The Oathbreaker

      Утро было слишком ранним даже для Лондона. Город только просыпался, встречая первых людей, поспешного ехавших на работу. Офис Malfoy Industries жил отдельной жизнью, работники уже сидели за своими рабочими столами, с кем-то общались, выпивали уже непонятно по какой счету кофе и старались не сойти с ума. Гермиона уставшая, но готовая к новому дню, сверяла все документы. Драко Малфой вошел в кабинет, как истинный король огромной фарм империи.  Его шаги по мраморному полу отдавались так громко, будто он был единственным человеком в здании.       — Позвони Пэнси, Тео и доктора Льюиса, — коротко бросил он, следуя в свой кабинет.       Гермиона, привыкшая к этому приказному тону, лишь закатила глаза. За эту неделю Гермиона, как бы она не старалась, не услышала ни одного доброго слова от Малфоя. Он всегда был сдержанным и холодным, а его уста лишь выпускали ядовитые и колкие комментарии. Она быстро набрала по телефону нужных людей, и спустя пару минут те уже стояли рядом с ней. Малфой перебирал документы, которые Грейнджер оставила с утра на его огромном столе. Его брови были нахмурены, а взгляд слишком сосредоточенным.       — Ночью мисс Грейнджер прислал финальный вариант, — наконец сказал он. — На этот раз все чисто.       Легкий выдох облегчения заполнил комнату, и доктор Льюис уверенно улыбнулась, пока Тео и Пэнси слегла раздраженными стояли напротив Малфоя.       — Через два часа вылетаем в Иерусалим. Свободны. — добавил Малфой.       Один за другим быстро покинули кабинет, проклиная Малфоя за то, что он всегда информирует их в самый последний момент. Тео уже забыл, когда последний раз приезжал домой. Усталость давила на плечи, но возражать он не смел. Не потому, что боялся Малфоя — нет. Просто слишком многое связывало их. Дружба, начавшаяся ещё в школе, и один поступок, который Нотт никогда не забудет.       Когда-то бизнес его семьи стоял на грани краха. Отец Тео пил, сделки сыпались, долги росли. Любая другая акула рынка растерзала бы остатки Ноттовского состояния, но Драко, вопреки логике, выкупил все активы и вернул их мистеру Нотту как подарок. Без условий. Без подписи мелким шрифтом. И теперь, сколько бы он ни злился, сколько бы ни уставал, Тео считал своим долгом быть рядом. Верность Драко была единственным, чем он мог отплатить за тот жест. Он поправил галстук, кивнул другу и вышел вслед за остальными.       Дверь за ним закрылась, и в кабинете осталась только Гермиона. Тишина была острой, как лезвие. Драко поднял взгляд от бумаг, задержавшись на ней чуть дольше, чем хотел.       — Ты чего-то ждешь, Грейнджер? — холодно спросил Драко.       — Хотя бы «спасибо»? — подняла она подбородок. — Мы неделю работали без сна. У людей тряслись руки от усталости, но они сделали невозможное.       — Это их прямая обязанность, —  ровно произнёс Малфой, глядя на неё. — Я им плачу за это деньги.       — Иногда людям вовсе не деньги нужны, — парировала Грейнджер. — Иногда они ждут слова благодарности за проделанную работу.       Он медленно встал, обошёл стол и приблизился. Его шаги были размеренными, но напряжёнными, будто каждое движение давалось ему усилием.       — Ты слишком много себе позволяешь, Грейнджер.       — А вы слишком мало цените тех, кто держит вашу империю на плечах, — парировала она, выдерживая его взгляд.       Драко остановился так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы не отвести глаза. В воздухе повис запах его одеколона, смешанный с лёгким ароматом бумаги и кофе. Грейнджер оступилась назад, чтобы на секунду перестать чувствовать запах бергамота, смешанный с белым кедром. Она вновь взглянула на него, встречаясь серыми глазами, которые были готовы её испепелить за непокорность. Она нарочно склонила голову и, сделав небольшой реверанс, выскочила из кабинета.       Салон частного самолёта был роскошен даже по меркам элит: мягкие кожаные кресла цвета слоновой кости, тихий гул двигателей, ровный свет. Всё внутри будто кричало о богатстве семьи Малфоев. Тео, как обычно, сидел молча, проверяя телефон. Пэнси успела уже заказать бокал шампанского, доктор Льюис листала досье, а Гермиона держалась максимально собранно, хотя внутри её всё кипело. Пэнси и доктор Льюис сидели рядом, тихо переговариваясь. Одна — с легкой насмешкой в голосе, другая — сосредоточенно, иногда делая пометки в планшете.       Чуть дальше Тео слушал Блейза, который с живостью пересказывал детали вчерашнего вечера:       — Блять, я когда услышал, что Драко приказал Стиву бежать из Лондона, я охуел.       — Просто исчезнуть? — переспросил Тео, наклоняясь ближе.       — Ни разу не ударил, — ухмыльнулся Блейз. — Я подумал, а это точно наш Малфой?       