KARMA

***

Не только искры фейерверков рассыпались по небу этой ночью. Чан ощущал себя так, будто его душу тоже развеяли по ветру, а пустая оболочка-тело тем временем почему-то продолжает все видеть и слышать. Сейчас, когда он в таком замешательстве, ему еще придется как-то объяснять всему отделу свое присутствие в участке на посту полицейского, ловящего преступников из-за рубежа. Хотя сам он, по сути, является таким же нелегалом, разве что не делал ничего плохого. Кроме подделки паспорта и личности. Опозорили его перед коллегами, конечно красиво, красочно, с размахом. Спасибо птице Фениксу. Но что уж здесь поделаешь – у невероятного человека и позор невероятного масштаба, остается только это принять, скрепя сердце. Следом за маской под общие ошеломленные взгляды Чан снимает фуражку. Белые волосы рассыпаются по плечам, спина сгибается в низком поклоне. Глаза Чана задрожали, готовые обронить слезы. Даже очень сильные люди могут потерять контроль, когда на них за раз наваливается слишком много проблем. – Крис… Нет, Чан… Все это время.., – ошеломленный Мет проговорил только половину фразы, прежде чем его прервал начальник отдела. – Чего рты раззявили? Автографы возьмете в следующий раз. Работа еще не окончена, дуйте в участок. Чана потянули за плечи, насильно заставив разогнуться, а затем, обняв за них, отвернули от любопытной толпы и повели в неизвестном направлении. Как оказалось, к служебной машине. Чан скрипнул зубами – в голове проскочила шальная мысль, что все, повяжут как преступника и повезут давать показания. Но нет, ему махнули присаживаться на переднее сидение и даже наручники не надели. Тронулись в путь. Командир долго молчал, ведя машину по оживленной дороге. Как видно, осаждавшие долгое время участки принятия заявок на Карму зеваки наконец вспомнили о своих делах и обязанностях и все разом ринулись по домам, создавая пробки и неприятные заторы. Особенно спешащие уже успели попасть в аварию. – Могу я попросить твой телефон? – командир протянул ладонь. Кажется, отрицательный ответ не предполагался. Не зная зачем, Чан передал устройство. Мужчина разблокировал его - на экране высветились обои с полярным волком. Он посмотрел на него всего мгновение и нажал на выключение. Затем мужчина так же выключил свой. Прежде чем экран потух, Чан заметил, что на заставке устройства начальника стоят жена и дочь. Лица в их участке знакомые – они частенько захаживали, чтобы передать ему обед. Всегда суровый с подчиненными мужчина вдруг расцветал майской розой, стоило им оказаться рядом. Чан им тоже симпатизировал – малышка и ее мама всегда были вежливы и улыбчивы. Чувствуя странность в действиях своего начальника, Чан продолжил наблюдать за тем, как мужчина запихивает телефоны и рацию в бардачок, касается маленького кружка в середине наружной панели обручальным кольцом. Чан начал не то что переживать, а пугаться. Все тело напряглось, готовясь к чему-то плохому. – Итак, Кристофер. Или все же Чан? Прозвучало по-английски. Не то чтобы это необычно, большинство людей знают его, пусть и на разном уровне. Да и, все же, мужчина возглавляет отдел по борьбе с интернациональными преступниками, ему это нужно было для работы. Просто они никогда не разговаривали вот так, лично, документы Чан когда-то подавал электронно. Но, раз такое дело, Чан решил не ломать свой язык корейским. – Мое полное имя Бан Кристофер Чан, сэр. Просто на Карме мне оставили только одно, выбирая более короткий и лаконичный вариант. Позже я убрал Чана в чулан и достал на свет Кристофера. Я знаю, что виноват, обманывал все это время. Но мне хотелось быть полезным людям. Чем больше Чан говорил, тем больше волнения проникало в слова. Старательно вылепливаемая по меркам лица уверенность, которую он демонстрировал людям, пошла трещинами и отваливалась кусками, обнажая нутро. Чан чувствовал, что становится уязвимым, инстинкт самосохранения приготовился давать бой, и он из последних сил сдерживался, чтобы не сорваться. Потому что обернуться это могло в два исхода – он забьется в сидение, прикусив язык и клацая челюстями, словно волк, при попытке протянуть к нему руку. Либо начальство получит тяжелым боксерским ударом в нос – в последствии этого есть еще шанс попасть в автокатастрофу и так и не доехать до самих соревнований. Но глаза командира смотрят на Чана с неожиданным пониманием и теплотой. Он говорит мягко, явно пытаясь дать понять тоном, что забрал его от коллег не для того чтобы ругаться. – Ты всегда был таким, Чан. Так что не удивительно. На самом деле ты поступил правильно. Возможно, закон и нарушил, но хорошего сделал куда больше. Судить тебя уж точно не мне, - мужчина посмеялся бархатистым смехом и хлопнул его приятельски по плечу. Чан совсем запутался. Действительно, в тоне этого человека было много понимания, будто он с точностью