Сладкий нектар

Сегодня на улице было невыносимо жарко. Солнце палило так, что, казалось, могло прожечь дыру в стене. Обитатели Норы прятались от зноя кто где мог: кто-то уплетал мороженое на кухне, кто-то расположился в спальне наверху, охлаждаясь с помощью вееров и чар, а кто-то нежился в бассейне, привезённом из магазина близнецов. Кто-то сидел возле бассейна и поедал свежие фрукты. Этим «кто-то» была Гермиона Грейнджер. Девушка устроилась в гамаке неподалёку и с наслаждением ела спелый персик. Сок стекал по подбородку и шее, прямиком в ложбинку между пышных грудей. Она соблазнительно облизывала губы и причмокивала, убирая с пальцев капли сладкого нектара. Фред, вальяжно расположившийся в бассейне, затаив дыхание, наблюдал за этой картиной, пытаясь сдержать нарастающее возбуждение. Гермиона была бесподобна: красивая, умная, добрая, самоотверженная маленькая заучка, которая покорила его с первого дня. Прошёл уже год после войны. Фреда, с огромным трудом, удалось спасти — конечно, не без помощи колдомедиков и Гермионы. Девушка сидела у его кровати днями и ночами, читая книги или просто держа за руку. Их отношения не продвинулись дальше дружеских; парень не видел в этом смысла. Он был уверен, что она видит в нём всего лишь брата своего бывшего парня. Как же Фред завидовал Рону! Ведь это именно он мог касаться её при всех, обнимать, целовать, а за закрытыми дверьми делать с ней всё, что пожелает. Всё то, о чём так отчаянно мечтал Фред. Гермиона была настолько обворожительна, что при виде неё у него подкашивались ноги, а сердце пускалось в пляс. Её милое лицо было невероятно красивым: большие карие глаза, курносый нос, усыпанный веснушками, длинные пушистые ресницы, пухлые алые губы. А её волосы? Пышная копна каштановых кудрей. Фред мечтал сжимать их в кулаке, пока жёстко входит в неё сзади. А её фигура? Она была невероятно женственной: хрупкие плечи, пышная грудь, тонкая талия с небольшим животиком, пухлые бёдра и мягкая на вид попка. Фред грезил о том, чтобы прикоснуться к ней: сжать в объятьях, расцеловать каждый дюйм, поклоняться ей до самой своей смерти. Когда Фред узнал, что Гермиона и Рон расстались друзьями, он был одновременно счастлив и растерян: а что, если его чувства не взаимны? А что, если она отвергнет его и посмеётся? Что, если у неё уже кто-то есть? Слишком много «что если» в его голове так и не позволили ему признаться. Он настолько погрузился в свои мечтания, что не заметил, как она приблизилась и стала что-то говорить. — Фред? Ты понял, о чём я тебя попросила? — приподняла бровь она, склоняясь так, что её манящая грудь оказалась прямо перед его лицом. — А? Что? — переспросил он, встряхнув головой. — Я говорю, что мне нужна помощь со шкафом. Моя палочка закатилась туда, — мило похлопала она ресницами. — Дома, вроде бы, только мы с тобой, вот и приходится обращаться к тебе. — А, да, конечно! Пойдём, — сглотнул он, вскакивая, но тут же вспомнил о своём возбуждении и снова опустился в воду. — Ты иди, я догоню, — неловко улыбнулся он. — Как скажешь, Фредди, — она чмокнула его в щёку и побежала в дом, оставляя Фреда в смятении, уставившегося ей вслед. --- Фред быстро переоделся и направился в комнату Джинни, которую на время летних каникул делила с Гермионой. Он, не стучась, распахнул дверь, и первое, что он увидел, — соблазнительно торчащая из-под шкафа попка Гермионы в одних трусиках. — Кто там? Фред, это ты? — спросила она, пытаясь выбраться из западни. — Помоги мне, пожалуйста! — Что здесь, мать твою, происходит? — вырвалось у парня, пока он быстро подбегал к ней. — Что случилось, Грейнджер? — Я... Неважно, просто помоги мне выбраться! — она подалась бёдрами назад, а Фред лишь хлопал глазами, разглядывая её соблазнительные