Драко молчал, сидя напротив Гермионы, и бегло просматривал черновик речи, которую она ему подготовила. Несколько раз он поправил формулировки, подчеркнул карандашом целые абзацы, а потом отложил бумаги.       — Неудачно, — сухо сказал он, глядя на неё. — Ты действительно считаешь, что эта часть «про инновации в фармацевтике» убедительна? Звучит, как рекламный буклет.       Гермиона, уставшая, но не сломленная, откинулась в кресле и скрестила руки на груди.       — А вы, видимо, считаете, что выступать стоит так же, как вы разговариваете с коллегами? Холодно, отстранённо, с видом на полмира свысока? — грубо спросила она.       Тео дернул уголком губ, а Пэнси перестала разговаривать с Льюис и повернулась ухом к перепалке.       — Это форум, Грейнджер, а не вечер любителей книжных клубов, — лениво усмехнулся Драко. — Людям нужны факты и уверенность, а не эмоции.       — Людям нужны идеи, — резко ответила она. — Если вы хотите только цифры и уверенность, можете поставить на трибуну калькулятор.       — Иногда калькулятор полезнее, чем человек, который считает себя моральным компасом компании, — тихо, но ядовито бросил он.       Она выдержала его взгляд, пальцы крепко сжали подлокотники. В глазах промелькнула искра, но голос её остался твёрдым.       — И всё же, без «компасов» ваши цифры давно бы утонули в чужих руках.       — Грейнджер, — голос Драко стал тягуче-опасным, — у тебя, кажется, странное представление о том, как далеко ты можешь заходить.       — У меня? — она усмехнулась, хотя в глазах вспыхнуло. — А у вас странное представление о том, что людьми можно помыкать, как шахматными фигурами.       — Хватит.       Он резко откинул бумаги на столик, встал и шагнул к ней. Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, он сжал её запястья и рвано поднял.       — Мистер Малфой! — воскликнула она, но не так громко, как хотела: её голос задрожал не только от злости.       Он даже не посмотрел на удивлённые взгляды остальных. Бесцеремонно потащил её по проходу, распахнул дверь маленькой уборной и буквально втолкнул внутрь, захлопнув за собой.       — Ты думаешь, я позволю тебе так со мной разговаривать? —  его голос был низким, срывающимся на ярость. — Ты забываешься, Грейнджер.       — А как, по-вашему, я с вами разговариваю? — её глаза метнули искру, подбородок вскинулся. — Это вы своей манерой речи заставляете людей сжиматься от страха. Но со мной это не сработает. Никогда.       Драко резко закрыл глаза. Тяжёлое дыхание вырвалось из груди. Он слишком хорошо знал себя — знал, что внутри живёт тьма, которая однажды уже делала его руки орудием боли. И сейчас, когда она стояла перед ним, такая дерзкая, такая непокорная, внутри зашевелился тот же зверь.       — Ты… — начал он, но сорвался.       Она шагнула ближе. Настолько близко, что между ними не осталось воздуха. Её дыхание сбивалось, и он чувствовал его на своей коже. Он открыл глаза. Серые зрачки потемнели, почти почернели от злости и желания. Он смотрел в её глаза, и чем ближе она приближалась, тем сильнее внутри разрывалась борьба.       Она была вызовом. Она была искушением. И каждая её дерзкая реплика лишь подливала масла в огонь.       Он хотел заставить её замолчать. Схватить за лицо, прижать так, чтобы она больше не могла выпалить ни слова. Его пальцы сжимались до боли, и в голове промелькнула безумная, грязная мысль — заставить её почувствовать, насколько он может быть жесток и ненасытен.       «Заткнуть тебе рот любым способом».       Он резко втянул воздух, словно сам испугался этой мысли. Но было уже поздно — напряжение между ними стало почти физическим. Их дыхание смешалось. Её сердце билось так же быстро, как его. Её глаза метались между его губами и глазами. Ещё миг — и граница рухнет. Гермиона не могла пошевелиться. Его пальцы всё ещё впивались в её запястья, дыхание обжигало лицо. Слишком близко. Слишком опасно. Её разум требовал отступить, но тело предательски замирало. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он тоже слышит этот бешеный ритм.       Она чувствовала его силу — ярость, сжатую до предела, словно он готов сорваться в любой момент. Его запах, тёплый, пряный, слишком мужской, накрывал её, заставляя кружиться голову. И это было не просто страхом. Это было чем-то большим, куда более пугающим.       Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Почерневшие от злости, они смотрели прямо в душу, прожигали её изнутри. В груди сжалось — от ужаса и от чего-то, что она не хотела признавать.       — Пожалуйста… — почти с мольбой произнесла Грейнджер.       И в тот же миг дверь распахнулась.       — О, чёрт, — усмехнулся Забини, переглянувшись с ними. — А я уж боялся, что он на тебе живого места не оставит. Зря переживал, получается.       Малфой молниеносно отстранился, словно ничего не произошло. Его лицо вновь стало каменной маской, а шаги уверенными. Он прошёл мимо Блейза и исчез в салоне.       Забини прищурился, скользнув взглядом по Гермионе, которая всё ещё пыталась восстановить дыхание.       — Расслабься, Грейнджер. Живой осталась — уже неплохо.,— он ухмыльнулся и тоже ушёл.       Оставшуюся часть полёта всё было спокойно. Слишком спокойно. Малфой почти не разговаривал, лишь коротко отдавал указания. Никто не решался задевать его лишними вопросами. А Гермиона сидела, уставившись в окно, и пыталась понять, что же на самом деле произошло в той крошечной уборной. Почему её до сих пор трясло. Почему она чувствовала его запах на коже. И почему слово «пожалуйста» прозвучало не только как мольба о пощаде, но и как признание в чём-то, чего она никогда бы не допустила.       Солнце Иерусалима встретило их ослепительным светом и жаром, от которого даже асфальт дрожал. На взлётной полосе уже ждали организаторы форума — несколько мужчин в строгих костюмах и женщина с бейджем координатора. Их глаза засветились, как только из трапа показался Драко Малфой.       — Господин Малфой, — первый из встречающих тут же шагнул вперёд, протягивая руку с почти раболепной готовностью. — Для нас огромная честь принимать вас на нашей земле.       Гермиона остановилась на секунду. Она заметила, как изменился воздух вокруг. Эти люди — взрослые, солидные, опытные — смотрели на него так, словно сам факт его присутствия поднимал престиж форума. В их голосах слышалось уважение, смешанное со страхом, словно они боялись даже ошибиться в слове.       Малфой, не меняясь в лице, лишь чуть склонил голову и пожал протянутую руку. Холодный, сдержанный жест. И этого оказалось достаточно, чтобы встречающие едва ли не засияли от радости. Гермиона почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Даже за пределами Англии, даже здесь, в другой культуре, его имя имело вес. Его власть не ограничивалась стенами Лондона. Это была мировая величина.       Она невольно перевела взгляд на него. Стальной костюм, ровная спина, глаза, в которых не дрогнуло ни одной эмоции. Люди боялись и уважали его. А он вёл себя так, будто это естественно. Будто мир обязан падать к его ногам. И именно в этот момент Гермиона поняла: всё, что она думала о Малфое раньше — надменность, холод, высокомерие — это не просто маска. Это часть его мира. Он не играл в силу. Он ею был.       Организаторы торопливо шли за Малфоем, словно старались успеть за его шагом и одновременно не отставать в почтительности. Один из мужчин, среднего возраста, с едва заметным акцентом, переглянулся с коллегами и наконец обратился:       — Вы должно быть мисс Грейнджер?       Гермиона едва заметно кивнула, собираясь ответить, но Драко не дал ей и слова вставить.       — Да, — ровным, холодным голосом произнёс он. — Моя личная ассистентка. Все организационные и рабочие вопросы — только через неё.       Он сказал это с такой официальной непреклонностью, что у Гермионы сердце на миг сжалось. «Ассистентка» — в его устах прозвучало как титул, но и как граница. Чужим он демонстрировал, что доверяет ей работу. А ей самой — что личного здесь нет.       Организаторы радостно закивали, и с этого момента почти каждый вопрос адресовали Гермионе. Она отвечала чётко и без запинок, и в её голосе слышалась уверенность, хотя внутри всё бурлило.       Через полчаса их внедорожники остановились у роскошного отеля в самом сердце Иерусалима. Белый фасад сиял в огнях, мраморные колонны уходили ввысь, а на входе их встречали вежливые консьержи. На ресепшене менеджер с особым почтением произнёс:       — Господин Малфой, для вас подготовлен президентский люкс.       Гермиона даже не удивилась. Конечно, президентский. Для Малфоя иначе быть не могло.       Гермионе и остальным выделили обычный люкс, но она была удивлена, когда увидела колоссальный размер номера. На миг она подумала, как же выглядит президентский люкс. Панорамные окна с видом на старый город, мраморные полы, спальни, разделённые просторной гостиной, личный кабинет, собственная терраса с джакузи. Всё кричало о роскоши и власти.       Когда двери за носильщиками закрылись, Гермиона наконец осталась одна. Тишина накрыла её, но в голове стоял гул самолёта. Она скинула туфли, прошлась босиком по ковру и почти бессильно опустилась на диван.       Воспоминание вернулось с пугающей ясностью: его пальцы, обхватившие её запястья. Его дыхание, такое горячее и близкое. Его глаза — мрачные, почти опасные. И её собственное слово, сорвавшееся слишком быстро, слишком искренне.

