late night talk

Король пал. Тирания Джека над Пандорой, ее ресурсами и людьми наконец-то закончилась, пять лет жизни при его мучительном режиме, наполненным страхом и отсутствием какой-либо надежды на завтрашний день, - всему этому был положен конец. Естественно, его смерть не решила всех проблем. Пандора по-прежнему была наполнена сокровищами и тайнами, и, пока все это существует на планете, ничего не помешает абсолютно каждой корпорации со всех шести галактик охотиться за ними. Но прямо сейчас… наступил момент, чтобы отпустить все это. Момент, когда человек, которого знали как Красавчик Джек, наконец-то по-настоящему исчез. И за его смертью последовало празднование. Этот день был днем безудержной радости и смеха, эхом разносящихся по улицам Убежища. День для того, чтобы заглушить боль, хотя бы на такое короткое мгновение забыть о всех страданиях и потерях, с которыми пришлось столкнуться на пути к этому моменту. Празднование проходило в баре Мокси. Других вариантов просто не было. Музыка наполняла каждый уголок бара, разносились радостные речи и громкие удары бокалов друг друга, сопровождаемые восторженными тостами. Создавалось впечатление, будто каждый из жителей Убежища мог поместиться в этом баре и вдребезги напиться. Конечно, Мокси пару раз говорила о том, как она “жалеет, что раздает весь алкоголь бесплатно”, но это было ложью - видя эти счастливые лица и слыша радостные речи, она ни секунды не жалела об этом, по-настоящему чувствуя себя частью этого праздника. И, смотря правде в глаза, она сама была невероятно рада смерти Джека. Естественно, даже такой праздничный вечер не смог обойтись без происшествий: Железяка, проливший на себя целый поднос с выпивкой и устроивший этим короткое замыкание, которое чуть всех не угробило; Мордекай, который напился в стельку и сначала начал плакаться о своей любимой птице, а потом - о своей огромной любви к Мокси. И, конечно же… пьяные драки, невероятное количество потасовок из-за сущих пустяков. Но, справедливости ради, зрелище двух в шутку сражающихся сирен, которые захотели помериться силами, заставило Мокси еще больше сожалеть о потери своей арены. Даже хорошо было оказаться окруженной людьми и их теплом, которое казалось таким недосягаемым на такой ничтожной планете, как Пандора, и для такой женщины, вынужденной хвататься за каждый момент. Празднование продолжалось с утра до глубокой ночи, до того момента, как луна не оказалась в самом центре небосвода, а каждая звезда не была как на ладони. Холодный воздух, проникающий в пустой бар, впервые казался таким нежным и успокаивающим. Мокси смотрела на разбитые рюмки, в осколках которых так красиво отражались луна и звезды. Только в эту ночь разбитые бокалы могли казаться такими красивыми. Убирая и выбрасывая осколки, Мокси услышала громкий скрип двери бара. Кто мог даже в теории сюда вернуться? Это опять Маркус пришел уговаривать ее вернуться к нему? Или, может, Лилит хочет еще немного поболтать с ней, в попытках успокоить свою тревожную натуру? Или… о, господи, как же Мокси надеялась, что это не Железяка. – Что-то забыла, солнышко? – спросила своим чарующим и сладким голосом Мокси, словно кошка, играющая со своей добычей. Но в следующую секунду она застыла с уцелевшем стаканом в руке, уставившись на ее посетителя. Мокси потеряла самообладание всего на секунду, прежде чем поставить стакан на стойку и сказать как ни в чем не бывало: – Ох… рада тебя видеть. При тяжелых шагах фигуры, вошедшей в бар, издавался негромкий звон, исходящий от железной обшивки ее ботинок на маленьких каблуках. На ней было темно-серое пальто, так хорошо скрывающее следы засохшей крови, и револьвер, покачивающийся в кобуре на бедре женщины. И, конечно… самая отличительная черта - шляпа шерифа. Не хватало только так просящегося в образ значка с шерифской звездой на груди. Женщина села за стойку бара, кинула