Вино и Гордость

В баре с тусклым освещением (зато неплохим интерьером) в углу клюёт носом страшно известный своей работой в Портовой Мафии Накахара Чуя. До жути пьян - как бы странно это ни было. Обычно он предпочтёт внимательно и чувственно открыть бутылочку, например, мм.. Шато Батайе, снять перчатки и насладиться вином, глядя в окно размером в стену с видом на Йокогаму. Сегодня захотелось чего-то новенького. Бар - один из самых дорогих в городе, потому что при нынешних деньгах Чуя не постесняется со всем пафосом покупать самые помпезные вина на любой вкус и цвет. Но только пить он не умеет от слова совсем - разносит после третьего бокала, и до дома дойти практически невозможно. Ужасный минус, но не бросать же это чудо недопитым?! – Блять.. Как же меня бесит этот чувак за стойкой, все время трёт и трёт этот гребанный стакан, господи, скрип, будто осла режут.. - тихо доносится с тёмного угла. Накахара окончательно улегся на стол и попросил ещё вина. Надо же, именно в эту пятницу Дазай Осаму решил выпить - неделя была бурной даже для такого лентяя, как он. Вздыхая, он сел за барную стойку. Хотелось расслабиться и желательно подцепить какую-нибудь цыпочку лёгкого поведения, чтобы в итоге полностью развеять все свои печали. Цыпочка и за тебя заплатит, и компанию составит. Кто знает, может он сможет удачно вывалиться из окна во время деятельности на кровати. Говорят, от страсти иногда даже инсульт получают. – Виски, пожалуйста, - лениво бросил Осаму тому бармену-любителю-помучить-ослов. Сейчас брюнет был на главной точке обозрения в заведении - в самом центре зала, по самой середине барной стойки, прекрасное место для привлечения внимания. – Мне кажется, я слышу голоса, - раздражённо хмыкнул Накахара. - Своей жажды придушить кого-то и цели для удушья. Какова же была его горечь, когда он поднял глаза и увидел эту цель в виде знакомого суицидального маньяка. Почему горечь? Потому что: во первых, желание с ним, Дазаем, встретиться в отличную, казалось бы пятницу, было равно нулю; а во вторых, напряжение нарастало и хотелось бы его спустить. Спустить на ком? На Осаму. А от пьяни ходить лень. Так что ножки-то зудят встать и врезать по-старинке, но так хочется прикрыть глаза и заснуть прямо на столе. Как уже упоминалось раннее - что-то да из угла слышно было. Заинтересовавшись, Дазай повернулся в сторону шляпника. Видно было почти ничего, но голубые глаза пьяно сверкнули на свету. Сощурившись, Осаму попросил бармена принести виски за столик в углу, куда и направился. – Привет, алкашня, - задорно поприветствовал тот бывшего напарника и бесцеремонно уселся за стул напротив. – Я тебя не звал, сукин ты сын, - пытаясь собрать остатки гордости и сесть прямо, прошипел Накахара. – Знаешь, Чуя, когда лезешь куда не надо - может и перепадет что нибудь интересное, - только хихикнул он, смотря на чудо-юдо в соблазнительно обтягивающей жилетке и чёрных брюках. В голове промелькнула мысль взять не просто легкодоступную цыпочку, а крайне вредного и гордого парня перед собой. Это же интересней, разве нет? Но это всё потом, потому что ему принесли виски. – Может съебешься, а, Дазай? Или мне тебе помочь? – Ох, Чуя, какой извращенец! Я знал что нельзя доверять карликам! Предлагаешь помощь всем красивым парням, которые пьют с тобой? А если тебя не так поймут? Тяжко вздохнув, рыжий откидывается на спинку дивана. – Серьёзно, Дазай, подсаживаться ко мне когда мне не виделись около четырёх лет.. – Нет-нет, мы ещё виделись когда вы.. – Неважно, - цокает. - Я продолжу. Так вот, это.. - он икает, что, вероятно, вредит его репутации, - ..