Что ждет нас

Голова у Сириуса гудела так, словно в черепе свили гнездо противные докси. Казалось, надоедливые твари копошились в его мозгах, делая утро понедельника особенно тяжелым. Сириусу не привыкать, хотя, гуди голова после пьянки, было бы хотя бы не так обидно. Однако, никакой пьянки накануне не было. Просто понедельник, просто утро и просто нечеловеческое желание спать. Именно поэтому, как настоящий стратег, Блэк выбрал в этом году для изучения Прорицания. Зубрить ничего не придется, на утренних занятиях можно высыпаться, а как дойдет дело до практики – реализовывать свой творческий потенциал. Что-что, а фантазировать Сириус умел. Мог бы запросто сдать ТРИТОН по выдумыванию. Ну а пока – гриффиндорец очень удобно расположился за круглым столиком с грязно-оранжевой скатертью, сложил руки и опустил на них голову, чтобы подремать. – Не ожидала тебя тут увидеть, Блэк. Сириус нехотя приподнял подбородок и разлепил глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось. Лили Эванс фыркнула, спихнув с софы помятую (и практически пустую) сумку Сириуса, чтобы водрузить свой аккуратный, забитый книгами портфель. Сириус лениво пнул сумку так, чтобы она оказалась рядом с ним. – Аналогично, Эванс, – протянул Сириус, подавив зевок. – Что твоя рациональная голова забыла среди карт таро и магических шаров? Неужнто выучила все свои листочки-цветочки и решила скоротать время? Вообще-то, когда Блэк поделился с друзьями идеей заполнить расписание Прорицаниями, особой поддержки никто не выказал. "Лучше бы ты сдавал Трансфигурацию, придурок", - мило заметил Сохатый тогда. Сейчас же Бродяге не терпелось ехидно поведать другу о том, что тот упустил потрясающую возможность не только легитимно бездельничать, но еще и держаться за ручки с Эванс. Кстати об Эванс. Встретить её в классе Прорицаний было так же странно, как не встретить Эванс в библиотеке. Все-таки, в эту обитель гаданий для выпускного курса собрались, мягко говоря, не самые блестящие студенты Хогвартса. Это были исключительно девчонки, и каждая была либо жуткой копией профессора Трелони, либо безмозглой девицей, что не могла сдать экзамен по настоящему предмету. Эванс не вписывалась ни в одну из этих категорий. Не ответиы на саркастичный вопрос Блэка, Лили лишь закатила глаза в своей фирменной манере и с грохотом выложила на круглый столик какой-то потрепанный фолиант. Это была темно-синяя вспученная книга в потрескавшемся кожаном переплете. “Славянские языческие гадания” – прочитал Сириус, чуть присмотревшись к выцветшему теснению заголовка. Отлично, теперь он хотя бы знал тему занятия. – Поделишься учебником? – промычал он. Эванс закатила глаза снова, но книгу все же развернула. Несмотря на то, что занятие началось уже несколько минут назад, профессора все еще не было. Из-за чего шепотки, привычно опоясывающие эту аудиторию, становились громче и даже превращались в настоящие разговоры. Например, в звонкий медовый голос слизеринки Мередит Гринграсс. Как раз из категории дурех, кому нужно было закрыть экзамены с приличными оценками, а ума хватало только на мистические пасьянсы. – Блэк, садись здесь, – протянула она, а когда увидела, что Сириус не шелохнулся, добавила, – грязнокровки приносят несчастья, ты знаешь об этом? Лили делала вид, что увлеклась чтением, но Блэк заметил, как лежавшая на столе девичья рука сжалась в кулак. Эванс умела многое. Сириус мог бы даже нехотя признать, что девчонка была по-настоящему талантливой ведьмой. Но чего она так и не смогла сделать за шесть лет существования в магическом мире, так это отрастить броню. Даже несмотря на роман с Поттером, она почти всегда пасовала, если речь заходила о чистоте её крови. Поэтому, Эванс поступала как умела – молчала и не реагировала на провокации. Сириус бы тоже промолчал. Все таки, ему было до одури лень вступать в перепалку с идиоткой вроде Мередит. В конце концов, чистота крови Блэка волновала очень мало – он знал не понаслышке, что проткни чистокровку ножом, и потечет красное. Сириус бы молчал, не влезь в разговор еще одна слизеринская идиотка. – Фу, Дитти, оставь это щеночка. Он предатель крови. Такая