на нее шляпу и полезла в карман пальто, чтобы достать смятую и перепачканную в крови купюру и небрежно бросить ее в банку для чаевых Мокси. Прямо напротив нее сидела Ниша - с ее холодным и слегка пугающим взглядом. Красивая, наполненная ядом леди, заявившаяся в ее бар так поздно. Шериф, или, вернее сказать, бывший шериф, сохраняла молчание. После смерти Джека все жители Линчвуда разбежались, понимая, что теперь нет никакой необходимости подчиняться законам жесткого шерифа и добывать драгоценный эридий. Конечно, Законница пыталась убить всех, кого посчитала за предателя себя, своего возлюбленного и своего города. Но теперь Ниша могла быть шерифом только города-призрака. В воздухе повисает тяжелое молчание, пока Кадам наконец-то не прерывает его: – Налей мне самого крепкого, что у тебя есть. Мокси не верила, что эта женщина заявилась в ее бар после смерти Джека и, что еще более странно, сразу же не пристрелила ее. Шериф просто… сидела здесь, излучая привычную наглость, ярость и мстительность. Но сейчас она была лишь тенью самой себя, безжалостной бандитки и еще более безжалостного шерифа, с которой Мокси “посчастливилось” познакомиться лично после того, что произошло между ними на Элписе. Хотя, вернее будет назвать это попыткой убийства. Мокси еще пару долгих секунд смотрела в блеклые золотистые глаза Ниши. Бывший шериф явно пришла сюда не для того, чтобы выпить за упокой Джека. Одна рука Мокси переместилась за пару сантиметров от кобуры пистолета, в любое мгновение готовая выхватить “Рубин” и выстрелить ковбойше прямо в лицо, но… похоже, что пока в этом не было необходимости. – Как скажешь, солнышко, – ответила Мокси в своей привычной манере и потянулась за бутылкой виски, что налить его в стакан. Она не спускала своих голубых глаз с Ниши, все ожидая, что бывшая Искательница Хранилищ устроит здесь перестрелку. Мокси поставила стакан перед Нишем, скрещивая руки на груди и наклоняясь над барной стойкой, глядя в глаза женщине. – Дорогая, зачем ты сюда пришла? – Выпить… очевидно? Тихо ответив Мокси, Ниша начала вертеть свой стакан будто в попытках рассмотреть, было ли в нем что-то кроме алкоголя. Проверка не заняла много времени, и Ниша опустошила бокал одним глотком, попутно морщась от количества алкоголя. Ниша сжимала пустой стакан настолько сильно, слова хотела вдребезги разбить его. Какой разительный контраст по сравнению с той девушкой, которую Мокси знала много лет назад. – Выглядишь так, будто тебя изрядно помотало. Изначально Мокси и не заметила, какой усталой и разбитой выглядит Ниша. Ее глаза, когда-то казавшиеся наполненными жизнью и огнем, теперь выглядели абсолютно пустыми. Размышляя об этом, Мокси вновь наполнила стакан Ниши. Законница тихо смеется, наблюдая за тем, как наполняется ее стакан. – Как будто я могу выглядеть по-другому… Это ты устраиваешь вечеринку в честь смерти моего парня. Мокси захотелось закатить глаза. Ниша должна быть благодарна за то, что Искатели Хранилища забыли про ее жалкий маленький городок и не повесили ее на ее же собственной виселице. И тем более не сидеть тут и не плакаться, что ее своего-рода-парень, а, по совместительству, самый ужасный человек во всей галактике, мертв. – Разве ты тоже не должна быть не мероприятии? Похороны и все такое? – небрежно бросила Мокси, глядя на женщину перед собой. Ниша вновь выпила виски залпом, не отвечая на вопросом. В прошлом, Кадам обязательно выплюнула бы парочку ядовитых слов, но сейчас она просто молчала, пораженная и слегка сломленная. Мокси не могла для себя решить, стоит ей смеяться над этой картиной или сдержать себя, но она не могла отрицать, что такой печальный вид этой женщины невероятно поднимал ей настроение. Еще один плюс смерти Джека. Наблюдая за Нишей, мысли Мокси вернулись к идее похорон Джека. Да, Искатели Хранилища сказали, что ничего не делали с телом Джека, но вряд ли кто-нибудь