Затмение

Взяв на вооружение весь собранный массив сведений, Рон Уизли скрупулёзно готовился к вылазке в Косой переулок. Он методично проверял наличие каждого предмета, который мог пригодиться, — и не только для выполнения задачи, но и на случай самых неожиданных, даже пугающих поворотов. Интуиция аврора, отточенная годами опасной службы, настойчиво шептала: сегодня всё пойдёт не по плану. Рон был высок и крепко сложен — годы тренировок и бесчисленных стычек с тёмными магами оставили на его теле неизгладимый след. Его рыжие волосы, яркие, словно пламя, по-прежнему оставались его самой заметной чертой. Порой эта броская примета становилась настоящей проблемой во время рейдов — настолько, что ему не раз приходилось прибегать к чарам изменения внешности, чтобы скрыть свою узнаваемую шевелюру. Находясь в своём кабинете, Рон решил сменить форму на более лёгкую и удобную — ту, что не сковывала бы движений. Ощущение надвигающейся опасности становилось всё сильнее, и он хотел быть готовым к любому развитию событий. Сняв кофту и оставшись по пояс обнажённым, он потянулся за футболкой — и в этот самый момент в кабинет стремительно влетел командир. Блейз, спешивший увидеть Рыжика,до его ухода, чтобы ещё раз пройтись по деталям операции, замер на пороге, будто наткнувшись на невидимую преграду. Взгляд его скользнул по фигуре Рона — по накачанным мышцам, по сети шрамов, каждый из которых был словно страницей из книги его боевой жизни. Но не это заставило Блейза застыть в немом изумлении. Всё его внимание приковала к себе татуировка. Начиная от грудины, взмывал ввысь величественный дракон: его крылья, словно клубы густого дыма, растекались по левому плечу и частично захватывали предплечье, будто мифическое создание стремилось обнять всю левую половину тела Рона. Мастер, создавший этот рисунок, гениально передал ощущение мимолётности: казалось, что крылья вот-вот растворятся в воздухе, оставив после себя лишь призрачное воспоминание. Татуировка была не простой — она была магической. Время от времени её очертания едва заметно подрагивали, чешуйки на миг вспыхивали тусклым светом, а глаза дракона будто на секунду оживали, чтобы тут же вновь застыть. Это зрелище притягивало взгляд, манило и одновременно тревожило. Казалось, прошла целая вечность, хотя на деле минула лишь пара секунд. Тягостную тишину наконец нарушил голос Рона: — Командир? — спросил он, слегка нахмурившись. — Хм, да… Я зашёл ещё раз пройтись по плану операции, — немного стушевавшись, ответил Блейз, с усилием отрывая взгляд от татуировки. — Хорошо, сейчас только переоденусь, — спокойно отозвался Рон и, наконец, натянул футболку. Всё это время Блейз никак не мог прогнать из головы образ, который только что запечатлелся в его сознании. Он, конечно, прекрасно понимал, что Рон давно не тот неловкий мальчишка из Хогвартса. Война и последующие годы службы закалили его, превратив в опытного бойца, прошедшего через такие испытания, о которых другим страшно было даже слушать. Но он и представить себе не мог, что время и битвы смогут так преобразить его товарища, наделить его этой суровой, почти пугающей мужественностью. Тело Рона действительно было похоже на книгу, где каждая страница — это шрам, каждая глава — пережитая схватка. И пусть шрамы сами по себе не могут быть красивыми, в случае Рона они складывались в историю невероятной стойкости. Они словно затягивали в бездну, из которой, честно говоря, не хотелось всплывать — хотелось прочесть её всю, до последней строчки. — Слушаю, сэр, — отозвался Рон, завершив последние приготовления и приняв собранную, внимательную позу. — Отлично. Браун прибудет где-то в восемь вечера в Косой переулок. По имеющейся информации, он должен встретиться в баре с компанией наёмных убийц. Твоя задача — выяснить, для чего назначена эта встреча, и не более того, Рон, — серьёзно произнёс Блейз, его голос звучал твёрдо и холодно. — Нам необходимо узнать их следующий шаг. Если ты устранишь их, мы лишимся возможности проследить за всей цепочкой и выйти на заказчика. Но если возникнет угроза твоей жизни… — на этих словах Блейз бросил на подчинённого ледяной взгляд, в котором читалась не просто служебная забота, а личная готовность мстить любому, кто посмеет тронуть его человека, — ты вправе устранить всех. Рон