Лебеди

Прошло всего-то четыре луны с нашего расставания.

Я правда верил, что смогу отпустить.

Раннее утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь ветви редеющих деревьев, падали на морозную землю в отчаянных попытках отогнать дыхание Духа Мерзлоты… Падали и на мой холодный нос, пробуждая и совсем не грея черную шкуру. Я лениво приоткрыл один красный, будто гроздь волчьей ягоды, глаз. Отчего-то свет — я так и не понимал, имел я в виду эти редкие лучики иль же весь окружающий меня мир как таковой — казался особенно мерзким этой зимой. Чувствуя твои объятия, жмурюсь и качаю головой. Повожу сильными плечами, сбрасывая оковы сна и твоих несуществующих касаний. В висках тут же раздается твой ласковый шепот: «доброе утро, любимый». Прижимаю уши к затылку — лишь бы замолчало.

Ты ушла от меня. Тебя нет, я все это придумал.

Наконец, заставляю себя встать. Ощущаю, как рвутся невидимые оковы — стоило стольких усилий. Выхожу из палатки и тут же встречаю теплый взгляд соплеменницы. Не могу на нее смотреть в ответ. На тебя не похожа. — Скоро патруль. — кошка все равно подходит ко мне. Приветственно поднимаю лапу, всматриваясь в воительницу. Дымчатая, с янтарными глазами. Даже имени ее припомнить не могу. Перед глазами всплывает твой образ. Эпитеты тут же ложатся на язык: я помню тебя белой, будто самые первые подснежники, грациозной, голубоглазой, будто сами небеса поселились в твоих зрачках. А твоя улыбка!.. Родная. Уютная. Мы так же с утра ходили в пограничники, перед этим долго-долго гуляя вдвоем и любуясь территорией нашего великого Клана… — Не хочешь повести маршрут со мной? — застенчивый голос вырывает из пут воспоминаний. Я киваю, искренне радуясь — насколько мне сейчас подходит это слово? — ее предложению. Забыться племенными делами казалось самым простым вариантом. Она пыталась говорить со мной, но на компанию я совсем не обращал внимания. Вернувшись после обхода, уселся на Каменной Гряде. На своей спине ощутил давление легких лапок и звонкий хохот: «Выпрямись! А то скоро станешь похожим на наших старейшин!» Я выпускаю когти, вбивая их в твердый гравий, и шумно вздыхаю. Болью настоящего, физической, возвращаю себя в реальность. В «сейчас», а не «тогда». После меня ждала охота, затем следовало провести слепого целителя, чтобы тот мог собрать какие-то важные травы… И помочь оруженосцу с отточкой боевых навыков. Точно. Пропустить пару ударов от ученика должно было быть постыдным для старшего воителя, но сейчас меня это заботило меньше всего. В остальной рутине день и вовсе смазался. Я лишь закрыл глаза, отгоняя назойливые картинки нас с тобой, воображая, как вся эта тоска кончается, и… Уже наступила глубокая ночь. Вновь позволил себе мыслить я лишь когда уставшие лапы коснулись сырой подстилки. Холодно. Не так, как морозит погода. А по-особенному, когда пустота пробирается под кожу, втискивается меж ребер и селится в самом сердце, отравляя по жилкам тело с каждым болезненным его ударом. Хочется, чтобы твой бок снова касался моего. Чтобы твое мурчание ласкало мой слух. Чтобы я мог устроить голову на твоем плече и, глядя в глаза, протянуть слышимо лишь одной тебе: «отдыхай, дорогая». Чтобы я мог считать тебя самым близким, самым сокровенным, что у меня есть. Сколько бы я ни говорил окружающим, что все в порядке, что я смог тебя отпустить, что мне уже не больно и я снова могу быть в племенном строю… В глубине души каждая подобная фраза отдавалась набатом. Я ведь нагло врал и прекрасно это знал. Когда-то ты сравнила мои чувства с лебединой привязанностью. Что я тоже выбрал тебя раз и навсегда. Мне долго претила эта мысль, но почему-то в это полнолуние принять ее стало не страшно. Если я могу чувствовать, то это не делает меня слабым, а наоборот — позволяет дышать и быть живым. Я буду дышать тобой вечность, моя родная. И воздух для меня теперь никогда не кончится. Наконец, я смог уснуть. Лихорадочные, бессвязные «люблю» срывались с моих губ в беспокойной дреме.

Прошли мучительно долгие четыре луны с нашего расставания.

Кажется, я никогда тебя не забуду.