blow me away

Мы познакомились совершенно случайно. Всё случилось весной. В апреле, если быть точнее. Сону вступал в каждый чат, связанный с его интересами, следом же тащил и меня.  Твоё появление меня оттолкнуло; ты казался грубым и высокомерным. Пришёл, над кем-то посмеялся, ушёл. Остальные, в сравнении с тобой, виднелись букашками — мелкими и невзрачными, противными и симпатичными, весёлыми и загруженными. Всё как у людей. Ну, типа, они же люди. Букашки — люди. А ты? Кто-то, не помню точно, подкинул идею о групповом звонке. Нас же больше сотни. Уму не постижимо. По итогу втянуты оказались человек семь. Включая и тебя.  Ты молчал, лишь отправлял в чат ответы на заданные вопросы или изредка комментировал происходящее. А я говорил, говорил и снова говорил. Смеялся над девушкой Сону, не забывая отключить микрофон. Она звонила ему на мобильный и жаловалась на жаркую погоду, потом кричала на Сону за то, что он не комментирует её публикации в твиттере, затем пародировала животных. Слышимость была хорошей, а мой друг решил не скрывать от остальных личную жизнь. Все много шутили и кричали, пытались петь и придумывать друг другу прозвища. Потратили несколько часов на онлайн разговор, если не больше. Ты продолжал писать в чат. И отчего-то становился обычным. Без этого высокомерия. Люди ощущались людьми. Не букашками. Ты тоже стал похож на человека. Меня больше не отталкивало. От тебя не отталкивало. В этот же день я написал тебе о том, сколько длится беременность у ежихи. Ты сразу же выкупил мою странность и начал развивать эту тему. Кто же знал, что ты пару-тройку месяцев ухаживал за раненым воробьём, и животные для тебя как бальзам на душу. Это подкупало. День за днём мы продолжали оставаться людьми, не возвращались на наши законные места — букашка и высокомерие. Списывались часто. Много о чём, но и бессмысленного немало. Швы в области груди немного трескались.  Ты был одним из тех, кому я мог написать среди ночи что-то вроде «знаешь, как я хочу порой тебя прикончить?», а в ответ получить «что ж, буду рад избавиться от страданий». Я тогда понятия не имел, серьёзен ты или нет. Но меня начинало плавить, что ты отзывался на всё, что я тебе предлагал и подсовывал. Как будто у тебя никогда не было выбора, но по факту без выбора оставался я. С самого начала. Наша близость не достигла и пяти шагов вперёд, но в одну ночь мы затронули тему семьи. И это один из нескольких разов, когда ты подпустил меня к себе настолько. Я не осознавал глубину момента, пока позже не столкнулся с этим же, но без розовых очков. У тебя их с рождения не было и не будет. Ты любишь важные темы до тех пор, пока не приходится говорить о себе. Перенаправлял фокус на меня, а я вовлекался. Ты же интересовался мной! Глупость срезала ещё один шов. Сколько их там всего на сердце?  Я собирал нашу разницу. Знаешь в каких количествах она, Сонхун? Ставлю пятьсот по шкале от одного до ста. Ты состоял в отношениях, как и я. Мы оба, но не друг с другом. Однако это не помешало нам стать лучшими друзьями. Блядские лучшие друзья.  Мы ими никогда не были. Прикрывали то, о чём не следовало говорить вслух ни до, ни после.  А пока мы притирались друг к другу сильнее. Я запоминал каждое прозвище, которое ты мне давал. Оно само, неконтролируемый процесс, механизм невозможно отключить. А ты мои помнишь? Хоть одно. Самое главное назови.  Я подскажу. На ’б’ начинается на ’езумие’ оканчивается. Это ты не забудешь, как бы ни говорил «да с памятью траблы, родной». Мой день рождения, пьяные разговоры под утро, ревность сотрёшь, удалишь, перечеркнёшь, но то раз сказанное безумие останется в твоей голове. Будешь крутить его на всех плоскостях и в сотнях интонаций. Всё оборвётся, кроме madness. Я тебе гарантирую, Сонхун. И твоё ’родной’ очередное прозвище, но никак не: Близкий. Важный. Нужный. Я всегда это понимал. Переубеждал себя в обратном, но правда никогда не покидала ни мои мысли, ни мои ощущения. Я не злился, хотел лишь исправить. То, что не поддаётся правкам и перевоплощениям.  