коротко кивнул, подтверждая, что понял все нюансы. — Я понял. Не поднимать шума, всё выяснить, запомнить и вернуться с докладом. — Верно, — подтвердил командир, слегка расслабив напряжённые плечи. — Уже семь, я пойду, командир. Будут ли ещё приказы, сэр? — уточнил Рон, проверяя, всё ли на месте. — Никаких новых приказов. Но я повторюсь: если что-то пойдёт не так — сразу сообщаешь и ждёшь подкрепления. Ни в коем случае не действуй в одиночку, если ситуация выходит из-под контроля. Понял? — настойчиво напомнил ему Блейз, вглядываясь в лицо товарища, словно пытаясь прочесть в нём любые скрытые сомнения. — Да, сэр, — чётко ответил Рон. С этими словами он покинул кабинет, затем и само здание Министерства, и вскоре его фигура растворилась в суете Косого переулка. — Что ж, начнём, — тихо произнёс он спустя полчаса напряжённого ожидания, когда наконец заметил, как Браун вошёл в полутёмный бар, оглядываясь по сторонам с видом человека, привыкшего ждать удара в спину. ......... Суббота наступила неожиданно быстро, словно кто-то щёлкнул пальцами, перемотав дни недели. Драко Малфой ждал Гермиону с минуты на минуту, и с каждой секундой его нервозность только нарастала. Он расхаживал по гостиной, и всё чаще ловил себя на мысли: а стоило ли вообще затевать всё это? Может, лучше было оставить фолиант пылиться в дальнем углу, а ещё лучше — продать его какому-нибудь коллекционеру, избавив себя от лишних хлопот и сомнений. Но эта мысль тут же рассыпалась в прах: подобное решение было не в его характере. Драко презрительно фыркнул, отгоняя трусливые размышления, и твёрдо решил, что отступать поздно. Дом мягко оповестил его о прибытии гостя, и, спустившись в гостиную, Драко наконец увидел Гермиону. На ней была элегантная чёрная юбка-карандаш, идеально подчёркивающая силуэт, и атласная блузка насыщенного изумрудного цвета, которая удивительным образом гармонировала с интерьером дома. Передние пряди волос были аккуратно собраны сзади, а остальная часть густой копны свободно струилась по спине мягкими волнами. Она стояла посреди комнаты, прямая и собранная, и выглядела настолько серьёзной и величественной, что на мгновение Драко показалось, будто само присутствие этой женщины является некой честью для его дома, словно стены стали чуть благороднее от её взгляда. Драко усмехнулся, не в силах сдержать лёгкую улыбку. Да, она определённо изменилась. В ней больше не было той угловатой юношеской порывистости, но осталась та самая внутренняя сила, которая всегда притягивала к ней внимание. — Добрый день, Грейнджер, — произнёс он, подходя к ней с привычной полуулыбкой, в которой смешивались ирония и искреннее любопытство. — Добрый день, Малфой, — сдержанно ответила она, слегка наклонив голову. — Ну что ж, я здесь. Давай начнём. — Хорошо. Пройдём в библиотеку, фолиант находится там, — сказал он, указав направление, и пошёл чуть впереди, словно провожая Когда они наконец подошли к массивным дверям, Драко распахнул их, жестом приглашая Гермиону войти первой. Она уверенно шагнула через порог — и на секунду всё её привычное самообладание дало трещину. Тихий, почти неслышный вздох изумления сорвался с её губ, нарушив тишину огромного помещения. Перед ней раскинулась не просто библиотека — это было отдельное здание, возведённое с размахом, достойным древних архивов. Книжные стеллажи взмывали вверх на несколько этажей, теряясь в полумраке под потолком, и невозможно было охватить взглядом все эти ряды томов, переплёты которых хранили вековые тайны. Глаза Гермионы загорелись тем самым знакомым Драко огнём — огнём жажды знаний, восторга перед неизведанным. Ей явно не терпелось пройтись вдоль полок, коснуться корешков, вдохнуть запах старой бумаги и чернил, изучить каждый уголок этого книжного царства. — Это восхитительно, — выдохнула она, не скрывая искреннего восхищения. Драко, молча наблюдавший за ней, позволил себе тёплую, редкую для него улыбку. Наконец-то он увидел то, что так давно хотел заметить: не всё изменилось. Гермиона по-прежнему любила книги, по-прежнему трепетала перед ними, как в те дни, когда они оба были школьниками, только по разные стороны баррикад. Он вспомнил, как часто видел её в библиотеке Хогвартса — сгорбившуюся над толстенным фолиантом, с пером в руке и упрямым блеском в глазах. Однажды