Dear Diary: Yellow Fried Chickenz World Horror Tour

***

⚠️ Авторский дисклеймер Всё, что вы прочтёте ниже, — плод больной фантазии автора. Совпадения с реальными людьми, странами, концертами и фарфоровыми куклами — чистая случайность (ну почти 😏). Никто из Yellow Fried Chickenz не пострадал во время написания текста, кроме нервов читателей. Если вы немец, француз, британец, русский, египтянин или японец — мы вас любим ❤️, но в фанфике вы, возможно, встретите хоррор-версии самих себя. Это стёб, это трэш, это «юмор в ужасе». Добро пожаловать в «Dear Diary: World Horror Tour». Пристегните ремни и проверьте, что у вас нет кукол на полках. Глава 1. Германия 🇩🇪 Дорогой дневник, Германия встретила нас так, будто мы вторглись сюда с миссией «разрушить порядок и дисциплину». Мы опоздали на пять минут. ПЯТЬ, мать его, минут. Охранник посмотрел на нас так, будто мы сожгли Берлинскую филармонию и плюнули на партитуру Баха. — «Das ist nicht akzeptabel!» — орал он, будто лично сдаёт экзамен по ору на выживание. Такуми ухмыльнулся: — Скажи ему, что это наша японская «пунктуальность». Пять минут туда, пять минут сюда, в сумме — вечность. YOU молчал. Он вообще молчит так, будто это его суперсила. Иногда кажется, что он копит слова, чтобы потом на похоронах всех шокировать речью на три часа.

Репетиция прошла нервно. А потом нас заселили в отель. Казалось бы, обычная гостиница. Но наша комната… Фарфоровые куклы. Десятки. Они сидели на полках, креслах, даже на шкафу. У некоторых были трещины на лицах, как будто они плакали керамическими слезами. Чача первым нарушил молчание: — Если одна моргнёт, я отдам её менеджеру. Пусть он тоже почувствует туровую романтику. YOU посмотрел на куклу. Потом на Чачу. — Она уже моргнула. Ты просто не заметил. Джон напрягся, как будто вспомнил все ужастики, которые смотрел в детстве. — Ребята, я серьёзно… Этих кукол больше, чем зрителей в Париже. Такуми подошёл к одной и ткнул пальцем в глаз. — Ну и чё? Она холодная. Значит, не живая. — Пока, — добавил U: ZO спокойно.

Дорогой дневник, Сегодня ночью я не сплю. Каждая кукла таращится так, будто знает все мои секреты. Я думаю, что если одна из них поднимет руку — это будет моя последняя гастроль. P.S. В туалете на зеркале запотела надпись. На немецком. Мы все не знаем, что там было написано, но я клянусь, буква «Ü» смотрела прямо на меня. 🎤 Дополнительная сцена — Концертный зал Концертный зал в Германии выглядел как музей оружия: строгие стены, кресла выстроены так ровно, будто их ставил лично Гитлер по линейке. Зрители сидели идеально прямо. Никто не шептался, никто не ковырялся в носу. Они ждали. Мы вышли на сцену. Первые аккорды, первые крики Гакта… и тишина в зале. Люди сидели и смотрели. Никаких воплей, никаких «Ваааау!». Просто холодный взгляд сотни пар глаз. — Они живые? — шёпотом спросил Джон, глядя на зал. — Может, это куклы из отеля? — добавил Чача. YOU пожал плечами: — Если хлопнут синхронно — я свалю. Мы сыграли три песни. В зале всё так же тишина. Потом вдруг один мужчина аккуратно встал и медленно захлопал. За ним — остальные, точно по команде. Это было не «аплодисменты». Это было как военный парад. Такуми не выдержал и сказал в микрофон: — Спасибо, дорогие роботы! Зал ответил… поклоном. Одновременно. Дорогой дневник, Немецкие зрители — это не публика, это армия. Я уверен: если бы Гакт сказал «На колени!», они бы встали в стойку смирно и запели гимн. Страшнее этого только куклы в отеле. Глава 2. Франция 🇫🇷 Дорогой дневник, Франция. Страна вина, любви и… улиток. Мы, идиоты, решили попробовать «местную кухню». Заказали красиво, на французском, с видом «мы культурные туристы». В итоге официант притащил тарелку… и улитки на ней были живыми. ЖИ-ВЫ-МИ. Они шевелились, сука. — Bon appétit! — улыбнулся он так, что мне захотелось его ударить багетом по башке. Такуми сунул вилку в улитку и сказал: — Это ж типа суши, только броня мешает. YOU молча смотрел на тарелку. Я клянусь, если бы улитка подползла ближе — он бы просто вышел. Джон пробормотал: — В Америке мы таких на асфальте давим. Чача радостно: — А здесь они деликатес. Добро пожаловать в Европу. Я отказался это жрать. Гакт же, как всегда, изобразил философа: — Это символ жизни, сопротивляющейся судьбе. Шинья: — Символ моей задницы. Оно шевелится.