«Пожалуйста».

      Зачем? Почему именно так? Она ведь могла выкрикнуть «Отпустите!» или «Хватит!». Но это звучало, как признание. Слово, в котором было больше, чем просьба. Больше, чем протест.       Она встала, прошла к зеркалу и остановилась. Сняла строгий костюм, накинула короткое ночное платье из тонкой ткани — лёгкое, удобное, для того, чтобы просто отдохнуть. Но, глядя на своё отражение, она вдруг почувствовала себя слишком обнажённой. Ткань облегала её фигуру, подчеркивая изгибы, и это ещё сильнее обострило внутренние противоречия.       — Ты сошла с ума, — тихо прошептала она самой себе. — Это Малфой. Тот самый Малфой.       После тяжелого дня Гермионе хотелось принять быстрый душ, и забыться в царстве Морфея. Сегодняшний день полон напряжения и высокомерия Малфоя, который с каждым днем становился все раздражительнее. Она провела рукой по волосам и уже собиралась пройти в ванную, когда дверь номера распахнулась без стука.       На пороге стоял Драко. Его фигура заполнила дверной проём, взгляд был холодным и сосредоточенным, но на миг задержался на ней. На её платье. На её обнажённых плечах, на тонкой ткани, которая слишком ясно обрисовывала изгибы тела.       Его глаза серые потемнели. Всего на секунду — но Гермиона заметила. Он отвёл взгляд почти сразу, будто спохватившись, но тишина успела сказать больше любых слов.       — Мы ужинаем, — ровно сказал он, словно ничего не произошло. — Через двадцать минут. Лучший ресторан в Иерусалиме. Будь готова.       Его голос был холоден, но чуть более низким, чем обычно. И это предательское дрожание в его интонации, едва заметное, заставило её сердце удариться о рёбра. Гермиона сжала пальцы на подоле платья, будто хотела спрятать его от его взгляда. Голова путалась от количества вопросов, которые она хотела задать или ей хотелось просто врезать ему за то, что посмел ворваться в ее личное пространство, тем более когда она была одета так открыто.       — Могли бы хотя бы постучать, — сухо сказала она, стараясь не выдать дрожи в голосе.       Он задержался в дверях, чуть склонил голову — насмешливо или задумчиво, она не смогла понять.       — В следующий раз, возможно, — тихо бросил Малфой и ушёл, не дав ей времени на ответ.       Дверь закрылась. Гермиона уставилась на отражение в зеркале. Щёки пылали, сердце колотилось. Она подняла руку и провела по ключице, будто стирая ощущение его взгляда. На секунде она вновь вспомнила его взгляд, который успел изучить её фигуру, и ей захотелось завыть от злости, которая внутри все возрастала.       Она выдохнула, прижала ладонь к губам и на секунду закрыла глаза. Её ждала ночь в Иерусалиме. И ужин с человеком, которого она ненавидела и боялась. Но почему-то ждала этого ужина больше, чем хотела признать самой себе.       Гермиона открыла свой чемодан, и достала единственное платье, которое привезла с собой. Ей не хотелось наряжаться ради него, но внутри она хотела его довести до приступа и красиво уйти. Она прекрасно понимала, что скорее всего, Малфой не может терпеть её остроумные ответы, и каждый раз, когда не мог ответить на её нападки — он буквально схватывал до синяков её хрупкие запястье.       Она провела рукой по талии, рассматривая, как коктейльное платье чуть выше колен смотрится на ней. Платье, красиво облегало её фигуру, показывая лишь красивые формы, которыми Гермиона не то, чтобы гордилась, но была вполне себе довольной. Непослушные каштановые волосы она небрежно собрала в низком пучке, выпуская пару прядей. Изумрудное платье вызывало контраст между её молочной кожей и цветом. Она довольно глянула на свое отражение, решив для себя, что она сегодня хорошенько поужинает, бросит пару колких замечаний в сторону Малфоя и довольная ляжет спать.       Мраморная лестница отеля сияла в мягком свете хрустальных люстр. Гермиона спускалась медленно, почти торжественно, и каждый её шаг отдавался тихим эхо в огромном холле. Изумрудное платье подрагивало при движении, мягко скользя по её фигуре, и свет играл на ткани, делая её кожу ещё бледнее, а волосы — теплее.       Драко, стоявший у подножия лестницы вместе с остальными, поднял взгляд. В тот миг он будто забыл вдохнуть. Его обычно безупречно спокойное лицо изменилось: серые глаза расширились, на секунду в них мелькнуло что-то необузданное — удивление, злость и желание одновременно. Он даже машинально выпрямился, словно это могло скрыть, как сильно его задел её вид.       — Зелёный? — едко протянула Пэнси, скользнув взглядом по Гермионе с явным смешанным восхищением и ревностью. — Ну что ж… Кто-то явно знает толк в психологии цвета.       Тео слегка усмехнулся в сторону, заметив, как челюсть Малфоя напряглась, но промолчал.       Гермиона спустилась до конца, не отводя взгляда от Драко, и остановилась в шаге от него. Её подбородок был чуть приподнят, будто каждый миллиметр её осанки был вызовом.       — Не заставила ждать? — её голос прозвучал почти невинно, но в глазах играла искорка насмешки.       — Поехали, — коротко бросил Драко, так и не позволив себе прокомментировать то, что крутилось у него на языке.       Черный внедорожник мягко скользил по ночным улицам Иерусалима. За окнами мелькали старинные каменные здания, витрины ресторанов, подсвеченные уличными фонарями, и толпы прохожих, неспешно гулявших в тёплом воздухе. Внутри царила тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.       Ресторан сиял огнями и золотыми акцентами. Белые скатерти, тонкий фарфор, мерцание бокалов под светом свечей — всё было рассчитано на то, чтобы подчеркнуть вкус и статус гостей. В воздухе витал аромат специй и свежего вина.       Метрдотель почтительно провёл их к большому круглому столу, расположенном в полузакрытой нише с видом на старый город. Стеклянная стена открывала ночную панораму Иерусалима: тёплый свет фонарей, очертания древних каменных стен, и звёзды, которые здесь казались ближе.       Драко сел во главе стола. Рядом — Гермиона. Она чувствовала на себе его взгляд с самого момента, как они вошли. Он не говорил ни слова, но его глаза скользили по её фигуре снова и снова, словно проверяли прочность её решения держать подбородок высоко. Она не смотрела в его сторону, но ощущала каждый миллиметр его взгляда на своей коже.       Блейз первым нарушил тишину:       — Ну, Грейнджер, если бы я знал, что у тебя в гардеробе есть такое платье, я бы ещё на борту ставил ставки, сколько минут Малфой выдержит, прежде чем потеряет самообладание.       Гермиона хмыкнула, не поднимая глаз от бокала вина.       — К счастью, у мистера Малфоя нет самообладания, чтобы терять, — сухо бросила она.       Тео тихо улыбнулся краем губ — как всегда, спокойно, будто наблюдал за шахматной партией, которая разыгрывалась у него перед глазами. Пэнси, уткнувшись в меню, даже не подняла глаз:       — Ну, зелёный ей идёт. Но это всё равно не чёрный, — безразлично протянула она.       Доктор Льюис выглядела так, словно её случайно занесло на закрытый приём королей. Она нервно поправляла вилку и бокал, пытаясь хоть как-то раствориться в обстановке. Драко между тем откинулся на спинку кресла, но не сводил глаз с Гермионы. Он не ел, почти не пил. Он смотрел. Его взгляд был тяжелым, прожигающим, и Гермиона чувствовала, как по коже пробегает ток каждый раз, когда их глаза случайно встречались.       — Что, мистер Малфой, слов нет? — не выдержала она, не оборачиваясь, но прекрасно понимая, что он слышит вызов в её голосе.       — Иногда слова лишние, — он чуть склонил голову.       И тут официант, подавая шампанское, не удержал бокал. Хрусталь звякнул, а холодная золотистая жидкость разлилась по изумрудной ткани Гермиониного платья.       — О, мерси! Простите, мадемуазель! — залепетал официант, тут же наклоняясь и неуклюже пытаясь промокнуть подол белоснежной салфеткой.       Гермиона растерянно откинулась назад, чтобы хоть как-то отстраниться от его рук, и в этот момент заметила взгляд Драко. Его глаза — обычно стальные, холодные — стали тёмными, почти чёрными. Челюсть напряглась, пальцы сжались на столешнице так, что костяшки побелели. Это не было раздражением. Это было яростью. Той, что могла вспыхнуть и разрушить всё вокруг.       На миг ей показалось, что он сейчас сорвётся с места и вцепится в горло несчастному официанту только за то, что тот осмелился дотронуться до её платья.       Блейз заметил это первым и фыркнул:       — Ну вот. Я же говорил, держать его придётся на поводке.       