Таймацукай

      — Иссей, у меня одна просьба... можешь умереть?       Мгновение, и первое свидание в городском парке заканчивается трагедией — копье света в животе, лужа алой, как волосы Риас Гремори, крови на бетоне... но сейчас не об этом. И даже не об идущей на последний призыв умирающего юной дьяволице, привлеченной таинственной листовкой. Где-то неподалеку, скрывшись за деревьями и совершенно не подозревая о происходящем рядом, в земле копался длинноволосый старшеклассник. Движения его были нетерпеливы и дерганы, что вкупе с бледным цветом кожи и худой фигурой создавали впечатление наркозависимого с жутким синдромом отмены. Он и был, собственно, наркоманом, в данный момент занимавшимся поиском закладки.       — Где это дерьмо лежит то... сука, ненаход... — ругался себе под нос юный торчок, ископав, наверное, уже почти акр земли. — А, вот оно! Вот оно, родимое...       Парень наконец наткнулся на оставленный ему клад и стал счастливым обладателем небольшого пакетика веселой травы. Ганджубас едва сдержался от стремления разорвать его на месте, скрутить косяк из листочка и сладко дунуть, но кто бы что ни говорил, а он еще не все мозги прокурил, и понимал что так делать не стоит. Старшеклассник положил пакетик к себе в карман и уже было готовился сваливать через забор, как вдруг в парке стала слышна полицейская сирена.       — Блять. — только и произнес он, чувствуя как его штаны наполняются подливой.       Откуда здесь копы, как они его нашли? Неужели маркетплейс подставной и отправка малолетнего наркомана на бутылку планировалась изначально? Все же, не стоило доверять магазину, который рекламируют прямо на улице, оставляя граффити. Но откуда еще взять дурь в этом захолустье? Куо — не Шибуя, здесь на каждом шагу на дилера не наткнуться, и мать это знала, отправляя пацана сюда после принудительного рехаба.       Как бы то ни было, наркоша запаниковал и бросился бежать, надеясь успеть скрыться до появления полицейских, но не тут-то было — целая прорва служителей закона окружила весь периметр городского парка. Неужели на операцию по поимке одного несчастного торчка выделили столько сил? Всякая надежда на побег в глазах старшеклассника меркла, после того как он увидел с десяток ментов с табельным наготове. Как будто они приехали на вызов об убийстве или захвате заложников. Подозрительно. Что-то тут определенно было нечисто.       Впрочем, наркоман до такого не додумался, только живее бросился бежать, и быстро попался двум полицейским.       — Стоять! Руки за спину, на землю, живо! — выкрикнул один из них, направляя оружие на юнца.       Делать было нечего, рыпаться парень не осмелился — он остановился, прилег, подошедший коп заковал его в наручники и принялся обыскивать, спустя пару секунд с триумфальным видом вытащив пакет травы.       — Ты смотри, только закладку выкопал, на горячем поймали! — похвастался уловом своему коллеге коп. — Запрещенными веществами увлекаемся, молодой человек?       — Блять, это не мое, мне подкинули! — отчаянно выкрикнул малолетний нарк.       — Ага, конечно. Приглашаем вас в отделение, там и разберемся.       — Вот суки, мусора, волки позорны-а-а-а!