формы в голубых трусиках и белых гольфах. Опомнившись, Фред вытащил из кармана палочку и одним взмахом приподнял шкаф, помогая девушке высвободиться. — Колени, — простонала она. — Я не могу сдвинуться с места, так они болят. Глубоко вздохнув, Уизли подхватил её одной рукой под бёдра и потянул на себя, окончательно вытянув из-под шкафа, а затем опустил его на пол. Спрятав палочку и усадив Гермиону на кровать, он разгневанно уставился на неё: — А теперь расскажешь, какого чёрта ты туда полезла. Не могла меня подождать? — он был в бешенстве. А если бы она серьёзно покалечилась? — Я... Тебя долго не было, и я подумала, что смогу сама достать палочку, — прошептала она, стыдливо прикрываясь. Только сейчас до Фреда дошло, что на ней лишь бельё. Яркий румянец залил её лицо, расползаясь к ключицам и груди. Девушка неловко прикусила губу и стеснительно отвела глаза. — Ты же могла призвать её с помощью «Акцио», — Фред удивлённо поднял брови. Раньше она никогда не допускала таких оплошностей. — И почему ты не одета? — Я... забыла про «Акцио» и сразу побежала к тебе, — смутилась она. Эта девушка явно что-то недоговаривала. — А потом, когда вернулась, решила переодеться во что-то лёгкое, и моя серёжка закатилась под шкаф, когда я снимала топик. Случайно сорвалась с уха и потерялась. — Твои серёжки на месте, Грейнджер. Говори правду. Зачем весь этот цирк? — он сделал шаг вперёд, возвышаясь над ней. — Я уже нашла её и... — она покраснела, как рак, дыхание участилось, а глаза метались от парня к шкафу и обратно. — И вообще, что это за допрос? Ты обвиняешь меня во лжи? Хочешь сказать, что я лгунья? Вот какое у тебя мнение обо мне? — Фред хотел что-то сказать, но было уже поздно — она завелась не на шутку. Гермиона вскочила на ноги и принялась наступать на парня, грозно глядя на него снизу вверх. Со стороны картина выглядела комично: маленькая, хрупкая девушка в одном белье наступала на парня, который был вдвое крупнее. Смех да и только. Но вот только Фреду было не до смеха. Ему было страшно. Страшно, что он не сдержит себя и причинит ей боль. Страшно, что она испугается и больше никогда не посмотрит на него, не заговорит, не обнимет при встрече, не поцелует в щёку, не будет рядом. — Гермиона, успокойся, я не это имел в виду, — попытался усмирить её Уизли, выхватывая появившуюся из ниоткуда палочку из её рук. — Просто я думаю, что ты чего-то не договариваешь. И... — только сейчас Фред заметил, что вырвал у неё палочку, и до него наконец дошло. — Так ты... Ты специально это устроила, да? Твоя палочка никуда не закатывалась, ты солгала мне, — он сжал челюсти и грозно посмотрел на неё. — Зачем? Уизли резко схватил её за талию, меняясь с ней местами. Теперь он нависал над ней, прижимая её спиной к шкафу, и перехватил её запястья, подняв их над головой. Его огромная фигура, возвышающаяся над её хрупкой, немного пугала девушку, но она не подала виду, гордо задрав подбородок и смело глядя ему в глаза. — Я же уже всё тебе сказала! — возмутилась она, пытаясь отпихнуть его. — И вообще, раз палочка на месте, можешь идти. — Нет, блять, не могу, — прорычал он, подаваясь вперёд и прижимаясь всем телом к ней. — В какие игры ты играешь, Грейнджер? Чего ты от меня хочешь? — А ты так и не догадался, Фредди? — сладко пропела она, хлопая ресницами и облизывая пухлые губы. — Я думала, ты умнее. — Говори точнее, я не один из твоих мальчиков на побегушках, — вспылил Уизли, резко сжимая её бедро свободной рукой. — Да? Тогда почему ты всегда делаешь всё, о чём я прошу? — она насмешливо подняла бровь, глядя на него снизу вверх. — Почему, когда Джордж, Гарри, Рон, Джинни или даже Молли о чём-то просят, ты не всегда выполняешь их просьбы? — Это просто... — «совпадение», — хотел