Тео спокойно поднял бокал, как будто это был ещё один предсказуемый ход в партии. Пэнси лишь закатила глаза. А доктор Льюис судя по её лицу, она уже подумывала сбежать из ресторана. Гермиона резко встала со своего места, уверяя официанта, что с ней все в порядке, и быстрыми шагами направилась в сторону уборной. Сердце бешено колотилось, а руки нервно подрагивали. Драко внимательно наблюдал как фигура Гермионы исчезла за высокими колонами, и как только официант закончил убирать всю ту грязь, которую он оставил. Малфой резко выдохнул, протягиваясь за бокалом, наполненным виски. Его взгляд выглядел безумным, будто на его глазах сидели не его близкие друзья, а главные его враги. Блейз лишь ухмыльнулся, заметив взгляд Драко.       — Как насчет прогуляться, доктор Льюис? — поинтересовался мулат. — Боюсь завтра уже не будет возможности, — женщина лишь утвердительно кивнула, вставая со своего места. — Пэнси? Нотт? — уточнил Блейз.       — Все равно тут скучно, — скидывая салфетки, выбралась Пэнси. — Не забудь оплатить, Малфой.       Драко вышел из зала. В коридоре ресторана было тихо — свет мягко падал из настенных ламп, отражаясь в мраморе и зеркальных вставках. Он шел неторопливо, но его шаги звучали так, будто каждая секунда в голове отсчитывалась громкими ударами сердца.       Именно тогда он увидел её.       Гермиона стояла у стены, спиной к нему, прижимая к шее влажную салфетку. Изумрудное платье казалось ещё ярче в мягком свете, а выбившиеся пряди волос скользили по её плечам. Она посмотрела в зеркало напротив — и их взгляды встретились.       Малфой замер на миг, но потом сделал шаг. Его отражение стало ближе, её дыхание стало чаще.       — Ты играешь со мной? — голос Драко был низким, хрипловатым, будто в горле застрял огонь.       Гермиона повернулась к нему, взгляд дерзкий, но внутри в груди все сжималось от странного трепета. Она подняла подбородок:       — Вы слишком скучный игрок, мистер Малфой.       Он усмехнулся краем губ, но в его глазах не было ни капли веселья. Он приблизился ещё на шаг. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Запах его парфюма — древесный, терпкий — накрыл её, смешавшись с её дыханием.       — Осторожнее, Грейнджер, — произнёс он почти шёпотом, наклоняясь так, что его губы оказались у самого её уха. — В такие игры легко проиграть.       — А я привыкла выигрывать, — ответила она, хотя сердце било так сильно, что казалось, он должен это услышать.       Он провёл пальцами вдоль стены, почти касаясь её плеча, но так и не коснувшись. Эта близость сводила с ума. Её кожа будто горела там, где его рука даже не прикоснулась.       Гермиона сделала шаг в сторону, словно собираясь уйти, но Драко молниеносно прижал ладонь к стене, преграждая ей путь. Их глаза встретились снова — и напряжение стало почти невыносимым. Она не отступала назад, не разрывая зрительный контакт, а дыхание Малфоя стало учащенным.       Он ждал, словно охотник, добравшийся до своей жертвы. Гермиона почти резко выдохнула, привлекая к себе еще большее внимание Малфоя. Его уголки губ дрогнули, а взгляд переместился на её приоткрытые губы. Серые глаза казались черными то ли от злости, то ли от повисшего напряжения между ними.       Гермиона лишь закатила глаза, ей казалось, что она находится в самом дешевом романе. Она пригнулась, и сделала шаг в сторону, чуть задевая головой предплечье Малфоя. Оказавшись на свободе, она лишь коротко улыбнулась, празднуя победу. Малфой резко обернулся в её сторону, и тихо засмеялся.       — И всегда выигрываю, — прошептала она, чуть задевая его плечом.       Гермиона вышла из туалета, торопливо поправляя волосы и стараясь не встречаться взглядом с гостями. Она думала, что вернётся за столик, но не заметила, как все уже покинули зал. Она огляделась вокруг и не увидели ни одного знакомого лица.       — Пойдем, — грубо хватая за запястье Гермиону, сказал Малфой.       — Эй! — возмутилась Гермиона, пытаясь выдернуть руку.       — Хватит устраивать сцены, — сквозь зубы процедил Малфой и, не дав ей вырваться, потащил её к выходу.       Ночная улица встретила их прохладой. Он молча открыл перед ней дверь машины, почти впихнув внутрь. Весь путь до отеля прошёл в напряжённой тишине: Гермиона упрямо смотрела в окно, а Драко сжимал челюсти так, что на скулах ходили жилы. Как только они оказались в отеле, Гермиона пулей вылетела из машины и почти бегом направилась в свою комнату, даже не оглянувшись. Драко остался в холле, глядя ей вслед. Его пальцы всё ещё помнили тепло её кожи, и это сводило его с ума.

