Сеанс спиритизма

      Неудачи. Постоянные неудачи в попытках связаться с Олежей. Хоть как-то поговорить, хотя бы услышать его голос. Ничего не выходит. Побрацкий не сдается: он уверен, что тот не мог просто взять и испариться. Но если мог? Информации были не крупицы, а буквально щепотки этих самых крупиц. С каждым новым способом отчаяние накатывало всё сильнее. Никакого ответа. Всё шоу «Битва Медиумов» оказалось лишь шарлатанской конторой, ему там не поможет никто, даже известная Карина. В церкви уныло пожимают плечами. За все деньги мира Вася не смог бы найти Олежу, раз сумел записать лишь невнятное шебуршание, где без субтитров слов не различить. Может, это вообще кто-то из другой комнаты говорил, а он тут планы строит.       Самым эффективным оказался сеанс спиритизма, проведенный вместе с Алисой и Нурият. С Олей об Олеже и способах связи с ним говорить он не хотел, поскольку эта тема была достаточной колкой для нее, чуть ли не табуированной. Всё это слишком сильно ранило её душу, а он не хотел делать ей больно, ведь та могла и разозлиться. Дима прекрасно помнил, как та чуть не покромсала его в салат вместо ананаса. А вот её подружки были более легкими на подъем, хоть их некоторое время пришлось поуговаривать.       — А тебе это не надоело? Он же не отвечает. Вдруг он уже всё? Второй раз умер? Это как вообще? Нур, такое бывает? — Алиса зажигала свечи и расставляла их по комнате общежития.       — Этого я не знаю. Зато я точно знаю, что за второй такой сеанс коменда может нас вышвырнуть, как дворняжек. — Нурият уселась напротив Димы, складывая руки на груди. — Сегодня снова на кольце?       — Кольцом и карандашами только с Чарли общаются, это уже неинтересно. У меня кое-что получше есть! — девушка поправила хвостики и с гордостью выложила на центр какую-то разукрашенную доску с дырявым треугольником.       — Мы салат готовить собрались? Это что за хрень? Это... Азбука на бересте? — Побрацкий даже скривился. Та как будто решила поиздеваться.       — Ха-ха! Нур, ты слышала? Азбука на бересте. Ты меня до истерики доведешь. Ты что, никогда про Уиджу не слышал? — лицо Димы ровнее не стало. Ему будто в рот лимон засунули.       — А это кто? Уиджа эта. — в ответ на его слова раздался лишь безудержный смех Алисы.       — Ну ты и Квазимодо. Это доска для общения с духами! Её какой-то мужик в прошлом веке изобрел. Смотри, тут есть весь русский алфавит, цифры от нуля до девяти, «Да», «Нет», и «Может быть», потому что доносить всё это по буквам было бы долго. — девушка провела рукой по лакированной поверхности. Было видно, что ей тоже было интересно.       — А что значит «Прощай»? Вон, в самом низу. — усаживаясь ближе, Дима указал пальцем на слегка изогнутую надпись.       — Это значит, что духа задолбали твои вопросы и он больше не будет с тобой разговаривать. Ладно, давай начинать! — Алиса приготовилась класть руки.       — А это что за хрень? С дыркой. — своими вопросами Побрацкий стал раздражать не только духов, но и девушек.       — Всё у тебя хрень... Это планшетка-указатель. Мы все ставим на неё пальцы и дух водит ею нашими руками! В общем, на практике всё увидишь. — Нурият коснулась пальцами деревянного приспособления и её примеру последовали остальные.       С момента повреждения конспекта, хотя то было чуть ли не уничтожение, карающееся летальным исходом, Олежа находился в пространстве, которое ранее никогда не видел. Лимбо. Место, где снег идет снизу вверх, а сюрреалистичное пространство вокруг постоянно меняется. После появления в небе актерского микрофона, Олежа стал догадываться, что внешний мир как-то может контактировать с этим местом, но... Как? А как ему контактировать с внешним миром? Тут даже не сработает пресловутый сигнал SOS, написанный на снегу, да хоть бревнами его выкладывай, ничего не получается.       После инцидента с кольцом, где он на неизвестный ему вопрос ответил «Нет» ничего не происходило. Иногда его затягивало в воспоминания о жизни, где он видел ещё рыжеволосую сестру, или своих родителей, да даже обучение в университете. Сейчас он бы всё отдал за то, чтобы оказаться рядом с живыми людьми. Пусть даже в этом несчастном костюме пирожка. Хоть как-то.       