Исповедь безмолвному

      Стерильный больничный свет, режущий глаза, освещает палату. Вчера в неё в срочном порядке госпитализировали бедного ученика местной школы. Работники библиотеки оказались шокированы, найдя в компьютерном кабинете полуживого монстра. Никто не мог точно сказать, почему он находился в таком состоянии, никаких внешних или внутренних травм обнаружено не было. Но все, кто касался его, чувствовали холод, присущий мертвецам.       Дверь медленно закрывается. Теперь мне нет отсюда выхода. Копыта оставляют следы на вычищенном полу. Опираюсь об стену и, как больное животное, бреду, куда велено, смотрю, куда велено. Его глаза были закрыты. Если не знать, что на самом деле с ним произошло, то правда можно было бы подумать, что монстр спит... Лишь приглядевшись, можно заметить, что перья, обычно такие яркие, потускнели, словно покрылись инеем. Клюв, всегда такой язвительно болтливый, теперь был намертво сжат. Я невольно поднесла руку к его лицу — и тут же отдёрнула её. Мурашки прошлись по телу. Мне страшно.       Я упала на деревянный стул. Ноги уже не держали меня. Знакомое ощущение страха охватывает тело... В каком-то смысле, оно помогает мне успокоиться. Я должна вспомнить, зачем пришла сюда. Не просто же из любопытства, конечно нет. Из открытого рта не выходило ни слова. Ком в горле не позволял сказать знакомому на больничной койке хоть что-то. Но я должна, я не могу молчать. Повторяю эти слова снова и снова, чтобы точно врезались в память.       — Бёрдли... — произнесла на выдохе. Что я должна была говорить? Разве хоть что-то из этого поможет юноше на смертном одре? А мне? Мой взгляд бродил по комнате в поисках ответов, но никто не пришёл на помощь. Это моё личное покаяние, никаких подсказок со стороны. Мне неожиданно стало так совестно из-за того, что не принесла ничего больному. Какой позор для дочери мэра города. — Мне очень, очень жаль, что ты попался на нашем пути. Прости.       Тишина. Моё извинение повисло в воздухе, пока я продолжила собираться с мыслями. Работающий в комнате радиатор никак не согревал, лишь отвлекал своим постоянным гудением. Его лицо расплывалось перед затуманенным взором, мои пальцы переплелись в молитвенном жесте.       — Я помню, как перед битвой ты пытался предупредить меня. Предостеречь об опасности, защитить от... — горло сжалось, я вновь не могла вымолвить ни единого слова, когда речь заходит о нём. — Криса. Хотя он просто стоял около меня, не причинял вреда. Наоборот, именно ты напал на него первый! Снова пытался "завоевать" меня, прямо как какой-то приз или достижения в компьютерных играх! Даже не спросил, хотела бы я сама перейти к тебе в команду. Ты с самого детства всё так усложнял... Нет, мне правда нравилось общаться с тобой временами, но в какой-то момент твой неуместный геймерский сленг и заносчивость стали напрягать... Всё же я никогда не могла тебе отказать в чём-то, конечно нет, ты ведь мой друг, да и потом было бы так неловко и стыдно. Хотя честно, мне так часто хотелось просто взять и придушить тебя, чтобы заткнулся наконец...       Я приглушённо хихикнула, удивляясь честности, которую я дозволила себе в этот момент. Искривлённая ухмылка озарила печальный лик. Вчерашняя я пришла бы в ужас, услышав свои сегодняшние слова. Бёрдли продолжил бездвижно лежать, молча внимая чужим претензиям. Интересно, слышит ли он хоть часть слов? Как бы отреагировал, если бы услышал? Отреагирует ли вообще когда-то? Вспомнив, где я нахожусь, я поспешно отвернулась от монстра. Теперь в поле зрения была лишь белоснежная больничная стена.       — Нет, я никогда не хотела губить тебя, хорошо? Просто такой исход был неизбежен. Никто никак не повлиял на меня в тот момент, понимаешь? Ты случайно стал преградой на одной из ступеней к тому, чтобы я стала сильнее. И я правда стала, благодаря нему... — я снова запнулась. Успеваю вовремя прикусить язык, притупляя фантастичный образ в голове. Тело сжалось, сгорбилось в попытке скрыть спадающими блондинистыми локонами румянец на щеках. — Мы с Крисом тоже дружим с самого детства, но с ним я ощущаю более сильную связь. Все его обидные розыгрыши и шутки надо мной. Раньше я не могла постичь ценность этих моментов, даже назвала бы наши взаимоотношения добровольно-принудительными... Как глупо....Только сейчас осознаю, что это был лишь способ Криса позаботиться обо мне, помочь адаптироваться в этом опасном мире одной. Может, в какой-то момент мы и стали меньше общаться и в целом контактировать, но я никогда не забывала о нём. Была готова в любой момент прийти на помощь. И дело было не только в банальной вежливости, нет... Как бы это объяснить... словно... наши души связаны судьбой. Он снова рядом, мы снова вместе.       Слова текли сами собой, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, который я уже была не в силах сдержать, да и не хотела. Бёрдли хороший слушатель, Бёрдли никому не разболтает мои душевные переживания. Мне стоит высказаться, выбросить из головы и оставить их тут гнить. С каждой фразой я все ближе к року судьбы, которую не смею изменить. Так будет правильно. Мои плечи опустились.       — Поэтому мы остались с Крисом вдвоём в том сне... — я поперхнулась, меня вновь окатило ужасом совершенной ошибки. Это не был сон, все по настоящему, главное тому доказательство со мной в одной палате. Нельзя забывать об этом. — Остались в той реальности одни. Голос указывал мне, что делать. Если бы что-то было плохо... Крис бы сказал. Но он не прекращал, направлял меня в нужное русло, требовать решительности, которой мне всегда не хватало. Я становилась и буду становится лучше. Ради него. Только ради него.       Меня охватила паника, но не из-за Бёрдли. Вместо этого больную голову одолевают мысли о том, что будет, если я так и не сделаю то, ради чего пришла сюда. Взгляд по привычке упал на запястье, на котором долгое время находились серебряные наручные часы, хотя их там больше нет. Сколько я уже тут сижу? Когда это кончится? Белый свет ламп освещал каждый темный угол. Спрятаться было негде. Хочется в мучениях свернуться калачиком, но мышцы онемели. Я не могу двинуться.       — Повторюсь, ты начал битву между нами! Ты сам лез вперёд! Ты должен был просто... убежать прочь! — неожиданно выкрикиваю это, не заботясь обо сне отца в соседней палате. Чувствую, как ногти впиваются в кожу, отчаянно выглядываю в парне хоть капельку понимания. Но ничего. Только Крис мог понять меня. Теперь только он имел значение. — Я не хотела использовать то заклинание, но этот голос продолжал и продолжал указывать мне, как действовать. И Крис позволил. Не остановил меня, не сказал, что это было уже слишком. Сейчас я осознаю, почему он молчал, но в тот момент мне было ужасно страшно и обидно. Крис ушёл после битвы один, в замок. А я трусливо убежала, бросила его, хотела забыть. Решила, что всё произошедшее лишь глупый сон, кошмар. Хотелось закрыться одной... Так эгоистично, пытаться перекинуть всю ответственность, успокаивать себя тем, что всё происходящее — вымысел. И обвинить во всём Криса.       Мерзость с языка отхаркивалась непроизвольно, пока слеза стекает по коже. Я попыталась спрятать лицо в ладонях, но не могла расцепить руки. Голова раскалывалась, словно её протыкали ножом. С трудом сдерживаю рвоту. Что-то зазвенело в коричнево-белых ушах, опущенных вниз. За это я должна раскаяться?       — Крис всегда заботился обо мне, помогал, а я бросила его. Знаешь, до битвы с тобой у меня даже проскакивала мысль о предательстве. Отвратительно, знаю... Но он не осудил её, нет. Наоборот, поддержал меня, принял мою странную тёмную сторону, — мои пальцы судорожно сдавили занозу на безымянном пальце левой руки. Боль прошлась по всему телу. Кровь ручейком полилась, окрашивая ладонь красным. — Иногда Крис даже слишком опекает меня. Извиняется за то, в чём не был ни капли виноват. Бедный, дражайший свет очей моих... Как я могла не воздать ему должного, отблагодарить за доброту, проявленную ко мне? Для того я без раздумий откликнулась на его зов. Никто не пришёл, кроме меня. Услышав всеведущий томный шёпот лишь единожды, я добила врага около тёмного фонтана, даже не взглянув на него. Он зовёт — я прихожу. Он молчит — я жду. Это ведь и есть забота друг о друге, да? Болеть душой за любимых?       Я вскочила со стула, нависнув прямо над монстром. Онемевшие мышцы заныли. Какое-то душераздирающее месиво из вины, отчаяния и гнева рвалось из меня наружу, не в силах больше ютиться в груди. Глаза плотно сжаты, из них рекой текли слезы, падающие на подушку около птичьей головы. Меня всю трясло. С каждым произнесённым словом я тыкала пальцем в его бездыханное тело, отчаянно надеясь, что хотя бы так смогу до него достучаться, вызвать хоть какую-нибудь реакцию.       — Почему ты просто не сбежал с этого проклятого переулка? Зачем пытался разделить меня и Криса? Чего ты добился своей борьбой? Места на кладбище? — с каждым вопросом злость становилась всё ярче. — Я не могла, я не хотела разочаровать его после всего, что Крис сделал для меня. Поэтому я послушалась, поэтому я буду действовать по чужому приказу. Ты бы никак этого не изменил. Лишь оказался обузой. Поэтому в своей идиотской смерти виноват будешь только ты, слышишь меня? Ты — идиот!       Наконец, разомкнув слипшиеся от слёз ресницы, я увидела лишь бедную, еле дышащую птичку. На лице парня отображалась вселенская печаль. Господи, да что такое я кричу? Бёрдли, бедный Бёрдли умрёт только по моей вине. Как я могу так бессердечно сидеть тут и пытаться оправдать то, как навредила своему другу? Лишь за то, что он хотел помочь мне? Это не правильно. Вся эта ситуация была неправильной. Я не могла понять, какие чувства испытываю. Возможно, часть меня была искренна в суждениях. Или же часть меня просто говорила то, что, как я знала, он хотел услышать. Не могу поверить, что делала это. Не могу поверить... Не могу...       Я попыталась удержаться, опершись о радиатор, чтобы не упасть, но шип на пальце вонзился от этого движения ещё глубже. Резкая боль пронзила руку, и тело рухнуло на пол. Я жалобно завыла от горечи и отчаяния, обхватив лицо руками. Ужас всех моих прошлых слов поглощал меня изнутри. Воздух сгущался. Его руки упали на мои плечи. Я не оборачивалась. Застыла, словно олень в свете фар — ледяной ужас сковал меня.       — Крис...       За моей спиной раздался звук шагов, тяжёлый, неотвратимый. Он ничего не сказал в ответ. Человек подошёл к Бёрдли. Лицо его было скрыто длинной чёлкой. Я не знала, о чём он думает. Рука Криса потянулась к обогревателю, выключила его. Лицо Бёрдли начало бледнеть всё сильнее. Куда уж бледнее? Мороз обдал кожу. Это ощущение холода было единственным доказательством того, что я не сплю. Красный глаз глядел на меня, пронзая насквозь. И снова этот шёпот. Помыкающий, не терпящий возражений.       — Не допусти, чтобы его смерть стала напрасной. Наполни её смыслом. Он погиб за тебя. Теперь ты в вечном долгу перед ним, не так ли?