сказать он, но понял, что это не так. Каждый раз, когда она что-то просила, он бросал все дела. Он помогал ей всегда, вне зависимости от обстоятельств: перетащить мебель, принести полотенце, подать салфетку, купить бодропёрцовое зелье в аптеке или намазать спину кремом. — Наконец-то дошло, Уизли? — и снова она облизала губы. Блять. — Слушай, я понял, что этот разговор ни к чему не приведёт. Я пойду, — он тяжело вздохнул и отстранился, но её запястья не отпустил. Парню порядком надоели эти игры. И когда он уже собрался освободить её и уйти, чтобы как-то избавиться от напряжения, то сообразил: дом полон его семьёй. Она солгала, что никого нет дома. Солгала про палочку. Солгала, что осталась полуголой случайно. Она всегда делала так,чтобы помогал именно ОН. На застольях она просила подать соль и салфетки именно ЕГО, в библиотеке ей помогал именно ОН. Не её друзья, не его братья. Всегда ОН. Шок отразился в его глазах, и осознание, словно ушат ледяной воды, окатило его с ног до головы. Этого не может быть... — Ну наконец-то ты понял, Фред Уизли. Я влюблена в тебя уже семь лет. Пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни, но всё тщетно. Ты каждый раз находишь новый способ, чтобы влезть мне под кожу, вкрасться в моё сердце, — она опустила голову, на глазах выступили слёзы. Она не думала, что признаваться будет так страшно и стыдно. — Я уже год пытаюсь привлечь твоё внимание. Сразу после расставания с Роном начала, но ты будто не замечаешь или просто не хочешь замечать. Я уже не знала, что делать, — по её щекам потекли слёзы, а нижняя губа задрожала. Она выглядела такой разбитой и несчастной. — Я стала одеваться откровеннее ради тебя, вести себя иначе ради тебя, просить о помощи только тебя, придумывать эти дурацкие ситуации — всё ради тебя! Да я даже это бельё купила ради тебя! — её голос срывался на крик, запястья ныли от его хватки, а между ног саднило от возбуждения. — Да отпусти ты уже мои руки! Фред резко отступил, отпустил её и опустился на одну из кроватей. Он не мог поверить, что девушка, по которой он сходил с ума все эти годы, влюблена в него. Нет, не просто влюблена — она всеми силами пыталась добиться его внимания. Все эти наряды, прикосновения, взгляды, разговоры, просьбы — всё это было ради него. — Нечего сказать? А мне есть! — двумя широкими шагами она пересекла комнату и оказалась прямо перед ним. — Это бельё я купила специально для тебя, — небрежно провела она руками по своему телу, демонстрируя комплект. Он был небесно-голубого цвета, расшитый кружевом и жемчужными бусинками. Лиф приподнимал её пышную грудь, делая её ещё соблазнительнее, трусики из тонкого, почти прозрачного кружева облегали бёдра, скрывая всё самое интересное, а гольфы придавали её виду невинности. — Ты думал, я случайно там застряла? Думал, я могла забыть про «Акцио»? Фред, я прошла войну, я не могу забыть такие элементарные вещи, — уже спокойнее продолжала она. — Если я тебе не нравлюсь и ты меня не хочешь, тебе стоит прямо сейчас уйти и не терзать моё сердце, — она закончила и потянулась за халатом, лежавшим на кресле, но была прижата спиной к кровати. — Ты серьёзно ещё спрашиваешь, блять? — его дыхание участилось, сердце забилось чаще, а зрачки расширились. — Да я с ума по тебе схожу, Грейнджер. Так что... — Так что сейчас ты заткнёшься и сделаешь то, чего мы оба так давно хотели, — перебила его девушка, закинув ноги ему на бёдра и притягивая к сладкому поцелую. Фред, будто одичавший, набросился на неё. Его пальцы впились в её талию, наверняка оставляя синяки. Парень так долго мечтал об этом, что у него попросту снесло голову. Он целовал её так,будто это их последний поцелуй: прикусывая и посасывая её губы, проникая языком в её рот. Язык Гермионы