А если это был важный вопрос? Что-то вроде «Ты жив»? Хотя... сам Олежа в этом не был уверен. Он не понимал, где находится и что происходит. Потерял всякий контроль над ситуацией.       Вдруг его спрашивали, стоит ли его искать, нужна ли ему помощь? Эти мысли просто убивали. Сжигали изнутри. Судя по тому, что различные вмешательства прекратились с прошлого раза, его действительно больше не ищут. Душнов свалился на землю, глядя в небо, или как оно там называется, ведь он даже не знал как называется то, на что он смотрит.       — Ну, Дим, чего молчишь? Задавай вопрос. — Алиса смотрела на него, как на дурачка.       — Сейчас... А точно сработает? Ты свечку не зажгла. Вон ту. — девушка спохватилась и чиркнула зажигалкой, а затем приняла прежнее положение. Побрацкий набрал в легкие побольше воздуха и громко спросил, — Олежа! Ты здесь?       Душнов так бы и продолжал валяться в бессмысленном подобии снега, если бы не заметил вдалеке небольшое свечение, а на белом его разглядеть было действительно трудно. Что это? С этой точки походило на маленькую звезду. Подойдя ближе, он обомлел. Прямо как в прошлый раз на земле он увидел очертания различных букв, местами даже целые фразы, например «Да», «Нет», «Может быть»,«Прощай». Во всём этом он с лёгкостью узнал знаменитую доску Уиджи. Но что означает это свечение? Оно было сконцентрировано в одном месте, а как только Олежа приблизился к нему, то стало ходить за ним хвостом, как котёнок. Вероятно, это и есть планшетка? Недолго думая, однако скорее решая не повторять своих прошлых ошибок, парень уверенно идёт к «Да». Где-то за обширными кронами он слышит обрывок фразы. Кажется, с ним действительно связались.       — «Да»! Смотри! Она пошла на «да»! — Дима всплеснул руками, но после вернул руки на планшетку.       — Походу, он реально тут. Давай следующий вопрос. — Алиса сильно удивилась, но не подала виду.       — Хорошо... Где ты находишься? — Дима, словно разговаривал с очень недалёким человеком, повторял все громко, чётко и медленно. Однако это действительно работало. Олежа мог разбирать слова.       Но как ему ответить? Он не знает, что это за место. Не знает, как сюда попал и как отсюда выбраться. Насчёт причины его нахождения тут у него были некоторые догадки. Возможно, это из-за того, что пострадал конспект. Этот вариант был самым разумным.       — Хэ... Зэ... Т, у, т... Ё... Л... К... Ёлки что-ли? Бляха муха, да где он? — Побрацкого накрыла реальная паника. Он не может никак помочь. Не может ничего сделать. Снова никчёмный, бесполезный. Это так сильно ранило. — Олежа! Ты цел? — планшетка слегка ушла, а затем вернулась к ответу «Да». — Слава богу. Уже хорошо. Олеж... Ты в порядке?       Олежа смотрел на это свечение под своими ногами. Вслушавшись в вопрос, от такого же отчаяния он прикусил губу, после чего пошел к другим буквам.       — Нет... Не в порядке? Дим, какие ёлки? — Нурият смотрела на Побрацкого, однако, судя по его белому лицу, по цвету походящему на его же гипс, он и сам не был в порядке.       — Он ещё что-то говорит! Планшетка прям резво ходит! Мн... Мне... Сэ... Тэ, рэ, а... Страшно? Ему страшно! А чего он боится? — Алиса подхватила волну недоумения. — Если он сейчас со своими ёлками... Как он нам отвечает?       — Да не знаю я! — Голос Димы был напряжён, дыхание учащалось. — Олеж! Олежа, ты там это, держись! Я могу тебе как-то помочь? Олежа уже физически не мог прыгать по этим буквам, да даже идти к ним было тяжело. Грудь сдавило, он решил ненадолго присесть. Ответа Дима так и не получил. Что происходит? Вдруг доска перестала работать и связь оторвалась?       — Олежа! Я тебя оттуда вытащу! Я тебе обещаю, ты это... Ты держись там! — Побрацкий не знал, что его друга ожидает там. Вдруг там что-то опасное? Вдруг тот просто не справится? Он даже не понимал, какая его часть находится там. Что-то вроде души? Его призрак? А вдруг тело? Незнание порождает не только самый сильный страх, но и отчаяние.       Дима схватил конспект и ткнул им в доску, затем прижал, едва не ломая её.       — Олеж, давай как-нибудь в конспект! Приклейся к нему, не знаю... Ты же был как-то к нему привязан! Давай обратно! — голос захрипел. Его тело непроизвольно дернулось и он едва не уронил свечку. Алиса вскочила, готовясь её ловить.       — Ты нам сейчас комнату спалишь, Шашлык! Я не хочу вместо пола огромный мангал. И на улице жить не хочу! — Алиса трепетала, устанавливая конструкцию понадежнее. Нурият же показалось, что у парня уже начинается психоз и нужно бы всё это заканчивать, пока его не накрыла истерика похлеще. Если только сейчас на ресницах отблескивают слезы, то потом они точно покатятся вниз, и как они смогут его успокоить? Разве что вырубить, но на такое она вряд-ли способна.       — Я... Я помню, что когда меня сердечный приступ хватил, я тогда его и увидел. Вдруг он сейчас тут? Алис! Ебани меня чем-нибудь! — девушка, сидевшая напротив, обомлела и даже отодвинулась.       — Совсем головой поехал, Шашлык? Не буду я тебя бить. — привычно для себя она сложила руки на груди.       — Да нет, не ударить. Убить! Я тогда его увижу, а меня потом откачают и все будет хорошо! — тут уже вмешалась Нурият, желая хоть как-то перевести тему.       — Дим, тебе уже хватит. Давайте сворачиваться. Сейчас коменда прибежит! — однако Побрацкий не слушал её. Поблизости он искал какой-то предмет, которым мог бы сделать задуманное. Алиса это заметила и схватила его за руку, чтобы вернуть пальцы на планшетку.       — Совсем сдурел, Квазимодо? Даже если... Если твой Олежа реально общается с нами через доску, как думаешь, был бы он рад тому, что ты сдохнешь из-за него? — вскинув бровью, она снова направила взгляд на доску.       — Он... Он не мой! С чего бы сразу мой? Мы с ним даже при его жизни не общались. Так... На шашлыках разок виделись. — его румяное лицо немного рассмешило Нурият, но тут они заметила, что планшетка вновь движется.       Тревожность Димы никуда не делась. Тот всё таки ответит? Олежа отдаленно слышал отрывки фраз, словно те были за пленкой или стеклом, далеко-далеко отсюда. Слова про смерть заставили кожу покрыться мурашками. Даже местный снег не был способен сделать этого. Верхушки ёлок начали качаться, что явно не сулило ничего хорошего. Еле как переступая с ноги на ногу, Душнов стал «набирать» на этом аналоге клавиатуры фразу. Начали за здравие, а кончили за упокой. Перед последней буквой слова «Дима» он споткнулся о сугроб, которого здесь ранее не было. Планшетка в ответ на это дернулась, словно кто-то толкнул её снизу.       — А! Нур! Чего ты ее толкаешь? — Алиса нахмурилась и легонько пихнула подругу локтем.       — Это не я. Оно само. — такому оправданию она не поверила. Пока девушки начали спорить, снегопад в Лимбо усиливался. Олежу это напугало до дрожи в коленях. Снова его перекинет в ужасное воспоминание, что раз за разом изранивают и без того травмированную душу напуганного юноши. Планшетка переместилась почти самостоятельно. Дима даже не надавливал, она двигалась сама, словно река. Вырез остановился на фразе «Прощай».       — Прощай? Какой прощай? Олежа? Олежа! — его крик был прерван распахнувшимся со скрипом окном. Оно с силой ударило по стене и едва не треснуло, заставляя всех затихнуть. Рьяный порыв ветра задул свечи. Все до единой. Трое погрузились в кромешную тьму. У Димы сдавило грудь. Связь с тем пространством явно была разорвана. Олежа старался прикрыть лицо от летящего снега. Тот не был холодным, даже горячим. Просто нечто никакое, окутывающее с ног до головы. Началась метель.       Дима сидел в полностью темной комнате, пока Алиса искала телефон, чтобы включить фонарик. Внутри была пустота, тишина. Штиль. Он всё ещё не мог смириться с тем, что больше не слышит этого бубнежа сквозь сон по утрам, никто не летает рядом с ним, рассматривая все с восторгом и радостью. От него будто оторвали очень важную часть. От собственной беспомощности всё скручивало. Неужели даже сейчас он бесполезный? Все, что осталось у него от Олежи — перемотанный скотчем конспект с явными мокрыми каплями на обложке, который Побрацкий сейчас так отчаянно прижимал к груди.