***

      Атмосфера царила строгая и деловая. Высокие колонны, сияющие мраморные полы, длинные столы, за которыми сидели влиятельнейшие инвесторы Европы и Ближнего Востока. В воздухе витало напряжение — все ждали выступления Малфоя.       Когда Драко вышел к трибуне, зал стих. Его фигура в идеально сшитом чёрном костюме будто завладевала вниманием без усилий. Он задержал паузу, обвёл зал своим ледяным взглядом и начал:       — Дамы и господа. Сегодня я представляю вам не просто продукт. Я представляю прорыв. — Его голос был чётким, уверенным, каждое слово будто врезалось в сознание. — Впервые в истории медицины мы подошли так близко к созданию препарата, который способен воздействовать на корень болезни, а не только на её симптомы.       На экране за его спиной сменялись слайды — графики, таблицы, схемы.       — Это инновация. Аналогов ей нет. Эврика в мире фармацевтики. Наше исследование опережает конкурентов на годы.       Кто-то в зале кивнул, кто-то зашептался. Взоры были прикованы к нему — кто-то с восхищением, кто-то с холодным недоверием.       — Мы говорим о шансах, которые ещё вчера казались невозможными. О возможности продлить жизни тысячам людей.       Он выдержал паузу, позволив словам утонуть в воздухе. Но чем больше он говорил, тем яснее становилось: инвесторы ждали. Ждали подвоха, ждали пробоин.       И они начались.       — Господин Малфой, каковы долгосрочные последствия? Сколько тестов проведено? Почему нет клинических испытаний на людях? Что вы скрываете?       После выступления делегацию Малфоя буквально разрывали вопросами. Инвесторы окружили их плотным кольцом, будто акулы, почувствовавшие кровь. Гермиона держала папку с бумагами, уверенно отвечая на часть вопросов. Она выглядела спокойной, но в её словах проскользнула опасная искра:       — Да, существуют побочные эффекты. Мы обязаны быть честными. Если мы их скроем, то не думаю, что может считаться лучшими.       Эти слова Драко услышал отчётливо. И у него в груди всё перевернулось.       Инвесторы переглянулись, и спустя минуту один из них, представительный мужчина в тёмно-сером костюме, поднялся:       — Господин Малфой, мы ценим масштабность вашей работы. Но сейчас, с таким количеством вопросов и отсутствием клинических данных риски слишком велики. Пока препарат мистера Альберта Вильямса протестирован и готов к рынку, мы будем работать с ним. Когда доработаете — возвращайтесь.       Фразы звучали вежливо, но резали слух, как нож. Драко с каменным лицом пожал руку, поблагодарил за время и отступил в сторону. Но внутри всё горело.

«Альберт. Предатель. Они выбрали его? Из-за пары отчётов и красивой обёртки, которую блять они украли.»

      Он поймал взгляд Гермионы — и словно сорвался. Подошёл к ней, схватил за запястье так, что она едва не выронила бумаги.       — В мой номер. Сейчас, — процедил он сквозь зубы, и, не обращая внимания на людей вокруг, потащил её к выходу.       Здание форума находилось всего в паре минут от их отеля. Их молчаливая, напряжённая дорога по коридорам напоминала марш обречённых. Гермиона пыталась идти сама, но хватка Драко была железной.       — Мистер Малфой! — прошипела она, пытаясь вырваться. — Вы мне руку сломаете!       — Лучше сломаю руку, чем позволю тебе снова открыть рот там, где ты не понимаешь, что на кону, — злобно отрезал он, даже не оборачиваясь.       И только когда они вошли в лифт и двери закрылись, Гермиона поняла: он сейчас опасен. Настоящий хищник, которого только что унизили на глазах у сотен людей. Дверь захлопнулась с грохотом, и тишина номера словно оглушила. Драко прошёлся по комнате широкими шагами, срывая с себя галстук и бросив его на кресло. Плечи напряжены, челюсть сжата — он выглядел как зверь, загнанный в клетку.       Он резко обернулся к Гермионе.       — Ты понимаешь, что ты натворила?! — его голос был хриплым, будто сдерживаемая ярость рвалась наружу. — Ты выставила меня идиотом перед всеми!       — Я лишь сказала правду, — твёрдо ответила она, хотя сердце бешено билось в груди. — Если они не верят в ваш продукт, это не моя вина.       — Твоя обязанность — защищать компанию, а не топить её! — его шаги были тяжёлыми, он будто нависал каждым словом.       — А еще моя обязанность — быть честной! — выпалила она, и только сама заметила, что её голос дрогнул.       