из гиперионского планктона рискнул бы своей шкурой, чтобы его забрать. Но похороны - это, безусловно, помпезное мероприятие, и такая огромная компания не могла упустить такой возможности “траурно” попрощаться со своим самым влиятельным генеральным директором. Действительно ли Ниша стояла перед пустым гробом? Стояла даже без возможности нормального попрощаться со своим возлюбленным? Мокси резко оборвала себя, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Какого черта она вообще испытывает жалость к Нише? Она должна была рассмеяться ей в лицо, а не жалеть эту псину Джека. Тишина вновь воцаряется до того момента, как Ниша не начинает крутить стакан в руках, явно ожидая новой порции алкоголя. – Похороны были полной скукотой, – наконец-то ответила женщина, и к ее голосу вернулась привычная нахальность. – Я всегда думала, что на его похоронах будет куча его золотых статуй, портретов и чего-то жизнерадостного… но нет, его похороны организовывал какой-то новый гендир, так что… да, это было скучновато. Недостаточно мертвых бандитов и его дурацкой смазливой рожи, понимаешь? Мокси тихо хихикнула и подлила Нише виски. – Ох, я понимаю о чем ты, солнышко. Этот идиот всегда хотел умереть со стилем, окруженный женщинами и роскошью. Наверняка, о своих похоронах думал то же самое. – Именно… как он там говорил? С шиком и пафосом? Старый красивый идиот…. Ниша тихо рассмеялась, посмотрев на Мокси с хитрой улыбкой, пока та наполняла ее бокал. – Может, мне стоило убить пару твоих дружков-искателей и притащить их тела к его гробу? Тогда было бы повеселее и не так ску… Ау! – бандитка приглушенно цокнула языком, когда Мокси слегка ударила ее стаканом по лбу, прежде чем поставить его перед ней. – Никаких подобных разговоров в моем баре, солнышко! Иначе я вышвырну тебя за дверь или похороню заживо твое прелестное тельцо. Ниша внимательно посмотрела на нее и вскинула бровь, но Мокси лишь тихонько посмеялась и продолжила протирать ранее брошенный стакан. – Ты такая скучная, Мокси. Неудивительно, что Джек тебя бросил. Мокси закатила глаза. Это так раздражает, но еще больше раздражает то, что она искренне наслаждается разговором с той, что еще день назад была девушкой Джека. – К твоему сведению, это я его бросила. – Ха, правда? То есть, этот ублюдок обманул меня? Жаль, что сама не задушила его до смерти. Ниша смеется над собственными словами, и Мокси замечает боль, пробегающую в ее взгляде. Будто ей самой не больно говорить такое, зная, что Джек уже мертв. И единственное, что помогает ей забыться - эти дурацкие шутки… и алкоголь, конечно же. – Он всегда говорил про то, что это он тебя бросил. Что-то про то, что ты была не такая красивая без макияжа, – медленно продолжила Ниша. – Я всегда подозревала, что он лжет, ведь ты такая милая в своей дурацком комбинезоне и вся в машинном масле. Мокси на мгновение замерла от такого внезапного и прямолинейного высказывания. Ниша… девушка, которая все это время ненавидела Мокси просто за то, что та - бывшая Джека (ну, или за то, что она пыталась ее убить), признает, что находит ее привлекательной? – Не волнуйся, то, что я назвала тебя милой, еще ничего не значит. Особенно, когда ты в этом своем шлюшачьем наряде и с этим дурацким макияжем. В баре снова воцаряется тишина. Какого черта она вообще говорит такой Мокси? – Че ты там вякнула? Ниша внезапно начинает громко смеяться, а Мокси, понимая, что вышла из образа и определенно не должна была такого говорить, прикрыла рот рукой. – Дрянь, не… в смысле, не смей больше говорить об этой чепухе. – Что, не нравится, когда люди говорят правду про твой кривой макияж? – продолжила смеяться Ниша. – Больше из-за того, что ты назвала меня милой, дорогая. Прекрати сейчас же, пока я не начала жалеть, что не пристрелила тебя еще на пороге. Мокси нервно хихикнула, пряча свое глупое и детское смущение. Она давно привыкла к флирту