защищенный секс, особенно, когда мы только начинаем таким образом знакомиться. Здесь есть какие-то возражения?       — Нет, это идеально, Крис.       — Хорошо, тогда я хочу спросить, что тебе нравится. Это важно для меня, потому что я хочу, чтобы моему партнеру было хорошо, чтобы ты мог получить максимум удовольствия.       Феликс улыбается широко, оголяя верхний ряд белоснежных зубов, он выглядит таким очарованным.       — Не могу поверить, что мне так повезло, ты такой внимательный, — он льнет к ладони Чана, которая гладит его по щеке. — Ничего экстремального, хорошо? Я не неженка, но чрезмерная грубость меня пугает. Я чувствительный и обычно по мне видно, когда я получаю удовольствие, а когда мне некомфортно. Это не значит, что я только за ванильный секс, мне нравится, когда меня шлепают, хватают и в меру проявляют силу. Если я захочу пожестче, то обязательно попрошу. Здесь все в порядке? Тебе это подходит?       — Ликси, мне бы в любом случае все подошло, потому что ты мне нравишься. Но наши вкусы довольно схожи, чему я крайне рад, спасибо за доверие. Душ и уборная там, — Чан подталкивает его в сторону двери, придерживая за поясницу. — Не торопись, подготовься так, как тебе комфортно. Если ты голоден, то я могу сначала накормить тебя ужином.       — Такой милый, — снова повторяет Феликс, — я голоден, но мне пока будет достаточно тебя. — Он заговорщицки играет бровями, хихикает и скрывается за дверью.       — Ты можешь взять любое полотенце из ящика под раковиной, — кричит ему вдогонку Чан и тоже расплывается в нежной улыбке.              Феликс заходит в спальню как видение. Чан сидит на краю кровати и копается в телефоне, отвечая друзьям в чате, что его не будет в сети в ближайшее время. Он поднимает голову и неосознанно сглатывает, потому что внутри разгорается то самое чувство, которое практически потухло, пока он полчаса сидел в спальне и пытался чем-то себя занять.       Чан все еще не осознает, какое добро сделал этому миру, чтобы ему так повезло. Феликс в одних боксерах, с влажными волосами, собранными в пучок. От его мокрых стоп остаются характерные следы на темном паркете. Он подходит ближе тихой поступью и Чан протягивает руки, чтобы обнять его за бедра и притянуть ближе, уткнувшись лицом в его живот.       — Я скучал, — обиженно говорит он, чувствуя, как уже привычные руки начинают массировать его голову, — ты бросил меня на целых полчаса.       — Обещаю, оно того стоило.       Феликс разводит коленом ноги Чана и опускается на пол, уверенно сжимая его бедра. Чан вздыхает, когда прозорливые руки расстегивают молнию джинсов и снимают их вместе с бельем. Он берет в руки еще не совсем окрепший член и гладит его, как будто получил только что очень ценную награду. Феликс устанавливает с ним зрительный контакт и Чана словно бьют под дых, настолько это неописуемо. Ему не дают рефлексировать и думать о том, что самый красивый мужчина прямо сейчас сидит у него между ног, потому что Феликс берет его в рот, заглатывая сразу максимально глубоко. Он не давится, а член продолжает твердеть, когда он качает головой и облизывает у основания.       Громкий стон срывается с губ Чана, когда Феликс раз за разом насаживается на него ртом и тяжело дышит через нос, чтобы не перекрыть доступ к кислороду. Он обводит каждую венку кончиком языка и останавливается на головке, вылизывая ее и посасывая. Феликс помогает себе руками, сжимая и поглаживая у основания.       Чан откидывает голову назад и прикрывает глаза, хотя ему и хочется смотреть на то, как Феликс высасывает из него всю душу в прямом и переносном смысле. Его губы такие красивые, а рот горячий и влажный, как будто он был создан для того, чтобы сосать член. Он точно сведет Чана с ума, потому что одна его рука добирается до мошонки и мягко сжимает яички, заставляя Чана практически подавиться собственной слюной.       