После концерта нас повели в подвал старого театра. Сказали: «Храните инструменты тут». Мы спустились. И пожалели. Темно. Пахнет сыростью. А потом глаза привыкли. Манекены. Десятки. Без лиц. Без рук. Свалены кучами, как тела. Некоторые сидели на стульях, как будто ждали нас. — Бля, хоррор уровня «Silent Hill». — Джон попятился назад. — Может, это реквизит для спектакля? — предположил Гакт. — Для спектакля чего? «Молчание ягнят: мюзикл»? — огрызнулся Такуми. И вот в тот момент один манекен… упал. С грохотом. YOU, как обычно, без эмоций: — Ну, теперь мы точно не спим. Дорогой дневник, Франция — это страна, где еда ползает, а реквизит падает в темноте. Я больше не верю в «романтику Парижа». Если кто-то скажет мне «парижские каникулы» — я дам ему в лицо улиткой. Глава 3. Великобритания 🇬🇧 Дорогой дневник, Британия. Земля тумана, рок-н-ролла и зубных протезов. Нас чуть не убил автобус в первые же пять минут. Мы радостно шагнули на дорогу, как в Японии — «сначала налево». Только вот тут движение левостороннее. Итог: ярко-жёлтый двухэтажный монстр затормозил в сантиметре от нас, водитель высунулся и крикнул что-то вроде: — Bloody tourists! — Он сказал, что мы красивые? — невинно спросил Чача. — Да, особенно когда раздавленные, — ответил Джон.

Вечером нас поселили в гостиницу, которая, кажется, пережила все войны, включая Троянскую. Там пахло чаем, нафталином и смертью. На ресепшене сидела бабка. Она улыбалась так широко, что я пересчитал все её зубы. Их было больше, чем должно быть у человека. — Would you like some tea with milk? — спросила она. Широкая улыбка. Глаза не мигают. YOU посмотрел на кружку. Белая жидкость плавала поверх чая. — Это не молоко, — сказал он. — Откуда знаешь? — спросил Такуми. — Молоко не шипит. Мы пили этот адский напиток под её взглядом. Чай тянулся густой, как кровь. Джон прошептал: — Кажется, это не «five o’clock tea», а «final tea».

На концерте зрители сидели тихо-тихо, как будто мы выступали в библиотеке. Никто не двигался. Только через три песни кто-то кашлянул. Этот кашель звучал громче гитарного соло. — Может, они мертвы? — спросил Такуми. — Нет, хуже, — ответил Шинья. — Они англичане. Дорогой дневник, В Англии чай убивает медленно, автобус — быстро, а публика — морально. Я не знаю, что страшнее: улыбка бабки или то, что мы завтра едем дальше. Глава 4. Египет 🇪🇬 Дорогой дневник, Египет встретил нас так, будто мы попали в гигантскую духовку. Песок был везде: в глазах, в ботинках, в карманах, даже в ухе Такуми (он долго возмущался, что теперь будет играть не бас, а в маракас). Мы честно думали, что худшее — это жара. Мы ошибались. Нам подсунули гида. Мужик лет сорока, в чёрных очках, даже в подземелье их не снимал. Он улыбался, как будто знал, где мы умрём. — This way, my friends. Real Egypt, not for tourists. YOU тихо сказал: — Ну всё, нас продали.

Мы пошли за ним. Вроде обычный тур: пирамиды, фоточки, верблюды, всё мило. Но потом он сказал: — Follow me, I’ll show you secret place. И завёл нас в катакомбы. Темнота, узкие коридоры, каменные стены. Сначала было просто жутко. А потом он исчез. Просто растворился. Остались мы и тишина. Шаги. За спиной. Тяжёлые, медленные. — Это кто? — шёпотом спросил Джон. — Надеюсь, не моя бывшая, — пробормотал Такуми. Свет вырубился. Полная темень. Только дыхание и эти шаги. YOU включил фонарик. В луче света мелькнули… бинты. Старые, потрескавшиеся. И запах гнили. Чача нервно засмеялся: — Может, это фанат, который ждал нас с прошлого тура? Шинья: — Тогда у него явно просроченный билет.

