Доверие без слов

      Вечер. За окном слышен мягкий стук дождя, который падает на листья и землю, создавая спокойный ритм, словно весь мир замедляется. В комнате приглушённый свет, едва касающийся мебели, окрашивая её в тёплые оттенки и создавая атмосферу уюта и одновременно напряжённого ожидания.       За столом сидит широкий, крепкий мужчина. Его плечи кажутся массивными даже в полумраке, а тёмные глаза внимательно следят за монитором. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, будто сами знают, куда нажимать, но иногда правая рука опускается вниз, скользит по светлой макушке у бедра и через мгновение возвращается обратно за роботу.       Он отрывается от экрана и опускает взгляд вниз. На коленях его саб — юный, доверивший ему себя полностью. Его тело кажется тонким, гибким, но в то же время наполненным скрытой силой и напряжением ожидания. На руках надеты специальные перчатки, не позволяющие разомкнуть пальцы, лишающие осязания, но усиливающие ощущение полной зависимости. Они покоятся на бархатной коже ног, частично закрытой мягкими шортами. На шее — толстый, но мягкий ошейник, слегка сдавливающий горло: он ограничивает дыхание, но не мешает мозгу получать кислород. Всё находится под контролем.       Сильная рука вновь скользит по макушке, спускаясь ниже, к шее. По телу парня пробегает лёгкая дрожь, кожа покрывается мурашками там, где касаются пальцы. Они сжимаются, дыхание перехватывает, и кажется, что невозможно вдохнуть. Тело слегка трясёт, но он доверяет полностью, знает, что Дом ведёт его верно. Время теряет значение; вдохнуть снова невозможно, и всё, что остаётся — ждать. И вот, когда кажется, что силы на исходе, рука ослабляет хватку, даря краткое облегчение.

***

      Сегодня днем Дом предложил сыграть в новую игру. Ещё два часа назад он принес коробку и аккуратно положил её перед своим сабом. Парень поднял на него взгляд, и с разрешения медленно открыл крышку. Тогда по его телу первый раз за день пробежала дрожь — предвкушение, смешанное с лёгким страхом и любопытством. Внутри лежали те перчатки, беруши, коробочка с чёрными линзами без зрачков и длинный кляп. Ошейника не было — саб носит его каждый день и снимает только по разрешению Дома. Ему нравилось это чувство принадлежности, а ещё больше — то, что он видел в коробке. Он протянул руки и тихо кивнул, принимая всё, что ему предложено.       Жест был понятен без слов. Мужчина улыбнулся, взгляд его был мягким, но полный власти. Мгновение — и ладони уже легко касаются парня, словно проверяя границы и уверенность. Началось. Контроль передан. Большие, сильные руки бережно надевают первую перчатку на нежную ладонь саба. Потом вторую. Они затянуты так, что больше руками невозможно прикоснуться к чему-либо: не поправить волосы, не проявить жест. Полное ощущение зависимости.       Следом идут линзы. Парень медленно поднимает голову и отпускает напряжение. Он знает что Дом сделает всё аккуратно и бережно. Минута — и мир вокруг исчезает. Темнота окутывает его глаза, хотя они открыты.       Впервые, когда они пробовали это, он не выдержал даже часа — тогда было слишком много для него. Сейчас же всё кажется блаженством. Он не видит и не чувствует ничего вокруг, ощущает лишь любовь и доверие. Сильные руки на теле — единственное, что имеет значение. Он знает что это может быть только его любимый человек.       С берушами в ушах слышен лишь ритм сердца. Тук-тук, тук-тук, спокойный и размеренный. Теплые пальцы скользят по лицу, мягко ведут по губам, давая знак открыть рот. Туда входит силиконовый кляп, по форме напоминающий член, лишающий возможности говорить. Парень предпочёл бы, чтобы это был не силикон, но сейчас важно довериться полностью.       В данную минуту он — маленький, хрупкий комок ощущений. Он словно плывёт в пустоте, не слышит и не видит, не может говорить. Всё, что остаётся — ощущать присутствие своего Дома рядом. Тот берёт его за руку и ведёт куда-то.       Под ногами знакомый ворс ковра — значит, это кабинет. Здесь ему предстоит опуститься на колени возле рабочего места мужчини, присесть на заботливо подготовленную подушечку, склонить лоб к сильному бедру и ждать. Парень чувствует тепло рук, лёгкое давление на макушку или шею, нежность в каждом движении. Мир сужается до этих ощущений, и в нём есть только доверие, любовь и полная преданность.       Парень знает точно: вокруг слышно тихое клацанье клавиатуры, а возможно, даже разговоры по видеосвязи. Он уже сотни раз находился на коленях во время работы мужчины, но очень редко Дом лишал его всех ощущений сразу.       Такое происходит только тогда, когда требуется больше контроля — в моменты переживаний, стресса или внутреннего напряжения. Это успокаивает внутреннюю сущность обоих, помогает сосредоточиться и укрепляет чувство доверия.       Сколько прошло времени — он не знает. Может, час, а может, пять. Когда можно просто сидеть и полностью раствориться в ощущениях, не думать о бремени жизни, время течёт иначе. Каждый вдох и выдох строго контролируется тугим ошейником, дыхание медленное, не сбиваться — иначе ощущение будет неполным, инача начнёт не хватать. Язык расслаблен, чтобы не возникал рефлекс из-за длинного кляпа. Он не может ничего сказать и услышать ответ также невозможно. Остаётся лишь ощущать то, что дают и разрешают - прикосновения и тепло.

