Пламенная воля

В нескольких десятках километров от города наша группа остановилась на поляне, так как был уже закат, а ночью ехать было опасно. Рин и Анеко вышли из повозки. На голове Рина было много косичек, которые делала Анеко из-за того, что ей было скучно. Акио посмеялся и сказал:  — Ты серьезно выглядишь как девочка. Ладно, Рин, давай иди сюда, помоги мне разложить палатки.  Рин подошел к Акио и начал помогать ему делать лагерь. Когда они обустраивали стоянку, Анеко просто сидела на карете и смотрела вдаль. Рин, не желая, чтобы она бездельничала, хотел крикнуть ей, но Акио дал ему подзатыльник.  — Даже не пытайся, она ничего не будет делать... Ее отец воспитал ее так, что она очень избалована, и он давал ей все, что она хотела, так что не советую тебе ее беспокоить. А то кто знает, что она у отца попросит, когда вернется...  Рин сглотнул, понимая риски, и просто кивнул, продолжив раскладывать палатки. К тому времени, как стемнело, палатки были разложены, а Акио разжег костер при помощи воли. Группа села вокруг костра, насадив небольшие кусочки хлеба на палочки, и поднесла их к огню. Костер потрескивал, а на фоне уже был закат, который осветил поляну нежным оранжевым светом, украшавшим и без того красивое лицо Анеко.  Вдруг Акио заговорил:  — Итак, Рин, у меня к тебе вопросы. Во-первых, где твои родители?  Рин ответил:  — Ну... я не знаю. Последний раз я видел их... четыре года назад, когда сбежал от них. А так, я сейчас не знаю, что с ними...  Акио продолжил:  — Тогда второй вопрос: какая у тебя воля, Рин?  Анеко слегка напряглась, желая услышать ответ Рина.  — Мне тоже интересно, какая у него воля... Уверена, что воля какого-нибудь фермера или, максимум, какого-то там повара...  Рин сглотнул и через несколько секунд ответил:  — Я не знаю... У моих родителей не было достаточно денег, чтобы сводить меня на анализ воли, из-за чего я так и не знаю, какая она у меня...  Акио покачал головой, тихо посмеявшись.  — Хех, помню, как я тоже, как и ты, не знал свою волю. Моя семья была бедна настолько, что я даже не мог узнать, какая у меня воля. Ну ничего, как будем в городе, мы это выясним.  Анеко покачала головой.  — Ты серьезно думаешь, что я потрачу собственные деньги на то, чтобы узнать его слабую волю? Нет. Поэтому, когда будем в городе, я запрещаю вам тратить мои деньги на всякое барахло и тем более на проверку воли этого... Даже слов, чтобы его назвать, не найдется.  Остальную часть вечера они провели в тишине, жаря хлеб на костре. Когда солнце полностью село, стало очень темно, и только светлячки освещали пространство, а кузнечики в траве стрекотали, создавая успокаивающую симфонию. Анеко первая пошла в свою палатку, решив отдохнуть. Она крикнула из палатки:  — Я буду спать одна, так что никто сюда не заходит!  Акио почесал затылок, думая, что делать. Палаток было всего две, и перед ним стоял выбор: уступить место Рину, из-за чего самому придется остаться на улице (а сейчас было довольно холодно), или самому занять место. Акио спросил у Рина:  — Рин, ты хочешь в палатку или тебе на воздухе будет легче спать?  Рин ответил:  — Думаю, я посплю на улице, так что идите спите.  Акио выдохнул и, прежде чем войти в палатку, поклонился Рину в знак благодарности.  Рин остался один на улице, не считая кузнечиков, стрекочущих в траве, светлячков, мерцающих вокруг лагеря, и спящих лошадей неподалеку. Он лег около уже тлеющего костра, а легкие угольки, оставшиеся от разжигания огня, медленно кружили в воздухе.  Рин постепенно провалился в сон...  Через некоторое время он снова оказался в черной комнате, но что-то было не так... Фигура... Она смотрела на него. Рин слегка вздрогнул, а за столом появился стул, состоящий из черной материи. Фигура указала на него, приглашая сесть. Рин немного колебался, но все же сел.  Он попытался что-то сказать, но не смог — из его губ вырвался лишь вздох, но никаких слов не прозвучало. Фигура беззвучно рассмеялась и поставила перед Рином кружку — такую же черную, как и все вокруг, но жидкость в ней была белая, скорее даже перламутровая, переливающаяся радужными оттенками.  Рин осторожно сделал глоток. На вкус напиток был сладким, с легкой кислинкой, а в жидкости плавали маленькие кусочки чего-то, напоминающего губку, но на вкус они были как шоколад. Хотя Рин и не знал, каков он на вкус, этот новый оттенок взорвался на его языке, заставив быстро допить оставшуюся жидкость.  Он отставил стакан, а фигура вежливо указала на белую дверь, которая появилась за его спиной. Рин встал со стула, в последний момент взглянув на фигуру — ему показалось, что он начинает различать черты ее лица... Но неведомая сила вытолкнула его за дверь...