KARMA

Настало время подсчета очков. Снова уже такое привычное выстраивание по годам победы в Карме. Лино ему невероятно счастлив – рука тут же потянулась к стоящему через одного человека к нему Йена, чтобы еще разок врезать ему для порядка – и плевать, что вокруг камеры, транслирующие происходящее на весь мир. Но Чонин перехватил его руку с одной стороны, а Сынмин с другой, и начали болтать ими, сцепленными, в воздухе, будто они просто решили побаловаться. – Не устраивай резню в прямом эфире, – шепнул Лино Сынмин. – Лучше сделай это уже дома, за гаражами, как в прошлый раз, – добавил Чонин. – Эта тварь сбежит, – возразил Лино. Однако восставать поперек слов сразу двоих младших не стал. Только стрельнул в Йена очень опасным взглядом. Тот, весь мокрый и потрепанный от встречи с водной гладью, выглядел очень жалко, даже наглость с лица стерлась. На ее месте прибавилось ссадин и кровоподтеков к тем подаркам, что Лино успел оставить ему пару дней назад. Поделом, но этого мало. Лино сделал вдох поглубже. Куда же подевалась его сострадательность, переживания, которые он испытывал, убив преступника, угрожавшего Сынмину? Ему нужно остановиться, иначе ведь правда совершит глупость второй раз. Только вот почему-то у Лино было впечатление, что это его второе убийство принесло бы куда больше облегчения, чем чувства вины. Но и от таких мыслей Лино тоже стало неспокойно. Лучше уж Карме просто поскорей закончиться, чтобы никто из них не успел наделать ошибок. Директор Кармы подошел к микрофону. Шум на трибунах стих – настало время объявления результатов. – Испытание ведьм подошло к концу! Каждый фонарь в соревновании стоил десять баллов. Сейчас перед вами появится таблица с результатами. По небу рассыпались сияющие золотом искры и начали сплетаться, формируя имена и числа. По итогу испытания было зажжено фонарей: Чонин – 20, Джисон – 8, Сынмин – 37, Хенджин – 25, Чан – 27, Чанбин – 18, Феликс – 20, Йен – 10. Складывая очки первого и второго испытания Золотая десятка выстроилась в таблице следующем порядке: 1. Чонин – 700 2. Сынмин – 670 3. Хан – 480 4. Хенджин – 450 5. Чан – 320 6. Чанбин – 300 7. Феликс\Йен – 200 8. Лино – 105 Во втором этапе Сынмин занял первое место, оставив других претендентов далеко позади, и по количеству общих очков за два испытания сместил Хана на третье место. Так же изменения коснулись конца - Феликс подкопил баллов и сравнялся с Йеном. Лино же упал на десятое место, но ему было абсолютно наплевать – когда увидел, как высоко забрался его безрассудный Сынмин, глаза его заблестели так ярко, что можно залюбоваться! Но у Сынмина напротив вместо радости подкатил к горлу ком. – Условия третьего испытания будут объявлены послезавтра, хорошенько отдохните, вы проделали отличную работу. Директор Кармы поаплодировал вместе со зрителями. Небо разорвал гром фейерверков.