Сонхун, ты весь соткан из стали: убеждения, отсутствие ценностей, нехватка внимания, которую ты маскировал, взгляды на жизнь. Ничего из этого невозможно переписать или хотя бы на одну десятую сдвинуть вправо. Ты выслушивал сотни моих историй, пока я занимался тем, что меня раздражает. Кто придумал учёбу в универе в июне? Сессия в тридцатиградусную жару, физкультура под ливнем, задерживающиеся автобусы.  Ты делал многое для меня, как я считал. Так ли это? Вытягивал из меня проблемы, докапываясь до сути; это цепляло и раздражало одновременно. Я не понимал зачем ты лезешь в душу — никто не делал этого, а ты начал. Как правильно себя чувствовать в такой момент? И существует ли это правильно? Ты сидел рядом, пока я писал ответ на экзаменационный билет. Не спал ночами, успокаивая мои всплески эмоций и беспочвенных переживаний. Ты, казалось, был всегда со мной. Ключевое слово — казалось.  Как кажется, что ночью в коридоре тебя поджидает призрак, если ты пойдёшь на кухню выпить воды. Или когда сидишь в наушниках и тебе слышится, что мама зовёт обедать. Всё кажется. Вот и с тобой так же, Сонхун. Ты Слушал. Слушал. Слушал. Даже обсуждал со мной последние новости и какие-то сплетни.  В нашем дуэте ты был тем самым молчаливым парнем на тусовке, который весь вечер просто наблюдает. Я же без устали говорил и придумывал очередную глупость. Я продолжал собирать эту разницу.  Эмоционально стабильный — нестабильный. Анализирует — выдаёт поток информации. Отдаёт и получает внимание от каждого первого — цепляется за одного. Ни одного оскорбления — на эмоциях блокирует и в сотый раз сбегает. Ты первый, я второй.  Такая разница. Однако, мы оба тянулись к острым ощущениям и желали быть нужными. Ты хотел быть нужным всем, а я тебе. Стыковались от части, а после ты позволял мне разбиваться о реальность. Мои швы расходились один за другим.  Мы стали друг для друга больше, чем друзья. Больше, чем лучшие друзья. При этом писали «люблю» совсем не тем. Но толком этого осознания не было. По крайней мере, у меня. Я придерживался границы, которой никогда не было.  А у тебя? Были осознание и границы?  Я помню, как мы разговорились и перешли черту. Первый раз. Ты ведёшь себя, зачастую, как уёбок, вот правда, но внешне ты пиздецки классный. Если что, секс по дружбе не отменяли. Твой ответ снова подстроился под мои  очередные странные мысли. Или же я прощупывал, можно ли двинуться ещё ближе к обрыву.   Если ты будешь готовить мне, а потом массировать голову, тогда без проблем. И я очень много думал. Об этой недошутке. О тебе. О том, как перебираю пальцами твои волосы. О том, как обнимаешь со спины, пока я делаю нам завтрак. О нас вместе. И не смей меня винить. Ты тоже об этом думал. Хотя бы пару раз в сутки или в неделю.  Я тебя знаю на два балла из всех возможных. Какое число максимальное? Точно, таких не существует. Как и не существует правды в большинстве твоих фраз. Интересно, а ты помнишь о тайминге, когда мы в одно время мастурбировали? Ты у себя дома, я у себя. Я, вот, помню. Июнь месяц, один сданный экзамен и желание расслабиться. Случилось совершенно случайно, мы не сговаривались.  А ещё в голове крутится картинка, как я первый раз на тебя. На твою фотографию. Ну, то самое. Мне казалось, что я дрожу каждой частью своего тела. Я громко дышал. Не знаю, какой магией ты владеешь, но лишь твоего безэмоционального лица хватило, чтоб моё возбуждение вышло за рамки нормального, привычного. Меня тошнило от того, насколько я хотел тебя. Не простого трахаться, заниматься сексом, сношаться. Не кричать якобы от того, что ебусь с самим божеством. Нет-нет. Касаться твоих слишком сухих губ своими. Пальцами водить по лицу; тогда я знал расположение всех твоих родинок. Делить одно дыхание на двоих. Кожа к коже. Чтобы глазами впивался в меня сильнее, чем желал быть окружённым пустыми людьми с их мнимой любовью к тебе.  