встретился с его языком, сплетаясь в жарком танце. Их руки блуждали по телам друг друга, погружая в мир блаженства и наслаждения, в котором существовали только они вдвоём. Они целовались самозабвенно, страстно, вырисовывая на коже узоры пальцами. Воздух между ними накалился до предела. Их поцелуй стал агрессивнее, даже гневным; они кусали губы друг друга, сталкивались зубами. Они так увлеклись, что даже не почувствовали вкус крови. В пылу страсти Гермиона прокусила Фреду губу, не обратив на это внимания, лишь слизала алую каплю, продолжая целовать его. Они с трудом оторвались друг от друга, и между их губами повисла тонкая нить слюны. Их лица пылали, пульс бешено стучал, а лёгкие горели от нехватки воздуха. Сладкая нега разлилась по телу от осознания: они наконец-то вместе. Гермиона, словно зачарованная, протянула руку к его лицу, убирая рыжую прядь, выбившуюся из пучка. После своего восстановления Уизли отрастил волосы. И то лишь потому, что одна очаровательная кудрявая ведьма как-то обмолвилась, что считает мужчин с длинными волосами невероятно сексуальными. — Мне очень нравятся твои волосы, — прошептала она, поглаживая его по щеке. — А ещё мне нравится, когда ты без рубашки. Сними её. Повторять не пришлось: парень схватился за край футболки и скинул её в угол комнаты, обнажив подтянутый торс. Фред был крупным парнем: рост под два метра, широкие плечи и спина, крепкие бёдра, длинные ноги, мускулистые руки и накачанный от квиддичных тренировок пресс. Да и внешностью он был не обделён: ярко-рыжие волосы до плеч, ярко-голубые глаза, прямой нос, пухлые губы и выразительные скулы. Вообще, все Уизли были хороши собой. — У тебя прекрасное тело, — почти простонала Гермиона, проводя ладонями по его груди. — Ты такой крупный, Фред, боюсь представить, какой у тебя... член, — она облизнула губы и потянулась к застёжке его шорт, как вдруг дверь резко распахнулась. На пороге застыли Гарри, Джинни и Рон с округлившимися глазами и разинутыми ртами. На их лицах читались разные эмоции: на лице Джинни — шок и восторг, на лице Гарри — сдержанный смех и любопытство, а на лице Рона — негодование. Дверь тут же захлопнулась, и с той стороны послышалось: — Блять, закрываться надо, кролики! — крикнул Гарри. — Потом расскажете, как всё прошло! — добавила Джинни. — Я в ахуе, — лаконично заключил Рон. Гермиона и Фред отпрыгнули друг от друга, пытаясь найти вещи. Уизли натянул футболку, а Гермиона спрыгнула с кровати и надела платье. Чувства были смешанными: с одной стороны, Фред готов был прибить нарушителей, а с другой — мысленно поблагодарить. Не так он представлял их первый раз. Совсем не так. Он даже не успел предложить ей встречаться. — Грейнджер, будь моей девушкой, — выпалил он, подходя ближе. — Я хотел сделать это по-романтичнее, но ты была слишком настроена меня трахнуть, — произнёс он в своей обычной манере, хотя внутри бушевал ураган. — Нет, — просто сказала она, и у него внутри что-то оборвалось. — Я не могу стать твоей девушкой, потому что уже ею являюсь, — продолжила она, застёгивая пуговицы на платье. Мягкий трикотаж обтягивал её фигуру, выгодно подчёркивая все достоинства. — С того самого дня, как начала тебя добиваться. Тебе оставалось только принять это. — Значит, ты всё уже за меня решила? — он испустил нервный, шокированный смешок. — Да, а теперь давай спустимся вниз и обсудим с друзьями произошедшее, — она нежно чмокнула его в губы и, поправив волосы, вышла из комнаты. Парень лишь ухмыльнулся и последовал за ней. Спустившись, они застали всех за кухонным столом. Гарри, Рон и Джинни о чём-то оживлённо шептались. Джинни и Гарри хихикали, а Рон закатывал глаза, вставляя саркастичные комментарии. — Вот и они! Надеюсь, вы ничего не делали на моей