Феликс так умело двигает головой, работает ртом и руками, что Чан не выдерживает и кладет руку ему на затылок, слегка подталкивая. По комнате разносятся пошлый влажные звуки, Ликс давится, но не отступает, позволяя Чану управлять собой. Его глаза широко распахнуты, слезы вот-вот прольются, а все что он может — смотреть на Чана и с удовольствием ловить каждый его стон. Вязкая слюна вперемешку с предсеменем вытекает изо рта и капает с подбородка. Он сжимает бедро чуть сильнее, впиваясь ногтями в кожу, когда Чан толкается глубже, захваченный собственным удовольствием, и это приводит его в чувства. Он распахивает глаза и тянет Феликса за волосы, чтобы снять с собственного члена. Это заставляет его закашляться, тяжело дыша.       — Боже, прости, я не хотел, — оправдывается Чан, пытаясь поднять Феликса на ноги, — твой рот так прекрасен, что я немного увлекся.       — Я же говорил, что хочу подавиться твоим членом, Крис, — Феликс возмущен тем, что его оторвали от занятия, о котором он давно мечтал, так что он снова тянется к члену и обхватывает головку.       — Гремлин, — шипит Чан, стараясь успокоиться.       Феликса сложно остановить, не то, чтобы Чан действительно этого хочет, просто он пытается не сойти с ума. Горячий язык обводит головку и дразнит уздечку, прежде чем проникнуть в уретру самым кончиком. От этого ощущения бьет током, Чан срывается на отчаянный высокий стон, разносящийся по всей комнате. Возможно, его даже слышат соседи, но ему наплевать.       — Ликси, тебе надо остановиться, я так долго не протяну, — умоляет Чан, слегка оттягивая его за волосы.       — Если ты кончишь, то быстро сможешь восстановиться, чтобы трахнуть меня? — хрипло спрашивает Феликс, все еще сжимая член в руке.       — Думаю, минут за двадцать.       — Отлично, пока ты будешь растягивать меня пальцами, твой член снова будет готов, поэтому отстань и просто расслабься.       Феликс снова закрывает глаза и надевается на член, опускаясь все ниже, головка болезненно упирается в корень языка и он знает, что завтра охрипнет, но ему безумно хорошо. Чан не давит на него, а просто гладит по волосам, стараясь не шуметь еще больше. Обычно, он не такой громкий, но рот Феликса делает с ним что-то невообразимое. Член скользит за щеку и это выглядит так развратно, что хочется выть. Чан легонько шлепает Феликса по образовавшейся выпуклости и они оба стонут, явно удовлетворенные.       Крису сложно представить, что будет дальше, если это уже самый лучший минет в его жизни. Феликс отползает от него, выпуская член изо рта и пытается отдышаться, Чан думает, что даже для него это слишком, но он просто перебирается на кровать, вызывающе покачивая бедрами. Он ложится на спину так, чтобы голова свисала с края, кровь в теле Чана бурлит, потому что он догадывается, чего хочет Феликс.       — Колени устали, — жалуется он, — я полежу тут с открытым ртом, а ты доделай работу.       Чан думает, что это какое-то безумие. В его постели самый красивый мужчина, которого он когда-либо встречал. У него мягкие и милые черты лица, он тактильный и любит обнимашки. Феликс печет шоколадные печенья, банановый хлеб и брауни, обожает компьютерные игры и фруктовое мороженое. Он вибрирует от счастья и подпрыгивает на носочках, когда происходит что-то хорошее, так же он самый искренний и трогательный человек на всем белом свете, выглядящий как нежный ангел. Этот нежный ангел прямо сейчас просит трахнуть его в горло, пока он будет лежать распластавшись на кровати и наслаждаться, покорно принимая все, что ему дают. Чан не планирует ему отказывать.       