С цветами прямо в сердце

Пушистые колосья торчали в разные стороны, чудно перекликаясь с пастушьей сумкой, зверобоем, душицей и нивяником. Между ними проглядывали небольшие ромашки, васильки, колокольчики, лютики и клевер волшебного сиреневого оттенка. Пышный букет был туго перевязан бечёвкой, отчего каждый цветок так плотно прилегал к друг другу, будто им было тесно. Именно эту пёструю охапку Эллиот вручил Оливеру прямо с порога. От цветов исходил душистый, свежий, тёплый аромат. Они росли под ярким солнцем, окружённые сочной, длинной травой, создавая, казалось, бесконечный, мягкий луговой ковёр. — Ты где это взял? — Оливер поражённо пялился на цветы в своих руках, которые едва там умещались. — Нравится? — Эллиот, смущённый собственным поступком, смотрел в пол, терпеливо ожидая ответа. — Ты сумасшедший, — одними губами выдохнул Оливер, переводя взгляд с дивного подарка на Лафара, замершего в дверях. Аккуратно уложив полевые цветы на стол, Брум зачарованно провёл кончиками пальцев по нежным лепесткам, любуясь. — Иди сюда, — тихо, почти шёпотом попросил он, не отводя взгляд от букета. Эллиот подошёл, немного растерянный, но до одури влюблённый. Оливер готов был расплакаться, настолько его тронул этот поступок. Не говоря ни слова, Брум подцепил пальцами резинку, стягивая её вниз и распуская хвост, в который Эллиот завязал свои волосы. Шелковистые пряди рассыпались по плечам мягкой волной, красиво обрамляя его лицо и подчёркивая глаза неземного голубого цвета. — Что ты делаешь? Оливер не ответил. Только достал из букета василёк с немного помятым, податливым стеблем, который потом усердно вплетал в волосы Эллиота. С помощью передних прядей и без использования резинки ему удалось вплести четыре цветка — василёк, ромашку, лютик и колокольчик — вместе образовавших небольшой букетик, забирающий волосы назад в замысловатую причёску, как пышная заколка. — Ты такой красивый... — Оливер восхищённо рассматривал Лафара, до конца не веря в то, что этот человек и правда существует. — Спасибо. Губы Эллиота растянулись в несмелой, благодарной улыбке. Такие слова грели душу и сердце. — За что? — Эллиот пожал плечами, смущённо заправляя прядь волос за ухо, чувствуя влажные кончики оборванных стебельков. — За тебя, — ничуть не смутившись, признался Оливер. — Цветы очень красивые. Но они не сравнятся с тобой. С твоей красотой, с добротой твоей души и важностью твоих поступков, — с безграничной любовью он смотрел в блестящие глаза напротив. — Я благодарен за тебя. За то, что ты появился в моей жизни. Ведомый внезапным порывом, Эллиот подался вперёд, обхватывая его лицо ладонями и, с особой чувственностью, поцеловал в губы. Длинные волосы щекотали их раскрасневшиеся щёки, ресницы подрагивали на свету, а сердца сливались в единый спешный ритм. — Люблю тебя, — ласково прошептал Эллиот, нехотя оторвавшись от таких желанных губ.