компания гарантирует не просто "несчастья", это уже походит на злой рок. С Оливией Забини, которая когда-то не казалась такой идиоткой, у Сириуса случился бурный и непродолжительный роман позапрошлым летом. Девчонка с мамашей гостили в мрачном поместье Блэков, ну и как подобает тинейджерам, Олив и Сириус занимались своим первым неловким сексом в его красной (вопреки негодованию матери) гриффиндорской спальне. По возвращению в школу, Сириус решил сделать вид, что ничего не было. Олив его резонно за это возненавидела. – Будет не только грязной кровью вонять, но еще и псарней, – не унималась Олив, – ну и мерзость. Вовек не отмоешься. – Милая, тебя это не особо заботило, когда ты скакала на моем члене, верно? – не выдержал Сириус. Он нехотя разогнулся и нашел взглядом Забини. Её милое личико дрогнуло в злобной гримасе. Однако, не успела она открыть рот для новой колкости, как в аудитории, наконец, появилась профессор Треллони. Укутанная в шаль и с огромными очками, она походила на застрявшую в паучьем коконе стрекозу. Женщина оперлась об учительский стол, который, кстати, тоже был круглым, и принялась читать лекцию. Кажется, это было лекция. Кажется, потому что Треллони начала ее очень витиевато, ссылаясь то к своей прабабке, то к духам леса. Так или иначе, после этого скучнейшего рассказа о язычниках, колядках и прочей такой ерунде, к которой Блэк был абсолютно равнодушен, настал черед практики. – Поставьте ширму, милые… да-да, вот так. На каждом столике стали появляться небольшие светлые ширмочки. Эванс трансфигурировала её из листа пергамента. Ширма получилась немного кривой, но в целом нормальной. “У меня вышло бы лучше”, – хмыкнул про себя Сириус, наблюдая за Лили приоткрыв глаза. – Далее возьмите чистый пергамент и сформулируйте вопрос. Вложите в этот вопрос сильное намерение, вообразите как можно ярче…да-да, именно так… а затем скомкайте лист и подожгите. На блюдце, мисс Элбоу, на блюдце! Не нужно прожигать мои скатерти. Пусть тень тлеющего пергамента ответит на ваш вопрос… Зал заполнился скрипом перьев и шелестом скомканного пергамента. – Что ты напишешь, Эванс? – шикнул Сириус, нехотя доставая перо из своего помятого кулька. – Не твое дело, – девушка лишь двинула пергамент к себе поближе. Если бы Сириус умел закатывать глаза так же филигранно, как Эванс, он бы это непременно сделал. Сама мысль о том, что горелая бумажка вдруг ответит ему (или кому-бы то ни было еще) на вопрос о будущем, была просто нелепа. Блэку даже не верилось, что Эванс на полном серьезе принимает в этом участие. Бродяга сперва хотел поджечь пустой листок, но затем ему на ум пришла миловидная староста Рейвенкло Миранда, которую он окучивал вот уже пару недель. “Когда Миранда Вэйн даст мне потрогать свои сиськи?” – вывел Блэк на пергаменте, расплываясь в довольной ухмылке. Вообразить это было проще простого, однако увлекаться он не стал, потому что настроение на учебу точно бы пропало. По аудитории начал раздаваться запах паленого, сосредоточенные шепотки и задумчивые реплики Треллони. Наконец, когда очередь дошла до них, и профессор оказалась рядом, Лили выпрямила спину и взмахнула палочкой. – Инсендио! – из аккуратной тонкой палочки вылетело несколько оранжевых искр, в мгновение зажигая бумагу. Скомканный пергамент неспешно разгорался, корчась под пламенем, а Эванс и Трелони завороженно уставились на ширму, разглядывая тени. – Я вижу тут… лес, – неуверенно начала Лили, – молнию, оленя, и… кажется, дом. Сириус нахмурился и решил тоже всмотреться в тень. Как и ожидалось, он увидел там лишь причудливые бугорки, которые не имели ничегошеньки общего ни с оленем, ни с домом. – Ох, моя милая…— дослушав доклад студентки, запричитала Треллони. Надвинув очки сильнее на нос, он вздохнула, – смерть… здесь только смерть, моя дорогая. Я ценю вашу целеустремленность, из года в год вы приходите на мои занятия, дабы увидеть в своем будущем что-то еще, милая, но от судьбы не уйдешь. Смерть, скорая смерть и погибель. Ах, как жаль… Ну ничего, я зачну вам эту работу. За старание, моя милая, за старание. Сириус с трудом подавил смех, однако, взглянув на Эванс, его веселье