кровати? — захихикала Джинни. — Точно так же, как и вы с Гарри на моей, — мило улыбнулась Гермиона, садясь рядом с Роном. — Я рад за вас, Фред, — улыбнулся тот, вставая, чтобы хлопнуть брата по плечу. — То есть ты не злишься, что я с твоей бывшей? — выгнул бровь старший Уизли. — Абсолютно нет, — просто ответил Рон. — Мы что, в средних веках? Мы расстались друзьями. Я счастлив с Лавандой, а она давно в тебя влюблена. Будьте счастливы. — Рон прав, счастья вам, только, пожалуйста, не делайте этого в нашей комнате, — хмыкнул Гарри, тоже хлопая Фреда по плечу. — Мы подумаем, Гарри, — покачала головой Гермиона, вставая, чтобы обнять Фреда. — Я думаю, пойти искупаться, а вы? — О, мы как раз собирались в магловский Лондон и хотели вас позвать, но, видимо, не судьба, — развела руками Джинни. — Лаванда и Джордж тоже едут. — Удачной прогулки, а я останусь, тоже хочу освежиться, — Фред бросил на Гермиону многозначительный взгляд. — Надеюсь, я не стану тётей после этого, мне ещё рано, — хихикнула Джинни, хватая сумку. Гермиона фыркнула, а Фред бросил на сестру сердитый взгляд. Конечно, он думал о семье с Гермионой, но не сейчас. Она была ещё слишком молода, только поступила в магический университет. Впереди у них была вся жизнь. Друзья, больше не задерживаясь, вышли из дома, направляясь к точке аппарации. Гермиона и Фред остались одни, переглядываясь с нарастающим напряжением. — Мы и вправду пойдём плавать? — спросил Фред, приближаясь к ней. — Не думаю, что это хорошая идея. У меня для тебя кое-что получше, — прошептала она, начиная расстёгивать пуговицы на платье. — Мне кажется, тогда, в спальне, ты не всё успел как следует разглядеть. — Она подошла вплотную, схватила его за ворот футболки и потянула к дивану в гостиной. — Хочу сделать тебе приятно, любимый. Она толкнула его в грудь, и он грузно упал на мягкую обивку, разметав яркие подушки. Не теряя ни секунды, Гермиона опустилась перед ним на колени, лаская его бёдра через ткань шорт. — Ты не против, если я попробую тебя на вкус? — невинно захлопала она ресницами, снова проводя языком по губам. Фред лишь сдавленно кряхнул в ответ, не в силах вымолвить и слова. Его большой палец нежно погладил её по щеке, давая безмолвное согласие. Он был полностью в её власти. Она медленно, словно разворачивая самый желанный подарок, расстегнула его шорты и освободила его мощное возбуждение. Её пальцы нежно обхватили его, заставив его выдохнуть со стоном. Она несколько раз провела рукой от основания к голове, изучая каждую прожилку, каждый изгиб его плоти, прежде чем наклониться и коснуться его губами. Сначала это были лишь лёгкие, прерывистые поцелуи вдоль ствола, заставляющие его мышцы напрягаться от ожидания. Потом кончик её языка провёл по самой чувствительной части, собрал выступившую каплю, и она тихо простонала от удовольствия, наслаждаясь его вкусом. — Гермиона... — вырвался у него сдавленный стон, когда она, наконец, взяла его в рот. Она действовала медленно, но уверенно, погружаясь всё глубже, учась его ритму, его реакции. Её рука работала в унисон с губами, а другая ласкала его мошонку. Фред откинул голову на спинку дивана, его пальцы вцепились в её волосы, но не толкали и не направляли, а просто лежали в её кудрях, как в облаке. Он был на грани, каждое движение её языка и губ отбрасывало его всё ближе к краю. Ощущение её жаркого, влажного рта было блаженством, о котором он лишь смел мечтать. — Я... я сейчас не выдержу... — предупредил он хрипло. Она ненамного замедлила темп, давая ему передохнуть, но в её глазах читалось решительное намерение довести дело до конца. Вскоре волна нарастающего наслаждения накрыла его с головой, и он с громким стоном отпустил её волосы, его тело затряслось в мощной