Он встает с насиженного места и располагается над лицом Феликса, слегка присаживаясь, потому что кровать недостаточно высокая. Он видит, как покорно открывается рот и розовый влажный язык приглашает его на самое сладкое. Чан помогает себе рукой, направляя член между губ и стонет громко, потому что открывшаяся картина выглядит непристойно. Ни одно порно в мире не повторит то, что он видит, плавно совершая поступательные движения. Он замечает, как дергается кадык Феликса, когда член упирается в горло, перекрывая доступ к кислороду, а глаза доверительно закрываются. Чан отстраняется и входит снова, немного резче, Феликс шумно давится, но не пытается его остановить.       — Если будет слишком, хлопни меня по бедру, — напряженно говорит Чан, в ответ слыша только напряженное мычание.       Чан начинает двигаться интенсивней, кладя руку на горло Феликса, чувствуя самого себя и теряя контроль окончательно. Звуки, которые они оба издают похожи на животные, как будто у них нет разума, чтобы контролировать себя. Феликс хрипит и давится, кладя свою руку поверх руки Чана и царапает кожу, в попытках найти хоть какое-то утешение. Слезы ручьем стекают по его вискам, теряясь в волосах, слюна превращается в безобразное месиво, а нос утыкается в мошонку, потому что ему некуда деться.       Чан находится на грани, у него немеют стопы и кончики пальцев, когда волна удовольствия поднимается по позвоночнику. Он толкается последний раз и замирает, изливаясь глубоко в глотку, сильнее сдавливая горло. В глазах пляшут разноцветные пятна, оргазм такой мощный, что Феликс несколько раз хлопает его по бедру, потому что уже не играючи начинает задыхаться и захлебываться. Чан выходит из него немедля, помогая поднять голову, чтобы ничего не попало в дыхательные пути. Феликс кашляет и хрипло дышит садясь.       Волна стыда снова захлестывает Чана, когда он присаживается рядом и стирает рукой все телесные жидкости с губ и подбородка Феликса, который выглядит потрясенно. Его глаза покраснели так, словно он плакал несколько часов, а губы распухли, будто он неземное, но невероятно распутное существо.       — Это было… — Феликс снова закашливается и Чан гладит его между лопаток. Он ждет, когда Ликс скажет, что это было слишком, ведь он сам предупреждал, что чрезмерная грубость его пугает, — что-то с чем-то. Завтра я не смогу разговаривать, как будто орал на концерте любимой группы несколько часов. Но знаешь, я чуть не кончил нетронутым, так что тебе надо с этим что-то сделать.       Он указывает пальцем на свой член, который все еще заперт под тканью боксеров. Чан хихикает и укладывает его на подушку, чтобы было комфортней. Кажется, Феликс не особо расстроен, точнее, он совсем не расстроен, потому что его глаза горят озорством.       Чан стягивает с него белье, освобождая, наконец, член. Он влажный и покрасневший, как будто приглашая его приласкать.       — Хочешь, чтобы я тоже тебе отсосал? — спрашивает Чан, продолжая на него пялиться.       — В другой раз, Чани. Давай, я хочу, чтобы ты растянул меня и трахнул, как обещал.       Феликс совершенно развратно раздвигает бедра, поглаживая член несколько раз. Чан не знает, переживет ли он этот вечер, но от такого вида сердце рискует остановиться. Он собирается быть сильным, поэтому тянется к прикроватной тумбе, чтобы достать смазку.       Феликс выглядит как бог и дьявол в одном лице, его светлые пряди волос прилипли ко лбу и щекам, рот приоткрыт и он греховно прикусывает указательный палец, когда Чан располагается между его ног, подкладывает подушку под бедра и щедро льет смазку, чтобы точно не навредить. Первое проникновение медленное и осторожное, Чан плавно двигает рукой, размеренно и нежно. Смазка стекает и остается влажным пятном на простыне. Феликс стонет, когда указательный палец полностью оказывается в нем, Чан разминает напряженные мышцы и практически не дышит.       — Расслабься, Ликси, я не причиню тебе боли.       Ласковые заверения немного помогают, становится проще совершать возвратно-поступательные движения пальцем, мышцы стали более податливыми, приятно растягиваясь. Феликс скулит, когда Чан вставляет второй палец и прокручивает запястье, чтобы нащупать простату. Блаженство растекается по его венам и он неосознанно подбрасывает бедра, пытаясь получить больше. Чан кладет руку на его живот и прижимает к постели, не позволяя двигаться. Он набирает скорость и смазка непристойно хлюпает, заставляя Чана неотрывно смотреть на место соединения его руки и тела Феликса. Он чувствует огонь, который в нем снова разгорается, потому что его партнеру хорошо.       Чан наслаждается тем, как глаза Феликса закатываются в экстазе, когда ему раз за разом получается простимулировать простату. Его зрачки расширены, губы влажные, а изо рта вырываются красивые высокие стоны. Он добавляет третий палец и слышит несдержанный крик. Он сразу же смотрит на Феликса, чтобы проверить нет ли дискомфорта, не больно ли ему, но Ликс больше похож на сгусток удовольствия, распадаясь на куски всего лишь от трех пальцев.       Чан добавляет больше смазки, его рука практически не чувствует сопротивления, он двигается гораздо увереннее зная, что все в порядке. Его собственный член снова в полной готовности, он хочет быть внутри Феликса, хочет наполнить его и довести до умопомрачительного оргазма, но надо еще немного его растянуть, чтобы было приятней.       — Пожалуйста, прошу, — хрипит Феликс и Чан замедляется.       — Чего ты хочешь, малыш?       — Трахни меня, я готов, — он звучит слегка истерично, как будто пытается держать себя в руках, но ничего не выходит.       Чан ухмыляется и осторожно достает пальцы, поспешно вытирая их о простынь. Она все равно испорчена и полетит в стирку сразу же, как они придут в себя. Он тянется за презервативом и поспешно разрывает упаковку, небрежно раскатывая резинку по члену. Феликс наблюдает неотрывно, как будто, если он моргнет, Чан исчезнет.       Крис, конечно, никуда не денется, потому что он даже никогда не позволял себе долго фантазировать о Феликсе, а сейчас тот лежит под ним такой открытый и готовый. Он последний раз целует его щеки и смотрит в глаза, любуясь. Они никогда не находились настолько близко друг к другу, а через мгновение станут еще ближе, по настоящему соединившись телами.       Чан помогает себе рукой, направляя член к растянутому отверстию. Когда он толкается, плавно входя до середины, их стоны смешиваются в общую мелодию. Феликс прерывисто дышит и вцепляется пальцами в выступающие лопатки. Он выглядит таким обалдевшим, с расширенными зрачками, словно находясь под кайфом. Чан выходит и снова толкается, оставив маленький поцелуй на кончике носа.       Он двигается уверенней, когда чувствует, что входить становится легко. Феликс обнимает его бедра ногами и давит пятками на ягодицы, подталкивая. Чан набирает темп, от которого они оба вспыхивают еще сильнее, Феликс тянется к его губам и целует жарко, вторгаясь языком в рот. Он запускает пальцы во взмокшие волосы на затылке и прижимает Чана ближе, словно между ними осталось хоть какое-то пространство.       — Мне так хорошо, Крис, — шепчет Феликс, когда их рты на секунду рассоединяются, — даже не представляешь, насколько мне хорошо.       Он звучит жалобно и абсолютно блаженно, Чан снова утягивает его в страстный поцелуй, потому что слушать такого разбитого Феликса невыносимо. Он ускоряется, шлепки кожи о кожу резонируют с его слухом, что определенно может свести его с ума. В самый пиковый момент Феликс распахивает глаза и слегка толкает его в грудь, переворачивая и подминая под себя. Он чувствует себя победителем, когда оказывается сверху и озорно улыбается, придерживая член Чана, чтобы осторожно присесть на него, напрягаясь всем телом.       