он даже поймал себя на том, что пытается представить, какой будет её реакция на библиотеку Малфой-мэнора. И теперь, спустя столько лет, он был искренне рад, что его воображение не обмануло его. — Благодарю, — спокойно ответил он, хотя в груди шевельнулось нечто похожее на гордость. — Эта библиотека собиралась много веков. Здесь можно найти почти всё… но почему-то перевод того самого фолианта до сих пор остаётся загадкой. Словно сами книги не хотят раскрывать эту тайну. — Покажи мне его. Посмотрим, с чем имеем дело, — решительно произнесла Гермиона, стряхивая с себя очарование пространства и возвращаясь к делу. — Да, конечно. Пройдём, — кивнул Драко и повёл её дальше, вглубь библиотеки. Они поднялись на второй этаж, где располагалась специальная зона для чтения и исследований. Просторное помещение украшал массивный дубовый стол, потемневший от времени, но отполированный до зеркального блеска, и глубокое кожаное кресло, явно созданное для долгих часов работы. Вдоль стен располагались и более уединённые уголки: мягкие диваны и кресла с небольшими столиками, обитые бархатом тёплых оттенков, создавали атмосферу уюта и сосредоточенности, не лишая при этом места торжественности. Подойдя к столу, Гермиона наконец смогла увидеть тот самый фолиант. Он выглядел невероятно древним: кожаный переплёт выцвел от времени, приобретя благородный тёмно-коричневый оттенок с золотистыми прожилками, но удивительным образом хорошо сохранился — ни разрывов, ни сильных потёртостей, лишь лёгкая хрупкость, говорившая о почтенном возрасте. Аккуратно, почти благоговейно, она приоткрыла обложку — и перед её глазами предстали незнакомые иероглифы, выведенные тонкой кистью, словно застывшие капли чернил. Она нахмурила брови, вглядываясь в причудливые символы, пытаясь уловить хоть намёк на знакомое начертание, но тщетно. В голове крутилась какая-то мысль, ускользающая, как тень в солнечный день, — она чувствовала, что где-то видела что-то похожее, но никак не могла ухватить эту ниточку. — Впервые вижу такое, — призналась она, поднимая взгляд на Малфоя, в котором читалось не поражение, а азарт исследователя, столкнувшегося с новой загадкой. — Согласен. Я тоже раньше не встречал ничего подобного, — отозвался Драко, склоняясь над фолиантом и проводя кончиком пальца по краю страницы, будто надеясь почувствовать сквозь время руку того, кто когда-то писал эти строки. — Есть какой-то план? — с надеждой поинтересовался он, впервые позволив себе показать, насколько важен для него этот перевод. — Надо подумать, — быстро заговорила Гермиона, выстраивая в голове чёткую цепочку действий. — Так как мы раньше не сталкивались с подобной письменностью, смело отметаем все руны и иероглифы, которые знаем. Начнём искать там, где мы ещё не ступали. Для начала нужно понять, что изучал ты, а что — я, чтобы не тратить время на повторение уже известного. Затем составим список направлений, с которых можем начать, и разделим их между собой. — Звучит отлично, — с облегчением кивнул Драко. — Тогда давай сегодня создадим этот список, а после уже приступим к изучению. — Хорошо, — согласилась Гермиона, уже чувствуя, как в ней просыпается тот самый детский азарт, смешанный с профессиональной сосредоточенностью. Ей вдруг отчаянно захотелось доказать — и себе, и ему, — что она знает больше, что её годы исследований и чтения не прошли даром. Каждый из них взял перо и чистый лист пергамента и начал записывать всё, что когда-либо изучал, все языки, рунические системы и магические алфавиты, в которых хоть немного разбирался. Прошло около часа, прежде чем они закончили. Список Гермионы получился внушительным — она сама удивилась, сколько всего успела освоить за эти годы, и в груди приятно защекотало от предвкушения предстоящей работы. В ней и правда проснулся тот самый азарт, и она надеялась, что знает больше, чем Малфой. Драко тоже закончил свой список. За годы странствий и поисков утраченных знаний он изучил немало экзотических языков и забытых рун, и теперь ему было по-настоящему интересно, кто же победит в этой негласной, но оттого не менее захватывающей схватке умов. Лёгкая улыбка тронула его губы — впервые за долгое время он чувствовал себя не просто наследником древнего рода, а настоящим исследователем, стоящим на пороге открытия.