знает, что Чан чувствует, оказавшись в такой тяжелой постыдной ситуации. Но, увы, его лицо не казалось ему похожим ни на кого из встречаемых ранее на жизненном пути. Они познакомились, когда Чан пришел работать в полицию. Так как сейчас Чан не мог прикрывать свои эмоции, все сомнения отражались на его лице. Потому Гу Рён – так звали командира их отдела – смог прочитать их все до единого. Когда он отсмеялся, его лицо стало серьезным и будто даже немного расстроенным. – Был когда-то такой победитель Кармы – И Мин. Может, вспомнишь, устроил переворот, впервые устроив соревнования не в спорте, а в создании предметов современного искусства. Чан перебрал в голове победителей последнего столетия – он был уверен, что хронология Кармы для претендентов на победу в соревнованиях, как библия. Сам был глубоко погружен в эту «веру» и да, был такой «бог», из-за которого всем правилам пришлось подвинуться. Победив в соревнованиях по стрельбе, И Мин не забрал свой выигрыш в обмен на то чтобы внести изменения. И показал себя с другой стороны – тонкой, творческой. Да, он не победил второй раз, его обошли на начальных этапах отборов, но И Мин доказал – личность одного человека может быть многогранна и нести в себе много талантов разных направлений. Даже если ты не будешь в каждом из них лучшим в мире, это достойно восхищения. Позже, парень пропал, как прочие, до него. Но след И Мин оставил значительный. Настолько, что Феникс-Феликс теперь может устроить подобный хаос с ящиком Пандоры – предложить поучаствовать в соревнованиях секретного содержания и открывать это шоу уже с другой, третьей стороны. Кажется, начальник Гу искренне восхищался этим человеком. Удивительно, что они оба отказывается забывать героев прошлого, хотя так делало большинство. Чан подсчитал – И Мин еще не должен быть дряхлым стариком, но среди участников этого года он не значился. Либо просто не захотел приходить, либо… Чану не хотелось признавать, что каждый из Богов их священной библии смертен, но это так. И он, ведь, тоже не будет жить вечно, однажды станет лишь частью истории. Возможно, о нем никто и не вспомнит никогда, учиывая, что даже сейчас почти все интересуются только нынешним годом и не дальше. – Был такой, да. Благодаря ему Карма перевернулась с ног на голову. Но к чему вы клоните? – спросил Чан прямо. Мужчина отвлекся от дороги, чтобы на мгновение поймать его взгляд своим. – Очень сложно поверить, но… Я и есть И Мин. Если бы за рулем был сам Чан, машина бы на этом моменте вильнула на дороге и возможно, вылетела на встречку. Но, к счастью, Чан был на пассажирском. Он вцепился в сидение и с подозрением разглядывал лицо Гу Рёна, своего начальника, не находя совершенно ничего общего с тем человеком. Не могло же время настолько его изменить? Это просто невозможно. – Это нормально, что я вам не верю? – Чан не хотел тешить обманщика надеждами, что он поддастся на уловку. – Хотите, чтобы я обсуждал с вами несправедливость соревнований, а затем передадите все услышанное организаторам, чтобы мне не позволили участвовать? Ведь невозможно, чтобы в одном полицейском отделе встретилось два победителя. Нас не так много, а мир огромен. Мужчина отрицательно покачал головой. – Можешь мне не верить, но я ничего не подстраивал. Видимо, на то воля судьбы. Благодаря ей мне есть кому рассказать, как обстоят дела на самом деле. Еще до прихода на Карму я был достаточно успешен, так что даже без выигрыша имел на руках достаточную сумму, чтобы после соревнований изменить свое лицо и личность, – пустился в пояснения Гу Рён. – Я изначально поставил цель изменить Карму, а вместе с ней и сам мир. Возможно, мой вклад был недостаточно велик, но стал первым шагом на дороге, по которой позже следующее поколение смогло продолжить путь к цели сломать систему. И вы справляетесь с этим – золотая десятка состоит из особенных ребят, которые могут совершить невозможное. – Я не понимаю, – в голове у Чана звенело. Ему казалось, что все рассказанное не имеет к нему никакого отношения. Он слушает пересказ какого-нибудь фантастического романа. – Даже если вы действительно тот самый И Мин… Или если просто неравнодушный гражданин, желающий поднять революцию в устоявшемся укладе, что именно должна изменить «золотая десятка»? Отношение людей к победителям? Или вы хотите, чтобы мы принесли другие новшества, сделав шоу было еще более увлекательным? Феликс, вон, уже начал, его долго еще никто не сможет переплюнуть. Мы все еще люди, мы не умеем творить чудеса за пределами своих человеческих возможностей. Не требуйте от нас слишком многого. Гу Рён покачал головой. – Дело не в этом. Соревнования всегда были только прикрытием, нас пытаются отвлечь от более важных проблем, Чанни. Не хотелось бы взваливать на тебя неподъемный груз, но, по возможности, своими человеческими