Мы не бежали. Мы летели к выходу. Когда выбрались наружу, гид уже ждал нас. С тем же лицом. — Did you enjoy real Egypt? — спросил он. Гакт поправил волосы и спокойно сказал: — Мы теперь официально мумии. Только японские. Дорогой дневник, Египет — это когда тебя ведут в катакомбы и оставляют наедине с тем, что явно не покупало билет на концерт. Если я завтра проснусь с бинтами на теле — значит, меня уже забальзамировали. Глава 5. Россия 🇷🇺 Дорогой дневник, Россия — это когда автобус глохнет в -20°С, посреди снежной пустыни, и ближайший Wi-Fi — в другом измерении. Мы стояли на трассе, ветер хлестал так, что волосы Чачи застыли в причёску «ледяной панк». Нашли здание. Дом культуры. На фасаде облезшие буквы: «ДК ПОБ…». Остальное отвалилось. Отличное место, чтобы сдохнуть или сыграть концерт.

Внутри пахло плесенью и чем-то, что умирало тут ещё при Брежневе. Длинные коридоры, побелка обвалилась, лампочки мигали как в фильме ужасов. Гримёрка. Манекены. Советские. У одних дырки вместо глаз, у других облезшие парики. Один в костюме балерины, без руки. Другой — солдат с перекошенной челюстью. — Ну всё, Silent Hill по-русски, — сказал Такуми. — Только вместо радио — баян. YOU в упор смотрел на занавес. — Он дышит. — Не дышит, — ответил Гакт. — Дышит. На сцене стоял огромный плюшевый медведь. Пыльный, с вываливающейся ватой и взглядом, будто он видел слишком много. — Я не сяду рядом с ним, — сказал Джон. — Если он встанет, я валю обратно в Штаты.

Мы всё-таки сыграли концерт. В зале сидели только манекены. Тишина. Только наше эхо и жуткий треск колонок. На третьей песне один манекен рухнул со стула. — Значит, нравится! — закричал Чача и врубил соло. YOU не моргнул: — Он просто аплодировал. Дорогой дневник, Россия — это когда твоя публика не живёт, но и не умирает. Мы играли для манекенов, и один даже упал от восторга. Если завтра этот медведь начнёт хлопать лапами в такт — я увольняюсь к чёртовой матери. Глава 6. Япония 🇯🇵 Дорогой дневник, Мы вернулись домой. Казалось бы — конец ужасам. Но Япония решила: «Не расслабляйтесь, ребята». Нас поселили в новый отель «ультрасовременного дизайна». В переводе на человеческий: стерильный белый короб, где всё автоматизировано. Лифт сам разговаривает: — «Добро пожаловать, гости. Вы сегодня умрёте.» Мы переглянулись. Джон сказал: — Он это реально сказал? — Нет, — ответил YOU. — Но сказал именно так.

Комнаты выглядели идеально. Слишком идеально. Белые стены, ни одного окна. Только экран на всю стену, где показывали «успокаивающий пейзаж». Вдруг экран мигнул. И вместо горы Фудзи — чёрный экран с надписью: «Вы нас разочаровали». — Отлично, — пробурчал Такуми. — Даже телевизор нас хейтит.

Концерт в Токио был полный зал. Радость? Нет. Все фанаты пришли… в одинаковых косплейных костюмах роботов. Серебристые шлемы, красные глаза. Когда мы начали играть, они синхронно качали головами, будто одно гигантское существо. YOU сказал: — Я не удивлюсь, если это не люди. Шинья добавил: — Ну хоть ритм держат.

На бис толпа начала скандировать. Но не «Гактооо!» — а что-то вроде механического «ЭРРОР-404». Чача засмеялся: — Ну вот, сломали японцев. С кем не бывает. Джон взвыл: — Это не фанаты! Это андроиды! Гакт выдохнул и торжественно сказал в микрофон: — Если вы роботы, значит, это всё равно любовь. Толпа захлопала. Синхронно. Роботизированно. Мы поклонились. И я понял: Германия с куклами была ещё цветочками. Дорогой дневник, Япония — это не дом. Это «финальный уровень игры», где тебя встречают роботы вместо фанатов, а телевизор угрожает смертью. Если завтра у нас будет автограф-сессия, я подпишу руку андроиду и свалю в буддистский монастырь.