***

      Дом смотрит на часы. Уже прошло четыре. Работу можно сворачивать. Сущность внутри, погружена в спокойствие, а саб возле ног - в полное доверие и ощущение абсолютной зависимости.       Верхний наслаждается видом — таким нежным, хрупким и одновременно трепетно подчинённым сабом. Как приятно осознавать, что он полностью контролирует ситуацию. Может мягко зажать нос, перекрить дыхание, направить движения. Парень не знает, куда опустится рука, какое действие будет следующим. Но Дом не спешит, сейчас ему нельзя быть резким. Сейчас он бережно удерживает контроль, так как саб уязвим, его тактильные ощущения усилены и он наверняка на пути в "спейс".       Мужчина осторожно поднимает его на руки. Саб прижимается к шее, тихо хнычет, пытается ухватиться руками за одежду, но ограничения мешают. На шортах виднеется влажное пятно — маленький уже давно потек. Ему приятно осознавать, что он находится под полным контролем, что каждый его жест и дыхание отслеживаются.       Он не знает, куда его несут, пока не ощущает мягкую постель под собой. Прикосновение пальцев теряется, сердце бьётся быстрее, усиливая чувство уязвимости. Он тянется за теплом рук Дома, поворачивает голову, подгибает колени, пытается найти, попросить дотронуться, но вместо слов выходят лишь приглушённые всхлипы и тихие стоны.       Мужчина любит смотреть на извивающегося парня, но слишком долго оставлять его в депривации нельзя. Поэтому он прижимает одну руку к животу, затем вторую, аккуратно сминает мышцы, вдавливая их в тонкую талию, опускается ниже, забирается под шорты и стягивает их по стройным ножкам вниз.       Всё выглядит очень красиво. Сегодня его мальчик не закрыт в поясе — иначе от всей этой ситуации он точно сошёл бы с ума. Но ничего, в будущем Дом лишит его полностью всех чувств, будет контролировать каждый вдох, каждое движение, но не сейчас. Сейчас его саб уже прекрасно себя показал. Без слуха, без зрения, ох, эти чёртовы чёрные линзы… В них он выглядит как беспомощный котёнок, а руки, скрытые за перчатками, — длинные, прекрасные пальцы, которыми он сейчас не в состоянии воспользоваться. Он может лишь тихо вскидываться, толкать кулачками и скулить.       На промежность парня выливается полбанки смазки. И вот уже в нём два пальца растягивают, подготавливая к толстому члену Дома. Слишком много ощущений, все чувства сосредоточены внизу. Он так хочет увидеть его, посмотреть на его сильную шею, заглянуть в тёмные глаза.       Он чувствует, как в него входят. Стимуляция становится в несколько раз сильнее. Руки пытаются ухватиться хоть за что-то, за простынь — но даже это ему не позволено. Хочется кричать от переизбытка ощущений, хочется попросить разрешения кончить. Хочется услышать тихое рычание мужчины, но всё, что он может — быть здесь, быть хорошим сабом и отдавать всего себя, главное — доверять.       Дому видно, что парню тяжело. Он останавливает толчки и поднимает руку к ушам, снимает беруши. У того сейчас возвращается одно из чувств, поэтому старший начинает что-то шептать ему в ухо и погружается глубже. Потом щёлкает защёлкой на кляпе и снимает его, начинает нежно целовать губы. И в какой-то момент, когда тело под ним начинает сильнее дрожать, он разрешает кончить.       У саба всё взрывается, в темноте перед глазами мерцают звёздочки. Ему хочется говорить, но разрешения не было, сейчас ещё нельзя. Силы покидают тело, и разливается приятная нега. Внутри тепло.       Он слышит похвалу: что он хороший мальчик и отлично справился. И самое главное — теперь ему можно говорить. Он произносит только три слова о любви. Сил больше нет, и он проваливается в сон.

***

      Дом уже сидит на чистой кровати, спираясь спиной о стену. Его нежный мальчик лежит полубоком на груди, дышит тихо и ровно, ощущая тепло мужчины мужчины и остатки контроля, которым он был окружён.       Сняты перчатки, одежда и ошейник. Скоро он проснётся и увидит только темноту, так как линзы ещё не убраны с глаз. Он ерзает, пытаясь пошевелиться, и тихо тянется к Дому, ощущая лёгкую растерянность и одновременно удовлетворение от безопасности, которая его окружает.       Мужчина осторожно касается его щёки, аккуратно снимает линзы и капает капли для глаз от раздражения. Парень ощущает одновременно облегчение и даже разочарование, мир вновь становится осязаемым. В комнате слышится лишь тихое дыхание и сердцебиение. Парень прижимается к Дому, чувствуя его тепло и стабильность, позволяя телу полностью расслабиться. Мужчина же получает тихое удовлетворение от контроля, от возможности направлять и заботиться. Они любимы и любят в ответ.

***

      Позже они лягут спать, уставшие, но наполненные спокойствием и счастьем после совместной сессии. Через несколько дней саб принесёт коробку с тугим мешком на всё тело, показывая желание передать больше контроля. Дом улыбнётся, понимая важность этого шага, как новую ступень доверия.