невежливо. Так что дуй, - неопределённо махнув рукой в сторону выхода, посмотрел на брюнета Накахара. Его взгляд встретил ответный - заинтересованный, горящий, смеющийся. (Да как он смеет забавляться.) – Какой ты миленький когда пьян, весь такой раздражительный. А в 15 ты не пил. Почему бы не провести вечер вместе, вот и всё? - Отпивает виски, закидывая ногу на ногу. - А потом я "сдуюсь". – Это ты умеешь... - неразборчиво бормочет Чуя. - Может дашь мне допить спокойно? И я уйду сам, а то от тебя воняет тупостью и старыми бинтами. Внезапно дошло, что он даже не заикается, а рассудок чист как стеклышко - будто Осаму отрезвляет не хуже холодной воды. Слышится вздох, брошена фраза: – Ну да, уйдёт он. Да ты сидеть нормально не можешь, м. Вино в бокале не закончилось, а счёт уже потребован у официанта. – Какие наблюдения, а, шпала. Такси вызову, тьфу тебя, - пытаясь отпить ещё вина (деньги на ветер бросать нельзя, он едва ли не просит "завернуть с собой"), язвит Накахара. Дазай смотрит за ним, внимательно, пристально. – Не нужно, верный пес мой. Я тебя отведу. Ты же не так далеко живешь, а такси сейчас не найдешь - пятница все-таки. Чуя почти поперхнулся своим вином, кладя деньги в книжку для счета. Вообще-то, правда страшно было. Дать? Дазаю? Отвести себя? Домой? Быть с ним наедине? На темной улице? Накахара ну никак не сомневался в своих физических способностях, и он точно знал, что если правильно махнуть ногой, то Осаму свалится в небытие под названием "без сознания, увы" чуть ли не с удовольствием (для обоих сторон), но сейчас.. Сейчас рыжий немного не в том состоянии. А доверять шпале перед собой равносильно самоубийству. Украдет его, мало ли. А такого не надо. – Заебал, Дазай. Там на тебя блонди из угла поглядывает, у нее есть в жопе шило, но явно не хватает чего-то еще, - и как бы ясен ни был рассудок, ноги все равно заплетаются. Мафиози натягивает шляпу и, перевесив плащ через локоть, пытается как можно удачнее двинуться на улицу. Шатен сразу же встает со своего места и подходит к бывшему напарнику, подхватывая его под второй локоть. - Я знаю, что сногсшибателен, но эта пятница обойдется без всяких блонди, если ты не против. Что ж, Чуя не против. Ему даже было бы лестно, что Осаму так старательно уделяет ему внимание, если бы не знание его характера. И вообще, Накахара смачно заебался. Пусть его хоть на ручках несут, он просто хочет домой. (Где-то в уголке сознания сходит с ума надпись "такое твое поведение заснимут и будут тебя шантажировать, в итоге все будет в пиздеце и ты расплатишься не только суммой во всю свою винную коллекцию, но и натурой (возможно)", однако Чуя прогнал эту мысль куда-то в зад.) И Дазай все понимает, - конечно он понимает, Бога ради - а потому и не отстает от рыжего, просто придерживая его и обеспечивая безопасность хотя бы на выходе из бара. Он понимает, а потому и забалтывает всю тишину, которую ему предоставил Накахара, замолчав. И шатену не неловко, когда под единственным нормально горящим фонарем он роется в задних карманах брюк Чуи в поисках ключа от квартиры. Ему не неловко, даже когда обладатель этих ключей подпинывает его коленом, достаёт из переднего кармана связку и ворчит: – Ну ты и додик, вот тебе ключи... Ему не неловко, когда, уже неся Накахару у себя на спине, он положил его на кровать (потом будет много шуток на эту тему). Он даже не против того, что вместо секса получил больную спину. Это даже как-то мило. Создает иллюзию его невинности, типа "помог старому другу и даже не трахнул его, день удался, а мы белые невинные овечки на июльском лугу, так еще и в свете предрассветного солнца! это, если что, не хули как!". Он лишь немного смущен осознанием того, что Чуя даже не говорит ему выметаться из квартиры. Он чуть-чуть польщен, что его пока что не послали нахуй. (Дазай и сам выметется, и сам пошлется - не проблема, так всегда было.) И он совсем немного рад, что может таким образом заботиться о рыжем создании в следующие пятницы. И Чуя тоже совсем немного рад, что в эти пятницы слишком пьян, чтобы быть гордым. Может быть, даже в одну из них он предложит Дазаю остаться у него ночевать. Потом немного поколотит для профилактики, получит похабную шутку в ответ, и .. а хуй знает, что будет дальше. Лишь бы вино продолжало быть таким вкусным, а последствия его выпивки такими же приятными.