улетучилось. То ли она всерьез верила в бред этой чокнутой дамочки, то ли ее вывела из себя снисходительная манера общения Треллони, но девушка оцепенела и замолчала. Очень нехарактерно для Эванс. Как бы то ни было, у Блэка внутри что-то съежилось и он решил, что не может оставить это вот так. – Моя очередь, профессор, – прочистив горло, Сириус повторил взмах палочки и поджег свой пергамент. Через мгновение на кривоватой ширме заплясала тень с его предсказанием. В этой тени он увидел тоже самое, что и на тени Эванс – ничего. – Что ж, я вижу себя и… ого, это я и Миранда Вэйн! По залу прокатился робкий смешок. – Профессор, я вижу... Мерин меня дери, я вижу, как Миранда берет меня за руку, и мы идем в спальню старост. Ого, я и не думал, что в спальне старост такой огромный диван! Сириуса никто не прерывал, напротив, все, как будто бы даже притихли. – Профессор, это то, о чем я думаю? Я вижу, как присаживаюсь на этот здоровый диван, а Миранда опускается рядом на колени. Она протягивает руку, что расстегнуть мою ширинку, а затем… – Достаточно, – мягко прервала его Треллони, но Сириус уже вошел в кураж и расцветающий по залу смех однокурсниц его лишь раззадорил. – Подождите, я в процессе предсказания! Вы видите это? Она снимает свой форменный свитер и… ого, черт, а я-то думал, будет на что посмотреть. Оказывается, все дело в специальном лифчике. Треллони взмахнула палочкой и тлеющий пергамент рассыпался в пепел. – Некоторые предсказания должны оставаться конфиденциальными, мистер Блэк, – проговорила она без капли иронии, – однако, у вас и вправду тончайший дар к ясновидению, мой дорогой. Я рада, что в этом году вы с нами. Похлопав его по руке своей сухой маленькой ладонью, она двинулась дальше вглубь зала. Сириус самодовольно запустил пятерню в свои взлохмаченные черные волосы и расплылся в ухмылке. Сонливость растворилась вместе с раздражением, которое Блэк ощутил, когда Треллони нагадала для Эванс сущую погибель. Он бросил взгляд на гриффиндорку и с удовольствием отметил, как она пытается скрыть улыбку, склонившись над пергаментом. – Ну ты и придурок, Блэк, – резюмировала она, зачем-то переписывая из фолианта то, о чем их даже не просили. – Эта дамочка чокнулась еще задолго до нашего поступления, Эванс, – сказал Сириус. – Она нагадала моим кузинам предсказаний одно лучше другого: Бэлле бесславную кончину, Меде потери близких, а Цисси несчастье в личной жизни. Прикинь, несчастье в личной жизни! Интересно, эта сумасшедшая в курсе, что Нарцисса вышла замуж за Малфоя? Эванс вновь закатила глаза и вернулась к переписыванию фолианта. – Спасибо, – вдруг буркнула Лили, не глядя. Сириус, сделав вид, что не услышал, уронил голову на стол и продолжил бездельничать. После удара колокола, Лили бросила ему что-то типа “не опаздывай на зелья” и скрылась из класса как можно скорее, не забыв свою дурацкую книгу. Пока Сириус медлительно собирал свои немногочисленные вещи, мимо него скользили девчонки. Кто-то хихикал, кто-то бросал высокомерный взгляд. Олив и Мередит прошли с демонстрацией холодного безразличия. Наконец, разобравшись с вещами, Сириус вдруг обратил внимание на скомканный недогоревший пергамент Эванс. Любопытство перевесило, и Блэк раскрыл обугленный комок. Аккуратным высоким почерком изумрудных чернил было выведено: “Что ждет меня в будущем?” Сириус фыркнул, скомкав клочок бумаги посильнее. Не нужно быть предсказателем или астрологом или еще каким-то мистическим чудаком чтобы узнать, что ждет Эванс в будущем. Они с Поттером совершенно точно поженятся, на это Блэк был готов поставить все свое наследство от дядюшки Альфарда. Потом Эванс наверняка отучится на колдомедика, и её упрямство в совокупности со знаниями точно сделают её лучшей в Больнице Святого Мунго. Сохатый, конечно же, станет мракоборцем, здесь Сириус мог бы поставить на кон даже собственную палочку. А дальше их ждет классический хэппи-энд - дети, домик в тихом районе, может еще большая рыжая собака. Ну что еще могло ждать их? Сириус ухмыльнулся своим мыслям, поправил на плече потрепанную сумку и двинулся прочь из класса. На зелья и правда было лучше не опаздывать.