Чан чувствует приятную агонию. Феликс маленький и хрупкий, но он так легко смог его побороть, ему практически не пришлось прилагать усилий, потому что Чан уже в его власти. Теперь он смотрит на него снизу вверх, и это чуть ли не лучшее, что ему приходилось видеть за всю свою жизнь. Он гладит торс Феликса, пока тот скачет на нем, забрав инициативу, трогает и сжимает соски, играясь с сережками.       Феликс так красив и безупречен. Его пресс и бедра напряжены, член шлепает по животу каждый раз, когда он подпрыгивает, а грудная клетка покрывается красными пятнами и испариной. Капелька пота стекает в ложбинку солнечного сплетения и Чан не может оторваться от открывшейся картины.       Ему нравится, что Феликс берет все, что захочет. Он то ускоряется, практически полностью позволяя члену выскользнуть из себя, то замедляется, томно двигаясь, совершая круговые движения тазом. Чан даст ему все, даже если Феликс задумал мучить его так всю ночь, потому что ему очень хорошо.       Феликс наклоняется и прикусывает его губу, слегка замедляясь.       — Ножки устали, — шепчет он, и невинно хлопает глазами, словно это не он сейчас находится в позе наездницы.       Чану не нужно повторять дважды, он подбрасывает бедра и Феликс взвизгивает от такой настойчивости. Он несказанно рад, что занимается спортом, потому что это позволяет еще долго катать его на себе, не теряя выносливости. Крис сжимает ягодицы Феликса, придерживая, и трахает его с новой силой, входя глубоко и основательно. Он блуждает пальцами по гладкой коже и массирует растянутый сфинктер.       Феликс давно уже уткнулся в его шею и подвывает приглушенно, содрогаясь всем телом. Чан чувствует, как он начинает сжиматься, как руки больно тянут его за волосы, сигнализируя о том, что он скоро кончит. Крис убирает одну ладонь с уже любимых ягодиц и просовывает ее между их телами, чтобы потрогать член, приласкать его и довести до оргазма, потому что Чан сам уже на грани. Феликс всхлипывает и задыхается, когда длинные пальцы обхватывают его и начинают двигаться в такт толчкам. Он прикусывает Чана за мочку уха и мычит сдавленно и хрипло. Еще несколько толчков и он кончает, разбрызгивая сперму между их животами.       Крис снова меняет их позиции так, чтобы Феликс оказался снизу, он смотрит ему в глаза, упираясь локтями по обе стороны от его лица. Все кажется таким горячим и наэлектризованным, их влажные от пота тела встречаются раз за разом и Феликс уже выглядит совершенно разбитым, как будто он витает в облаках, а не находится в этой постели. Чану остается совершить еще несколько фрикций, прежде чем он изливается в презерватив.       Они оба тяжело дышат, сталкиваясь лбами. Феликс нежно гладит Чана по пояснице, бокам и лопаткам, тянется за маленьким ленивым поцелуем и пытается прийти в себя. Крис тоже весь взмокший, ошеломленный от двух мощных оргазмов и от того, что кто-то столь прекрасный лежит под ним голый и удовлетворенный.       — Ты сходишь со мной на настоящее свидание? — спрашивает Чан, целуя веснушчатую щеку.       — Ресторан чур выбираю я, — Феликс хихикает и шуточно уворачивается от настойчивых губ, — у нас все наперекосяк, да?       — Что ты имеешь в виду?       — Сначала ты поцеловал мои соски, а потом только губы. Потом трахнул меня так, что я завтра не смогу ходить, теперь зовешь на свидание. Если мы действуем таким образом, то нам сначала нужно будет пожениться, а потом представить друг друга родителям.       — О боже, — Чан застенчиво утыкается лицом в его плечо, — меня это устраивает.