Это привлекало сильнее, чем твой член во мне. А потом точка невозврата. Твоё признание ночью, мои слёзы. Я радовался, и всё так вау. Оно не было каким-то излишне смазливым и слащавым; оно открывало твою душу и показывало то, насколько я не безразличен тебе. Считай меня наивным дураком, но в тот момент я не мог не поверить в искренность каждого твоего слово. Ты срывал последние швы. Сколько их осталось до финиша? Из странных прозвищ я ушёл в другие. Там точно было ’солнышко’ и что-то про душу. Прости. Теперь и я жалуюсь на свою память. Даже твоё лицо плывёт. Помню густые брови, но не разрез глаз. О чём это я? Ах, да. О нас. Я любил различные тесты и пихал их тебе. Проходили вместе, а потом: «Ты знал, что наши типы личности в отношениях отыгрывают реалиста и того, кто постоянно хочет заботиться об этом реалисте?» «Я так и думал, что ты самый противный в этом мире. Но мне такие нравятся» «А что если у нас кармические отношения? Нет уж, нам с тобой ещё жить вместе» Ты отвечал мне: «Так оно есть. Тебе положено слушаться меня и заботиться обо мне» «Ну вот, сама вселенная против нас» «Готовка и массаж. А вообще, я вовсе не против жить вдвоём» Дни казались сказкой. Мне нравилось, как ты преображался. С другими ты оставался кем-то вроде короля, со мной же окунался в ласку и подставлялся под тепло.  Но ты никогда не менялся. Я не считывал твои настоящие мысли и чувства, только погружался в свои ощущения. Они полностью про тебя и для тебя. Ты любил планировать что-то о нашей семье. Утверждал, что заведём дочь. В мире это не проблема. Сонхун, ты доказывал, что мы придумаем для этого всё возможное и невозможно.  Про ребёнка, в целом, вышло странно. Мне снился сон, что держу в руках что-то маленькое, на тебя похожее. Хнычет и хнычет, а рядом с тобой успокаивается. Я не мог выкинуть это из головы ещё очень долго.  Мы даже думали над именем. Тебе понравился мой вариант. Я знаю, что спустя время ты всё ещё хотел дочь. А сейчас? Кажется, ты не хочешь ничего и никого. Банальной разгрузки и забыться. Хотя бы на один вечер. Я считал, что в наших отношениях достаточно всего. Разговоры, заигрывания, нежность, юмор, любовь. Но я совсем перестал учитывать, что мы разные на пятьсот по шкале от одного до ста. Помнишь нашу первую ссору? Ты чересчур заботился о здоровье бывшей. Настолько, что я стал ревновать. Меня переполняло всем возможным негативом. И я не держал в себе, а выплеснул. Ты убеждал меня: «Да она мне как младшая сестра» «Я о каждом так забочусь» «Я не вижу причин ревновать. Это лишь забота в отношении человека, которому плохо» Я был зол и расстроен. Но быстро отпустил ситуацию. Потому что любовь к тебе была сильнее, чем желание видеть нас по разным углам или вообще в других вселенных. Я любил слать тебе сотню своих фоток. С фильтрами и без. С едой и алкоголем. С друзьями и повреждениями на теле. Ты же комментировал каждый снимок. Реагировал на любое сообщение от меня, будь то «я так устал», смешное видео или «я люблю тебя». А потом тебя кладут в больницу. Ты страдаешь головными болями и практически бессонницей. В моменты, когда удаётся поспать, снится ад. Тебя прикалывало шутить, что ты там главный, а я варюсь в котле рядом с тобой. Что ради меня можно и мир жизни лишить. Ты никогда не позволял жалеть тебя. Два дня без твоего присутствия дались мне ужасно тяжело; словно разорвали последний шов и никто больше не охраняет сердце. Я занимал себя чем только мог. Сменил банковскую карту, съездил в соседний город, в какой-то магазин, посмотрел сериал, накатал в электронном документе текст о своих чувствах, выпил пять кружек кофе. Ты мне нужен был в каждом моём рутинном действии.  Затем ты вернулся. И вроде всё хорошо, но я предчувствовал. Тот пиздец, о котором речь будет совсем скоро. А сейчас. Сейчас твоё возвращение. В первую очередь ко мне. Меня крыло эйфорией и теплом после нескольких чувственных слов. Всю свою нежность я вручил тебе, беря взаимен лишь маленькую крошку.  