***

      — Ну вот примерно так все и было. Вот теперь тут сижу.       — Мда, братишка, ну ты и долбоеб конечно, земля тебе пухом...       — Э, схуяли? А сам ты тут за что, как повязали?       Примерно с полчаса назад я проснулся в КПЗ местного полицейского участка, где помимо меня сидел только один очень странный чувак — молодой парень в церковной одежде и с растрепанной белой карешкой. Прическу я уважаю, сам патлач, но вот наряд товарища по несчастью выглядел необычно и очень занятно. Благо он оказался нормальным собеседником и охотно пошел на контакт.       — Ну а я че, меня взяли за то что я на мужика напал. Кто-то видимо услышал и в полицию позвонил, вот я здесь. — он развел руками, выглядя совершенно непринужденно. — Хотя хули, тепло, спальное место есть, может даже покормят потом. Неплохо, чутка передохнуть можно, а на завтра съебуся уже отсюда.       Ебать, а он опасный. Честно, не выглядит он каким-то маньяком, я вообще думал что его повязали за, хуй знает, торговлю жопой своей, или педофилию как это принято у священников, но точно не нападение.       — Оптимист ты. Думаешь отпустят, или отделаешься условкой? Зовут-то тебя как, святоша?       Он как будто всю жизнь ждал, что я это спрошу. Вскочил с койки, поправил волосы, встал в пафосную позу, выпятив яйца, в общем серьезно человек настроился.       — Фрид. Фрид Зельцен. И эта залупа меня сдержит не более чем на сутки, ибо дела не ждут! — он стукнул по решетке, что отделяла нас от свободы. — Ну, теперь твоя очередь представляться. Кто такой, чем знаменит?       О бля. Иностранец что ли? Фрид... перформанс его заставил меня проронить издевательский смешок, но он сам, похоже, не прикалывался и был совершенно серьезен. Хотя, может быть, ему кто-то снаружи должен помочь?       — Что ж, удачи тебе, хули. Ну а я просто нарик. Минами Нико. В Академии Куо учусь, на второй год вот недавно с переездом перевелся.       — Мда... такой мелкий, а уже торчит. — Фрид покачал головой.       — Ну а хули. Вообще, раньше когда в столице жил, че только не долбил, потом еще в рехабе лежал, вот щас потихоньку с малого возвращаюсь.       Я закатал рукава рубашки, показывая уже зажившие, но еще заметные следы уколов на венах и гнойнички. Зельцен аж присвистнул, о чем-то задумался, а затем спросил:       — Ты еблан?       — Всмысле?       — Не, я не так выразился. Понимаешь, я работаю на, так сказать, организацию, которая занимается мутными делами. Если ты долбишь по вене без задней мысли, то ты достаточно отчаянный парень, да?       А, все ясно. Он либо спортик, либо еще какой то громила-вышибала. Знаем, проходили, получал от таких по ебалу и по ребрам.       — Давай не пизди и сразу к делу. Че хочешь предложить?       — Короче, меня сегодня ночью отсюда заберут, а если согласишься немного поработать с нами, то и тебя тоже. Поможешь выйти на наркошоп и немного побудешь информатором там и в школе. А мы за это подкинем пару плюшек, бабло, дурь, все такое. Ну как, согласен?       Э-э-э... занятное он конечно предложение выкатил. С одной стороны, охуенно. Отъезжать в тюрьму за траву сейчас было бы совсем не в тему, я ведь даже и раскумариться не успел. В то же время с другой... рандомам которых встретил в КПЗ такие предложения не делают. Разве что как дропа меня использовать хотят, или того хуже. Впрочем, выбирая между тюрьмой, где меня накуканят в первый же день и будут ебать от трех до пяти лет, и возможностью съебаться, пусть и с туманными перспективами, я лучше выберу второе. Мне один хуй с наркоманскими развлечениями долго не жить, а так хоть остается возможность провести этот отрезок времени за радостным торчанием и веселыми приключениями. Да и анус сохранить целым вероятность больше.       — Ну че, я согласен. Где расписаться?       Фрид улыбнулся и просто протянул мне руку для пожатки со смачным хлопком, который знаменовал начало нашего плодотворного сотрудничества. Теперь оставалось только ждать.

***

      — А ты отсосал бы хуй за тысячу баксов?       — Заманчиво конечно, но у меня столько нет.       — Ахах бля.

***

      — ...три семерки, бутылку, выпил с дурой... ну а потом поебалися. Быстро так, десять минут всего. А у меня потом сразу блять.... малафья полилася. Много малафьи налилося.       — Охуительная история, у меня шишка так встала, что щас, блять, стены ебать буду.