силами, постарайся не позволить миру развалиться. С Кармой не все так просто. Кажется, Феликс тоже что-то понял. В салоне повисла тишина. Чан анализировал все рассказанное ему за этот вечер - его не шантажировали и не просили сделать ничего плохого. Всего-то требовали спасти мир непонятно от чего. Проблемы, как правило, всегда существовали вокруг Кармы, но внутри системы соревнований все казалось безупречно белым. Никому, кроме этого человека. И, возможно, Феликса. Хотя не ясно, что у «десятого» была за причина, чтобы устроить в соревнованиях такой бардак. А что если Карма действительно была основана не для добра, а для зла? Что один крошечный человек может ей противопоставить? Однако… Чан почувствал, как в его душе разгорается пламя. Если Хенджину будет грозить опасность, он жизнь свою положит, чтобы его защитить. И не важно, какие горы для этого придется свернуть. Будто читая его мысли И Мин его предупредил: – Чан. У тебя большое сердце и ты готов отдать ради других себя целиком. Но, пожалуйста, постарайся пережить предстоящую борьбу. У меня очень плохие предчувствия, была бы моя воля, не позволил бы тебе участвовать. Но ты уже подал заявку, так что будь паинькой и выполняй условия соревнования. Но если вдруг посередине почувствуешь подвох, бросай все и возвращайся. Я помогу найти тебе место под солнцем и не позволю пропасть в большом мире. К черту ее, эту Карму и всех людей, которых можно спасти. Главное, сам не помри. Попытавшись таким образом приободрить, И Мин только сильнее напугал Чана. Он и под пистолетным выстрелом теперь не готов бросить на соревнованиях Хенджина. Прямо сейчас, без разницы, преступник ли он или сам дьявол, хотелось вцепиться в него и оттащить от неизвестной беды. А другие ребята? Если случится что-то плохое, они будут так же беззащитны как они с Хенджином. Только держась вместе они смогут справиться с бедой, если вдруг она действительно существует. Верно. У Чана было большое сердце. Даже не зная половины ребят лично, и не убедившись в существовании проблемы, он готов отдать за них жизнь. Больной он, на всю голову. Но с сердцем ничего поделать не мог. – Буду держать ушки на макушке. Предупрежден – значит вооружен, – кивнул Чан, не собираясь озвучивать тревожные мысли. – Вы спрятали телефоны, чтобы избежать прослушки? Гу Рён-И Мин ответил утвердительно: – За нами всегда наблюдают. На улицах, через камеры видеонаблюдения. Через наши устройства. Если стоящие выше узнают, о чем мы здесь болтаем, до точки назначения не доедем. Потому, впредь, будь осторожен. Если захочешь обсудить с другими ребятами то, что я тебе рассказал, убедись, что вас не услышат. Чан прикусил губу почти до крови. Однако легкая улыбка так и не пропала с его лица. Этот Гу Рён или И Мин – тот еще чудик и параноик. Но вдруг все это действительно правда? Ведь все, без исключения победители почему-то бесследно исчезают после окончания соревнований. Никто о них не вспоминает. Нигде они не могут найти приюта. Будто специально все от них отворачиваются. Чан чувствовал себя еще более растерянным, чем когда оказался в эпицентре фееричного позора. А впереди еще сами соревнования… – Я не повезу тебя в участок. Слишком много любопытных глаз. Тебе есть где переночевать, может, подвезти? – спросил Гу Рён, возвращаясь к более приземленной теме. – Отсюда далековато. Не стоит кататься туда-сюда, у вас в участке полная каморка «новых жильцов», которых еще нужно допросить и расколоть. Высадите меня на ближайшей остановке, выдвинусь сразу на соревнования. Чан проговорил это на автомате. А когда его действительно оставили стоять под продуваемым всеми ветрами козырьком, пожелав удачи, наконец позволил эмоциям перелиться через край. Его руки дрожали так, что он даже не мог удержать телефон, чтобы его включить. В итоге плюнул на него, забросил в карман и, присев на лавочку, зарылся носом в воротник полицейской формы. Потихоньку до него доходило, в какой ситуации он оказался – на соревнования ему выдвигаться через несколько часов, он не успел даже переодеться в гражданское, и даже те немногие вещи, что успел прихватить, остались в машине Мета. Нужно бы было вернуться домой и собраться как подобает, но Чан был на сто процентов уверен, что сегодня никто не ложился, ожидая, вдруг он вернется. Не хотелось передавать им свои беспокойство и нервозность. Прежде чем переступит порог, должен убедиться, что все внутренние демоны побеждены. Нужно было разложить все по полочкам. Проблема первая – дорогой ему Хенджин стал преступником. Вторая – Карма угрожает человечеству. Третья – Феликс какой-то очень мутный тип, который, как и они все будет участником соревнований. Успокоиться просто не получалось! Чан откинулся на спинку скамейки. Посмотрел на затянутое тучами ночное небо и протянул: – Ну что за день! Так и крышей поехать можно!