К нам упорно задувал ветер. Ты рассказывал, что спал и спал. Процедуры, сон и никаких развлечений. Что даже покурить не мог. Я всегда говорил «я тебя целовать не буду, потому что воняет табаком». Ты отвечал «будешь», и да. Твоя правда. Я в любой момент готов был сдаться. Пусть от тебя разит сигаретами или алкоголем, пусть с утра мы оба с нечищенными зубами, пусть даже ты выпил морковный сок. Я падок на твои поцелуи, Сонхун.  Знаешь, что меня расстроило, когда ты объявился через сорок восемь часов? Что ты не говорил, как сильно скучал. Не завалил меня лаской и вниманием, которого так не хватало. Каждая минута то обжигала, то морозила моё незащищённое сердце. Я поник. Я хотел ругаться на тебя, но в то же время прижать к себе. Или прижаться к тебе, Сонхун.  Я такой эгоист. Списал всё на то, что сейчас ночь и ты ещё не успел отдохнуть. Твой комфорт был важнее. Я подожду. У нас же любовь, да? С утра всё стало хуже. Ты игнорировал большую часть моих слов. Твердил о занятости, а на деле? На деле шёл играть в какие-то игры и общаться с другими людьми. В твоём списке дел были все, кроме меня. Я отсутствовал в любом из возможных списков.  Злость, непонимание и какое-то мерзкое чувство окутывали. Я заплакал и попросил объяснить в чём дело. Ты отнекивался, говорил, что всё замечательно и у нас как раньше. Что ничего не изменилось. Знаешь как это называется? Газлайтинг. Я обвинял себя во всём и считал, что ты прав. Пока меня не накрывало. За день такое случалось, как минимум, трижды. Я так любил, что отказался от защиты самого ценного. Я позволил тебе сорвать все мои швы, позволил своему сердцу остаться настежь открытым. Всё для тебя и даже больше. Мы ведь с тобой никому о нас вместе не говорили. Я поделился с одним человеком, на этом всё. Именно ему я доказывал, что спустя десятки лет я откажусь от всего, что имею, если ты позовёшь в свои объятия. Я такой лгун. Прости меня. Я не готов отказаться от стабильности, которую выстроил, чтобы вручить своё вновь сшитое сердце тебе в руки. Или лучше сказать в пасть волку?  Позже ты объяснил всё. Стало легче и нет. Мы жили скачками. Попрежнему вместе, но будто нет. На словах мы друг у друга под кожей, на деле были ты и я. Отдельно и раздельно тоже. Я видел это: Молчание. «Что за выблядок к тебе лез?» Молчание. Уход. «Как ты? Как здоровье?» Молчание. Игнорирование. «Прекрати убегать, не прояснив ситуацию» Это больно. Меня ломало. Но я так тебя любил.  Сколько раз мы отпускали друг друга и прибегали обратно? Я боялся, что ты не вернёшься, что в один момент откажешься от меня не на половину, а полностью.  Твои фотографии на постоянной основе жили в моей галерее. Как и видео, где мы выглядели счастливыми. Противоположности. Мы не протянули и лета. В один момент ты хотел убить меня и прижать к себе ещё ближе. Тебя бросало из крайности в крайность. Меня тоже. Я грёбанную неделю августа потратил на алкоголь и смутную компанию. Я даже не вспомню имя чувака, с которым мы катались на машине. Прикинь? Зато помнил твой заспанный голос и смех мне на ухо, пока я сравнивал наши пальцы в размерах. Мои поздние приходы домой в большей степени перестали тебя волновать. Но вопросы, относительно питания и сна, преследовали каждый день. Мелкие крупицы, что ты мне давал, я берёг. Я плакал и любил. Тебя любил, Сонхун. До спазмов по всему телу.  Ты будоражил мою кровь. Я блять тебя ненавидел. Хотел целовать и чтобы ты исчез. Вновь спросил, не мёрзну ли я ночами. А потом испарился навсегда.  Ты — это метель среди лета. Сладкие сырки, огромное количество внимания в твою сторону, энергетики ночью. Тишина и разбитое сердце. Холодность и манипуляции. Страх, стабильность в неизменчивости и вечные стёбы. Попытки избавиться от тяжести где-то там, внутри. Стремление к особенности и отсутствию рутины. Ты — как радуга во время снега. Не существуешь.  Иногда мне казалось, что я тебя выдумал. Ты был всем для меня и даже больше. Ты показал мне то, насколько сильно я умею чувствовать. Окунул в яркость будней, затем запер в комнате метр на метр, где я научился жить. А ты помнишь?