***

      — Блять, да сколько можно сидеть в этом тюрьме ебаном... когда уже тебя забирать придут, а?       — Ночью, говорю, спокуха, все схвачено. Подожди.       — Так уже ночь давно. Во всем участке только пара мусоров осталось. Мы бы и сами прошмыгнуть могли, не?       — Да подожди ты блять, кому говорю? Ломка мучает? Ну стену там погрызи, подрочи, потерпи только. Когда за нами придут, то еще и наши дела уничтожат, искать нас не будут.       — А, реально? Ну ладно...       Сидим тута, блять, сидим... уже утро на подходе, наверное, а мы тут все еще скучаем. Уже и в города успели поиграть, и шашки из грязи слепить. Даже сигарету заныканную кем-то из прошлых постояльцев нашли. Затянуться удалось всего раза два, прежде чем охранник заявился в камеру и дал нам пизды, утащив брыкающегося Фрида чистить санузлы. Ко мне, тем временем, подвалил другой мент и принялся допрашивать про наркотики, где и у кого купил, есть ли еще, склоняя к тому чтобы сдать маркетплейс. Но я нихуя не знал и от ломки мямлил что-то малопонятное, так что получив дубинкой по почкам и ботинком по жопе, был снова отправлен в камеру.       Вскоре в нее вернулся и Фрид, которого так и не смогли заставить драить толчки, и мы продолжили страдать хуйней, пока...       — Блять, это че было?       — Опа, началось!       Раздался резкий, оглушающий грохот. Как будто кто-то разъебал стену, записал на проигрыватель, и включил с громкостью раз в десять больше. Пиздец, я аж коричневого слегка даванул со страху. Сразу после этого грохота снаружи начался какой-то движ. Мусора заорали, вооружились, побежали в сторону шума, а вот выстрелов за этим не последовало, как и дальнейших криков или попыток переговоров. Может это в камере хуевая акустика, но... полицейских вообще не было слышно.       — Спокуха, Никич, это свои. — успокоил меня Фрид, вставая с койки и подходя к решетке. — Скоро нас выпустят, это точно.       И Зельцен не напиздел — пару минут спустя с того направления, в котором убежали служители закона, вальяжно покачивая бедрами вышла некая бабища. Ля какая, ничего так. Длинные черные волосы, сиреневая блузка с зачетной ложбинкой, коротенькая юбка, и... че нахуй, крылья ебать? Реально, как у ангела, только черные. Ну нихуя ж себе...       — Знакомься, Никич, это мой босс, Рейналь. — Фрид подошел к решетке, помахал тяночке, которая смотрела на нас обоих как на пятикратно переваренный кал. — Здаров, шеф! Мой новый друг все дождаться тебя никак не мог, побыстрее можно было?       — Цк. Радуйся что я вообще пришла за тобой после твоего провала. И только не говори мне что ты хочешь взять с собой этого мерзкого торчка.       О, это про меня. Видимо, обоняние у нее хорошее. Я пока что не решился ничего сказать и лишь слегка улыбнулся как еблан, чтобы произвести хорошее впечатление, но получилось только его ухудшить. Босс нахмурилась с явным пренебрежением.       — Ну, вообще-то этот нарик может нам помочь выйти на тех дилеров, которых мы давно искали. И плюс он учится в той же школе, что и Гремори с Ситри — выступил в мою защиту Фрид. — Минами Нико, знакомься.       Хм, бля. Гремори и Ситри. Первая фамилия мне была известна — в нашей шараге было два ее носителя: Риас Гремори, первая сучка на деревне, на которую дрочат все пацаны (и я тоже, чего уж стесняться) и шликают все девки академии, а также великий и ужасный Арикель Гремори. Это имя говорит само за себя, за километр пованивая диким перегаром и обосранными штанами. Он, вроде бы, родной дядя шлюшки Риас, один из главных меценатов школы (она и живет, считай, за счет семьи красноволосых, поэтому они имеют там огромный вес), и наш учитель ИЗО, музыки, ритмики, и прочего творческого дерьма. Тонко чувствующая личность, гений с причудами, скажут одни, пропитый алкаш и конченный еблан, возразят другие. Я был на стороне первых. Препод настоящий панк, безмерное ему уважение. Мечтаю стать таким как он когда вырасту и выдавать пиздюкам копченые пердежи под видом домашнего задания по его примеру. Хотя и максимум что у меня вырастет, так это онкология на почве употребления говняка.       