от других посетителей, но совсем другое дело, когда это женщина, которую она пыталась убить, а еще хуже - женщина, которая встречалась с Джеком. – И почему тебя это так смутило? Или тебя смутило то, что наружу вырвались твои истинные манеры? – фыркнула Ниша. – Тебе нужно быть честнее с людьми. Мокси засмеялась, держа в руках бутылку виски и словно думая, стоит ли наливать ей еще. – Серьезно? И это ты мне говоришь, солнышко? Мокси наклонилась над барной стойкой, приближаясь ближе в женщине и заглядывая в ее золотистые глаза, слегка затуманенные алкоголем. – Ты же не думаешь, что можешь завалиться ко мне в бар посреди ночи, начать плакаться о своем мертвом парне, назвать меня милой, затем начать оскорблять, а после требовать, чтобы я была честной с тобой? Ниша тихо засмеялась, когда ее лицо оказалось на таком мизерном расстоянии от девушки за барной стойкой. – Неа. Если я так сильно раздражаю тебя, можешь просто пристре… Шерифу не выпало шанса закончить свои слова. Мокси заставила ее замолчать поцелуем - нежным и невинным. Законница просто замерла и уставилась в ее голубые глаза, затемненные фиолетовым цилиндром. Их губы соприкоснулись скорее с любопытством, нежели со страстью. Мокси застывает, молча ожидая разрешения продолжить. И она его получила. Ниша запустила руку в уложенные кудри Мокси и притянула ее ближе. Ее губы встретились с губами Мокси, углубляя поцелуй, превращая простое прикосновение в нечто большее. На мгновение показалось, что время замерло, а в мире остались только две женщины, полностью отдававшие себя друг другу в этом поцелуе. В этот короткий момент все их заботы и тревоги исчезли, их первая встреча, причина, по которой Ниша пришла в этот бар, - все это забылось. Осталось лишь ощущение губ друг друга. Мокси прерывает этот нежный поцелуй первой, смотря на разгоряченную и тяжело дышащую Нишу. В баре снова воцаряется тишина, но не такая, как раньше. Будто воздух стал более горячим, а тусклое освещение - более личным и интимным. Шериф ошарашенно смотрит на нее, пытаясь прийти в себя после поцелуя, а Мокси уверенно и легко утирает рот тыльной стороной ладони. – И… какого черта это сейчас было? – наконец прервала тишину Ниша, смотря на расслабленную Мокси, так невинно отводящую взгляд. – Подумала, что поцеловать тебя будет быстрее, чем пристрелить, – тихо хихикнула Мокси, возвращая свой игривый взгляд к девушке. – И, посмотри-ка, это правда тебя заткнуло. Как долго это продлится, прежде чем ты снова начнешь нести такую чушь? Мокси вновь подливает виски в бокал Ниши. Та несколько секунд смотрит на то, как он наполняется, а затем сама начинает смеяться. – И всех посетителей ты так затыкаешь? – Ох, совсем нет… только таких назойливых, как ты. – Назойливых? Может, ты имеешь в виду… безбашенных? – Боже, даже поцелуй тебя не заткнул, – посмеялась Мокси. – Звучишь так, будто хочешь, чтобы я заткнулась снова. – Господи, как Джек терпел твой балабольский язык? – посмеялась Мокси. – Ну, он нашел другие спосо… – Прекрати. Не заканчивай это, не хочу этого знать. Обе женщины смеются, будто пару минут назад между ними ничего не произошло. Ниша берет стакан в руки и пару мгновений смотрит на алкоголь в нем, прежде чем тихо спросить: – Может, выпьешь со мной? – Выпить с тобой? – Мокси выжидает паузу, будто действительно размышляет над этим. – Ну… день был долгий, – второй стакан со звоном опустился на барную стойку. Мокси элегантно подняла свой бокал и задумалась, будто ожидая чего-то. – За что пьем, дорогая? – Ммм… за наш… поцелуй? – Ох, дорогая, было бы странно даже поцелуем-то это назвать, не то, что пить за это, – усмехнулась Мокси. – Справедливо, – усмехнулась в ответ уже Ниша и подняла бокал. – Тогда, может нам стоит выпить за его смерть? – Что ж… это звучит получше. Их бокалы встречаются с громким звоном, когда они произносят практически в унисон: – За смерть Джека.