***

Какой уж там отдых. Едва команда ступила в пределы своих владений и побросала вещи в прихожей, на кухне начался военный совет. – Подозрительно легко отделались. Все, кроме Лино, конечно, – прокомментировал Хёнджин. – Карма думала, что Лино откажется участвовать. А отбитость Йена сыграет ей на руку – тот обязательно захочет отомстить за то, что Лино начистил ему рожу. А лучший способ отомстить Лино - навредить Сынмину. В итоге должно было быть сразу минус два из Золотой десятки, – развёл руками Чан. – Теперь охота открыта не только на меня и Чанбина. Стоило Лино сходить к директору с просьбой исключить с соревнований Йена, принялись и за него. Они подозревают, что мы устроили заговор или просто хотят устранить все возможные преграды? Просто в таком случае следующей жертвой может стать кто угодно, – высказал опасения Феликс. – Не будем надеяться на удачу, и думать, что условия второго этапа – простое совпадение, никак не связанное с попыткой убрать Лино. Осталось два этапа, мало ли, что ещё Карма удумает выкинуть, – Хан устало раскинул конечности по полу. Взглянул на сидящего рядом Лино – все еще шокированного собственным поступком, судя по лицу. – А ты был крут, большой бро! – Мне это в кошмарах до конца жизни будет сниться! – Лино очень хотелось стереть себе память об этом испытании. Но самое главное, что все остались целы и невредимы. На этот раз уж точно. Кроме… Лино взглянул на Сынмина. Он сидел напротив, облокотившись о кухонный гарнитур. И молчал. Молчал он и всю дорогу домой – почти четыре часа. Молчал и перед этим. Последние сказанные им слова были о том, чтобы он не вляпывался в еще большие неприятности, избивая Йена, там, на площадке. Конечно, Сынмин не из болтунов, но на этот раз его молчание не просто так. Лино понимал и не вытягивал из него переживания. Кажется, они и так скоро рванут – этого не избежать и не предотвратить. Лучший вариант – подождать, пока это произойдет. Чонин листал сайт Кармы, следя за оставляемыми фанатами постами. – Интернет гудит на Йена, – сообщил он. – У него теперь реально могут начаться проблемы. Люди возмущены тем, что он пытался навредить Сынмину, хотя он ничего не сделал для того, чтобы вызвать агрессию. Но кто-то и Лино хейтит за то, что скинул Йена в воду. Приземление-то жестким получилось. Если бы были волны, урон получился бы поменьше. А так чуть кости себе не переломал. – Не от большого ума хейтят. Пусть себе, – отмахнулся Лино. – Для меня большее оскорбление то, что Йен все же ничего себе не сломал. К сожалению, и в следующий этап он отправится вместе с нами, можно не рассчитывать, что его исключат, потому что он своим поступком принес волнения среди фанатов Кармы. Зато меня могут! Ну да ладно, за все беспокоиться – крышей поехать можно. У всех в компании неожиданно пиликнули, принимая сообщение, телефоны. Лино назидательно поднял палец: – Вот, уже началось! Однако, против ожиданий, на этот раз никого сливать не собирались. Новости оказались скорее приятными – по крайней мере ничего смертельно опасного «электронный почтовый голубь» не принес. – Званный ужин, значит, – Чан прищурился. – Будут наши родственники. И звезды, – Хенджин удивленно похлопал глазами, пролистывая список приглашенных знаменитостей. – Карма сначала косячит, потом подлизывается, устраивая вечеринки. Хочет подмешать нам яд в чай, раз уж грубой силой нас не взять? В любом случае, надеюсь, что они просто пошутили и не привезли на соревнования мою матушку. – Нет-нет, невозможно, – Феликс составил крест руками. – Уж в чем Карма всегда была справедлива, так это в безопасности от ближайших родствеников – если чемпион указал, что они могут навредить и помешать участию, Карма их не подпускает. А ты еще в прошлые сезоны заикался о том, что связи неважные. Если они поступят так, их точно осудят. Званный ужин будут транслировать в новостях. Получается, из наших здесь только приемные родители Чонина – госпожа Кана и господин Луи, Хвиён – брат Хана. И… – Да уж. Ни на минутку на этой вашей Карме не расслабишься, – Чанбин потер затылок. Он уже сейчас почувствовал накатывающую головную боль. Однако улыбнулся, как ни в чем не бывало. – Звезды. Родственники. А я все еще не умею красиво говорить. Да. И родители Чанбина совершенно обязательно будут. И, конечно же, не упустят возможности пообщаться. Карма в этот раз не сделала графу про