Что касается второй фамилии, Ситри, то я таких в школе не встречал. Есть, конечно, президент студсовета Сона Шитори. Может просто ебаный гайдзин Фрид путает произношение и имел в виду именно ее, хуй знает. Она зануда невероятная. Пока что мне удавалось избегать проблем со студсоветом, но по слухам их президент никому спуска не дает. Не хотелось бы попасть Соне с косяком травы или чего похлеще, там такая куча говна вскипит, что я в рот ебал. Впрочем, чаще всего студсовет занят бумажной работой и отрезвлением Арикель-сенсея, что отнимает у них почти все свободное время.       — Ладно, если думаешь что он может пригодиться, дело твое. — ангел перевела свой взгляд с Фрида на меня. — Но я слежу за тобой, ничтожество. Жду вас на парковке, вещдоки по коридору направо, на сборы пять минут. Выполнять.       С этими словами, Рейналь взялась за дверь решетки одной рукой и вырвала ее нахуй без каких либо видимых усилий, освобождая нас с Фридом и заставляя меня выпучить глаза еще сильнее. Ебать... она точно сверхчеловек какой-то. Если крылья еще можно было списать на косплей или тому подобную хуйню, но чтобы вырвать запертую дверь тюремной камеры, это ж какую силу иметь надо? И это хрупкая на вид девушка такие фокусы вытворяет. Даже стыдно за свою слабость становится, я то ебаный дрищ.       — Урааа, свобода! Слава Рейналь-саме! — возрадовался Зельцен, вприпрыжку выскакивая из КПЗ. — Айда за мной, Никич, нас ждут приключения!       Рейналь направилась по коридору прямо, на выход, ну а нам с Фридом предстояло забрать свои вещи. Не оставаться же им в мусарне, верно? Особенно моему заветному пакетику. Мы зашли в комнату вещдоков (там, кстати, меня и опрашивали чуть ранее), а там коп лицом в стол лежит и сладко посапывает. Неужели дунул? Вроде дымом не пахнет. Сука, если он мой продукт скурил, я ему на лицо нассу.       — Слышь, Никич. Знаю, что соблазн велик, но чужое не бери, только свое. Рейналь сотрет память только о нас, так что пропажу наших вещей не заметят, как и нас самих, но вот если что то другое уже задокументированное пропадет, то поднимется лишний шум. Поэтому руки попридержи.       Ну ладно, че. Все равно тут ничего веселого особо не было, видимо, в другом месте лежит. А вот свое найти я смог, школьный рюкзачок с парой тетрадей, телефон, кошелек, ключи, и самое главное сокровище, хвала всем богам, нетронутое. Я положил его в нагрудный карман и на лицо сама собой вылезла улыбка вселенского счастья. Зельцен тоже свою хуйню раздобыл, всякая мелочь, какой-то позолоченный дилдак и пистолет. Нихуя. Действительно, опасный тип.       — Все, погнали.       На парковке, как и было условлено, в серебристом прадике нас ожидал крылатый таксист. Фрид залез спереди, рядом с водилой, а мне остался свободный задний ряд, на который я спокойно прилег. Ух бля. Мягкие сидения намного лучше твердых коек, от них спина уже ломит нещадно.       — Куда с ногами забрался? Убрал вниз, быстро. — недовольно бросила Рейналь, обернувшись. — Так, вот ваши дела, остальные следы я уже стерла. Больше не попадайтесь.       Ангел протянула нам две бумажки. Свою я взял, и не вчитываясь, незамедлительно использовал в изготовлении эрзац-бульбулятора вместе с найденной в салоне бутылкой минералки и собственно действующим веществом. Зажег, попускал пузырики, и затянулся. Всю тряску и недомогание унесло с первой же волной дурманящего наслаждения. Какой же кайф, заебись. Уже ничего в мире не имело значения для меня, за исключением лишь косяка в бутылке в моих руках. Как же долго я этого ждал!       — Он что уже накурился? — недовольные возгласы слышались будто через толщу воды, ибо меня уже начинало уносить. — Фрид, если он тут нам загадит салон, то я...       Что в тот день было дальше я уже не запомнил.