кульминации. Она приняла всё, что он мог дать, не отрываясь от него, пока последние судороги не отпустили его. Только тогда она медленно отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрела на него с торжествующим, немного хищным блеском в глазах. Не давая ему прийти в себя, она забралась на диван, оседлав его бёдра, и прижалась губами к его губам в жгучем, требовательном поцелуе, позволяя ему почувствовать собственный вкус. — А теперь, — прошептала она, прерывая поцелуй и глядя на него распахнутыми, тёмными от страсти глазами, — моя очередь. Ты обещал мне кое-что, Фред Уизли. И я жду. Её слова, произнесённые низким, хриплым шёпотом, зажгли в нём новую, ещё более яростную волну желания. Изнеможение от минетa мгновенно испарилось, сменившись грубым, животным голодом. — Как пожелаешь, принцесса. —прохрипел он, и в одно мгновение их позиции сменились. Он резко перевернул её, прижав лицом к спинке дивана. Воздух вырвался из её лёгких от неожиданности, но протеста не последовало, лишь короткий, одобрительный стон. Одной сильной рукой он задрал её платье, обнажив кружевные трусики, которые тут же были сорваны резким движением. Его пальцы грубо раздвинули её смочившиеся складки, проникли внутрь, проверяя её готовность. Она была более чем готова, влажной и горячей. — Фред, пожалуйста... — взмолилась она, выгибая спину. Он не заставил себя ждать. Направляя себя, он вошёл в неё одним мощным, резким толчком, заставившим её вскрикнуть — от боли, смешанной с наслаждением. Он был большим, и она была тесной, но её тело тут же приняло его, обхватив пульсирующей плотью. Он не стал ждать, пока она полностью привыкнет. Его ярость, его долго сдерживаемое желание вырвались наружу. Он двигался в ней с грубой, почти животной силой, его бёдра с силой бились о её мягкую плоть, наполняя комнату звуком их тел, тяжёлым дыханием и приглушёнными стонами. — Ты... моя... — рычал он, вбивая себя в неё с каждым движением, его пальцы впивались в её бёдра, оставляя красные отметины. — Слышишь... Только... моя! — Да! — кричала она в ответ, её голос срывался, она уже была на грани. — Твоя! Фред, я всегда была твоей! Его движения стали ещё быстрее, ещё жёстче. Он одной рукой откинул её волосы и приник губами к её шее, оставляя влажные, жгучие поцелуи и покусывания. Она чувствовала, как внутри неё нарастает знакомое напряжение, её крики стали громче, мольбы — отчаяннее. Когда её тело затряслось в мощном, сокрушительном оргазме, он не остановился, продолжая своё неистовое движение, преследуя собственную разрядку. Ещё несколько сильных, глубоких толчков — и он с громким, хриплым кончил , заполняя её своим теплом, его тело на мгновение обмякло на её спине. Они замерли, тяжело дыша, их сердца отчаянно стучали в унисон. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь их прерывистыми вздохами. Фред осторожно вышел из неё и опустился рядом на диван, затягивая её в объятия. Она прижалась к его груди, дрожа от пережитого. Он нежно поцеловал её в макушку, его пальцы перебирали её спутанные волосы. Он смотрел в потолок, чувствуя, как безумие последних минут отступает, сменяясь глубоким, всепоглощающим умиротворением. Он притянул её ближе. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — тихо, но очень чётко сказал он. Слова, которые он носил в себе годами, наконец вырвались на свободу. — Кажется, я любил тебя всегда. И буду любить всегда. Вечно. Она подняла на него глаза, сияющие от слёз счастья и пережитого наслаждения. — И я тебя люблю, Фред Уизли, — её голос дрожал, но был твёрдым. — Вечно. Это даже не обсуждается. Она потянулась и коснулась его губ своими в лёгком, нежном поцелуе — обещании, клятве, печати на их внезапно сложившейся новой реальности. Всё только начиналось.