Он сделал шаг к ней. Потом ещё один.       Его серые глаза потемнели, стали почти стальными. Взгляд — прожигающий, как молния. Гермиона чувствовала, как дыхание перехватывает, и хотя она не двигалась с места, её пальцы невольно сжались в кулаки, чтобы хоть как-то сохранить самообладание.       Теперь он стоял совсем близко. Настолько, что она чувствовала тепло его тела, его дыхание касалось её щеки.       — Ты блять понимаешь, что я лишился контрактов? — низко, почти рычанием спросил он.       — Это не моя вина! А полностью ваша! — парировала она, но голос её был хрипловатым, предательски дрогнувшим.       Он резко поднял руку, пальцы сомкнулись на её подбородке. Схватка взглядов. Её сердце взорвалось барабанным боем.       — Не смей притворяться тупой, — прошипел он, сильнее сжав её лицо так, что она вынуждена была смотреть прямо ему в глаза.       — А то что? — почти шёпотом, но дерзко бросила она, дыхание сбилось, слова сорвались, как вызов.       На секунду повисла тишина. Напряжение было невыносимым, как натянутая до предела струна. Он будто боролся с самим собой, и эта борьба была не менее ощутимой, чем её бешеный пульс.       И вдруг — он рванулся вперёд. Его губы грубо накрыли её губы. Это был не поцелуй — это была война. Злость, желание, уязвлённое эго и что-то, о чём он сам боялся подумать. Гермиона почувствовала, как у неё подкосились ноги. Она вцепилась в лацканы его пиджака, чтобы не упасть, но он тут же прижал её к стене, лишая всякой опоры, лишая воздуха и здравого смысла.       Его губы были жёсткими, требовательными, будто он хотел наказать её, заставить замолчать, стереть её дерзость. Гермиона задохнулась от неожиданности, звук протеста так и застрял в горле.       Сначала это был поцелуй-вызов. Грубый, почти жестокий. Он словно хотел доказать своё превосходство, показать, что её слова — ничто.       Но чем сильнее он прижимал её к стене, тем отчётливее она чувствовала, как дрожь пробегает по её телу. Его ладонь всё ещё удерживала её подбородок, пальцы почти болезненно врезались в кожу, но она не могла — или не хотела — оттолкнуть его.       Она попыталась вырваться, но он только сильнее прижал её к себе. Его запах — пряный, с горькой ноткой одеколона и чего-то сугубо мужского — кружил голову, мешал думать.       И тогда Гермиона сделала то, чего сама от себя не ожидала: вместо того чтобы оттолкнуть его, она приподнялась на носках и ответила. Сначала робко, словно проверяя собственную границу. Но чем сильнее он целовал её, тем быстрее сгорали эти границы.       В какой-то момент он отстранился на долю секунды, их дыхание смешалось. Его глаза — тёмные, полные ярости и чего-то ещё, опасного, невыносимого.       Увидев её испуганные глаза, он снова накрыл её губы, уже иначе — не только грубо, но и отчаянно, словно в этом поцелуе была спрятана вся его злость, боль и желание. Его пальцы скользнули в её волосы, запутались в них, и в этот момент Гермиона почувствовала: ноги не держат. Она вцепилась в его плечи, как утопающий хватается за воздух.       Ни один спор, ни одно слово уже не имели значения. Остался только этот миг — опасный, запретный, но такой притягательный, что она не могла оторваться. И вдруг — словно спохватившись, он оторвался от неё. Резко, грубо, так, что её затылок ударился о стену. Его глаза горели, но это уже был не только огонь желания — это был хаос.       Драко сделал шаг назад, будто сам испугался того, что только что произошло. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали, как после дуэли.       — Убирайся! — взорвался он. Голос сорвался на крик, срывающийся, почти хриплый. — Вон из моего номера, Грейнджер!       Гермиона осталась стоять, ошарашенная. Губы всё ещё горели от его поцелуев, дыхание сбивалось, сердце бешено стучало.       — Что?.. — выдохнула она, но он перебил:       — УБИРАЙСЯ! — он бросил это так, будто хотел выбросить её из своей жизни прямо сейчас, вместе с теми чувствами, которые распирали его грудь.       Её глаза сверкнули от гнева, но в них всё ещё плавала тень растерянности. Она резко развернулась, шаги её отдавались в тишине номера. Дверь захлопнулась с грохотом, оставив Драко одного.       Он опустился в кресло, сжав виски ладонями. Вкус её губ всё ещё был на его языке. И это бесило его больше всего.

Блядская корица.