отношения с родственниками в формуляре не только потому что участвуют победители прошлых сезонов, про которых она уже и так все знает. А потому что спланировала поворотный момент в шоу. Какая неожиданность, Чанбин, лелеявший отношения со своими родителями в свои два года на пике славы, вдруг оказался с ними в ссоре! С одной стороны, хотелось высказать этим людям все, что он о них думает. С другой, как будто не было желания давать повода другим лишний раз промывать ему кости. Что-что, а его нынешние отношения с родителями – тема очень личная и такая же болезненная, как была с Феликсом, пока они с ним не разобрали все по полочкам. Только вот Феликс всегда хотел ему добра, родители же… Чанбин даже лишний раз не хотел вновь прокручивать правду в голове. Лучшим вариантом бы было никуда не идти и остаться в отеле. Но Золотая десятка не может не явиться. Им все еще нужно спасать мир от Кармы. Тут только смириться с тем, что в некоторых этапах войны приходится идти на жертвы. Как-нибудь выкрутится. – Ну, меня там хотя бы покормят, ради этого и пойду, – усмехнулся Чанбин. Чан долистал список приглашенных звезд. Кино, музыка, мировой театр, художники. Действительно есть, с кем пообщаться, но закрадывалось подозрение, что в итоге они так и будут держаться друг друга, не разбредаясь. Из них всех даром делового общения обладал разве что Птица Феникс, с детства крутившийся среди верхушки. Остальным же не хотелось ударить в грязь лицом на глазах у всего мира. Только совсем уж отстраниться от мероприятия не выйдет, ведь они здесь главные знаменитости, и это в первую очередь с ними должны будут пытаться искать общения, а не наоборот. Придётся очень быстро и тактично удирать. А то пригласит на танец шикарная мадемуозель, скажешь, что не можешь, в отношениях, расстроится, опять поползут некрасивые слухи. Карма знала, на чем зарабатывать. Адреналин потихоньку сходил на "нет". Компания успокаивалась, перенастраиваясь на новое испытание, промежуточное - все же, не менее сложное, чем основные четыре этапа, однако на нем хотя бы не ожидается сломанных костей. Конечно, разве что если Лино не нагонит Йена и не проломит ему череп. В остальном званный ужин для них почти как отпуск. Однако в этой умиротворенной тишине Сынмин неожиданно встал и согнулся в поклоне. – Простите, ребята. Мне стыдно. – А? – команда непонимающе переглянулась. – Мы обещали держаться вместе, чтобы не влипать в неприятности. А я отлетел, кажется, слишком далеко. – выложил Сынмин. Очень надломленным тоном. Будто там, в воздухе, не Йен чуть не сбросил его с метлы, а он сам пытался сделать то же самое со всеми Бездомными детьми. – Ой, да брось! Вообще-то не так уж и далеко, вполне в пределах досягаемости, – попытался успокоить его Чан. – Да и это не ты виноват, а Йен. Он появился слишком неожиданно, подловив момент, когда никто не смотрел в твою сторону. Но тщетно. – Нет, виноват. Впредь обещаю быть осторожней. А то творю фигню, заставляю беспокоиться за себя. Я могу подвести команду, ведь мы сражаемся с Кармой. Такими темпами и план по спасению мира может рухнуть. – Ты слишком критичен. Хорошо же справлялся, – сделал попытку приободрить его Хенджин. Сынмин покачал головой. Поймал мутным взглядом Лино - видно, что слезы уже на подходе. – А ты, Лино. Тебе бы следовало меня отругать. Все было обговорено, а я... Боже, но почему я вытворяю такие вещи?! Сынмин выбежал из комнаты. – Эй, Сынмин! – окликнул его Феликс и собирался побежать следом. Но Лино опустил ладонь на его плечо. Проводивший Сынмина взгляд не был обеспокоенным - да, он заранее знал, что так будет. – Пусть идет. Всегда скрываемые Сынмином внутри чувства рванули вулканом, не найдя места в его крошечном теле. Он ведь теперь совсем другой. Только сам еще не успел приспособиться к этому "другому". Сынмин на данном этапе был плох как в расценивании своих сил и возможностей, так и в том, чтобы правильно оценивать свои ошибки. Везде он перегибает до предела. Однако дело в том, что быть сильным – значит в первую очередь научиться справляться с эмоциями. Сынмин напоролся на все острые углы – в следующий раз он заранее будет знать, как перегруппироваться или увернуться. Он на правильном пути. Но ему нужно дать это понять. Не сейчас - через некоторое время, пусть выпустит все, что накопилось. Лино был убежден, что далеко он все равно не убежит.

***

Сынмин сидел на холодной плитке ванной комнаты, вжавшись в угол и уткнувшись лицом в колени. Впечатление такое, будто он никогда не чувствовал себя хуже. В сравнение шло разве что время, когда его мать ушла из жизни. Но то была пустота, которую не удавалось заполнить. А на этот раз боль причиняли наоборот переполняющие чувства. Они лились слезами, выходили из груди рыданиями. И все равно их будто становилось только больше. Сынмин совсем себя не понимал – знал ведь, что путь к изменениям очень трудный, со многим придется справляться. Но уже на этом, первом этапе, было ужасно стыдно за провал. Ведь на кону стояли миллионы жизней. В том числе самых дорогих ему людей. И Лино. При мысли о нем Сынмин и злился, и расстраивался. Он правда слишком мягок к нему, как он может быть сильным в его присутствии, если он загораживает его от всех проблем? Поймав себя на этой мысли, Сынмин понял, что перегибает. Еще не хватало винить Лино в собственной слабости. Был бы он достаточно сильным, не позволил бы ему прятать себя за спиной. Он один виновен. Шло время. Слезы стихли. Осталась разбитая пустая оболочка на полу. Которая даже не знала, что делать дальше - продолжит путь и обязательно оступится. Остановится – команде будет еще хуже. Такое впечатление, что Карма продумала даже этот момент его слабости – третий этап обязан вывести из игры либо Лино, либо его. А лучше их вдвоем, они же Котопес. Заглянул Лино. Его кошачья половина. Застрял в дверном косяке, посылая мягкую улыбку. Она чувствуется, даже если Сынмин на него не глядит. Слишком хорошо он его знает. Слишком много наблюдал за ним. Да, Сынмин много анализирует и чувствует. Всегда слишком сильно и много. – Сынмин. Если захочешь поговорить, я всегда готов, имей ввиду. Тон голоса Лино можно было назвать не иначе как кошачьим мурлыканьем. Музыкальный слух Сынмина улавливал одинаковые звуки в обоих мелодиях. Кошки это уют. Тепло под боком, приходящее и уходящее, когда ему вздумается. Особое отношение у них только к тому, кого они выбрали. Лино однажды остался. И никуда не уйдет. Был рядом и сейчас, когда Сынмин вообще сомневался, что из себя представляет. И как ему в таком состоянии сохранить их отношения? Разве он, вот такой, не является для Лино обузой? Какой от него толк? Сынмин, уставился на него, больно закусив губы. Да, он хочет поговорить, но не знает, как начать. Лино намек понимает. Подходит и садится рядом, на холодный кремовый кафель. Знакомые ощущения. Да, и он был таким. Творил ерунду и сидел потом вот так, отдавая тепло камню. Мысли доедали то, что от него оставалось. Вот так, обнулившись, он вставал спустя время и шел дальше. Каждый раз новым человеком. И в итоге провалы сплелись в единую личность - сильную, словно выкованную из железа. Этот путь побед и поражений над самим собой очень болезненный. И, к Сожалению, Сынмин весь в него. Потому и ошибки повторяет те же. – Такое бывает, когда хочешь стать сильнее. Проявляешь чрезмерную самостоятельность и перебарщиваешь, – говорит Сынмину Лино. - Но в итоге никто не пострадал. Просто в следующий раз будь аккуратней. Ты не подумай, я бы покричал на тебя. Указал на ошибки. Но ты сам себе судья, наказавший себя куда строже, чем следовало. Я, близкий тебе человек, могу только с тобой поговорить. Сказать, что да, ты перегнул. Но главное, что ты и все вокруг остались целы, а дальше уже пустяки. Повторюсь, что люблю тебя любым, и принимаю то, что ты меняешься. Меняется и твое мышление. Совершать ошибки – нормально. Слишком строго судить себя за них, как ты – тоже, на самом деле, не так уж страшно. Куда страшнее, когда люди не копаются в подобных вопросах слишком сильно. Ты же стал на один шаг ближе к силе, к которой стремишься. Но, запомни, в первую очередь береги себя от самого себя и своих мыслей. Потому что на пути к становлению сильным есть главный враг. Ты сам. Если победишь его, никакие беды больше не будут страшны. Сынмин глядел на Лино во все глаза – серьезно, удивленно, испуганно. Лино же беззаботно раскрыл руки в объятиях: – Идешь греться? Сынмин без нареканий придвигается им навстречу. Лино теплый. Такой родной. И чтобы он еще хоть раз показал при нем слабость... Пусть лучше это всегда будет искренняя любовь и нежность. Пусть не будет проблем, с которыми они оба не в состоянии справиться.