Таймацукай

      Акено сложила руки в особый жест, прочитала мантру призыва, и земля содрогнулась. В воздухе возник огромный кокон, перевязанный цепями, что рвались одна за другой, выпуская на свободу огромное белое чудовище с крыльями вместо глаз и золотым колесом над головой. Махорага. Сильнейший дух из тех что способны призывать владельцы техники Десяти Теней из клана Химеджима, абсолютно неконтролируемый, ибо еще никто не обладал достаточной силой чтобы укротить его... призвав его, Жрица Грозы обрекла на верную смерть и себя, и Риас, и Сугурбека. Последний сейчас в панике прикидывал варианты действий — Махорага приспособится к любой атаке, к любому проклятию и удару, что узбек ему нанесет. Пытаться задеть его мелкими духовичками даже не имеет смысла, время доставать тузы из рукавов.       — Ашина, защити меня!       Гетоев поднял руку и позади него материализовался призрак волчицы, не уступающей по размерам Махораге — дух прародительницы всех тюрков, одно из сильнейших проклятий, доступное Сугурбеку по праву крови.       — Властелин казана и мангала, я призываю тебя!       Еще одно движение рукой и возле Ашины появляется фигура лысого мужчины в очках, что держал в одной руке шампур, а в другой — огромный казан, полный подгоревшего плова. Легендарный повар, державший в страхе все чайханы бывшего СССР, пока его не укротил Гетоев.       — ТЫ ОХУЕЛ ЧТО ЛИ, КОЗЛОДАРАЗИНА?! — гневно прокричал повар.       Вместе с уже вызванными меньшими проклятиями, Ашина и Казан-Мангал бросились в атаку на Махорагу, что только выбрался из своего кокона. Повар бросил в генерала-отступника горстью сгоревшего риса, тут же расплавившего плоть Махораги, в то время как волчица впилась зубами в шею, а остальные духовички принялись обвивать и обсирать его проклятой энергией. Махорага лениво отбивался кулаками от духов Сугурбека, постепенно приспосабливаясь к получаемому от них урону. Колесо над его головой со скрипом крутанулось, и зубы Ашины больше не могли рвать плоть генерала-отступника с такой же легкостью, как и раньше, а обгоревший рис оставлял лишь еле заметные ожоги. Слабые духи же вовсе передохли, либо раздавленные мощной ногой Махораги, либо разорванные его руками.       Сама же призывательница тут же вступила в бой с Гетоевым, облачившись в одежды синтоистской жрицы, в контраст узбекскому чапану мага. Снопы молний с грохотом и треском сорвались с ее рук, устремляясь в сторону врага, только для того чтобы быть заблокированными оружием Сугурбека. Он крутанул Игривым Облаком и бросился к Акено, рассчитывая на то что в ближнем бою она будет менее опасна, но...       — Погромче музыку! — достав длинный гохей, что больше походил на посох, Химеджима приняла удар Гетоева на него. — Это похороны для живых!       Гохей Акено покрылся искрами, заряжаясь проклятой энергией владелицы. Удар одним концом, другим, серединой — каждое соприкосновение с Игривым Облаком Сугурбека высвобождало разряды грома, наполнявшие воздух запахом озона. Как оказалось, белая ворона клана Химеджима все же была достойным противником.       Риас, тем временем, все еще стояла в ступоре от шока. Ее ферзь, должно быть, сошла с ума раз решила прибегнуть к последнему методу, гарантировавшему погибель всех кто оказался рядом. Конечно, Сугурбек был силен и гораздо более опытен, нежели они вдвоем с Акено, но призывать ради этого Махорагу? Полное безумие! Хотя бы приберегла бы генерала-отступника для боя с Райзером, все равно смерть в бою лучше замужества с этим огненным петухом... интересно, а Гетоев смог бы победить Феникса? Неважно... сейчас было необходимо сосредоточиться на Махораге.       Младшая Гремори зарядила красный шар Разрушения и выстрелила им в генерала-отступника, продолжающего сражаться с духами узбек — Ашину он уже схватил за горло, но удар казаном по голове от повара застал Махорагу врасплох на пару мгновений. Этого времени как раз хватило для того, чтобы Разрушение Риас долетело до сильнейшего фамильяра Акено. Залп аннигилирующей энергии уничтожил левую половину тела Махораги, но тот все еще стоял, улыбаясь своим диким оскалом. Казан-Мангал воткнул свой шампур в тело генерала-отступника с поврежденной стороны, нанизывая кусочки мяса на ташкентский шашлычок с уксусом, которыми уже спешила полакомиться освободившаяся Ашина... колесо над головой Махораги снова крутанулось. Он быстро регенерировал утраченные части тела и вырвал шампур повара из себя, разрубая уже его на две равные части своим клинком. Прокричав напоследок что-то про "анонимных пидарасиков", дух великого кулинара испарился без следа. Махорага вновь схватил волчицу за горло и свернул ей шею, теперь нацелившись на саму принцессу Гремори.       — Бля... — позволила себе выругаться Риас.       Принцесса Разрушения посылала сгустки своей силы и заклинания из магических печатей одно за другим, но это не могло остановить генерала-отступника. Махорага медленно шел за ней, получая все меньше и меньше повреждений с каждым попаданием, пока на фоне играло что-то напоминающее лютый бразильский фонк. Собрав все силы в один залп, Риас метнула его во врага, не надеясь остановить, но хотя бы отвлечь, пока она сама уходит в полет... не вышло. Адаптировавшийся Махорага поглотил удар без последствий и подпрыгнул, сразу же настигая Гремори и пронзая ее живот лезвием на запястье. Громкий крик боли раздается с уст Риас... пускай само протыкание насквозь зачастую не смертельно для демонов, но клинок генерала-отступника был пропитан положительной энергией, особенно опасной для проклятий.        — Риас!       Увлеченная боем с Гетоевым Акено практически забыла о Махораге и опомнилась лишь тогда, когда почувствовала что ее хозяйка в критическом положении. Сугурбек был практически повержен, ослабленный одновременным натиском Жрицы Грозы и смертью своих самых сильных фамильяров, но Химеджиме пришлось отвлечься от его добивания чтобы не допустить смерть Гремори. Акено взлетела в воздух, стремительно приближаясь к Махораге со спины и выставляя заряженный божественными молниями гохей для атаки. Конец посоха воткнулся прямо между ягодиц генерала-отступника, погружаясь в недра и передавая всю накопленную энергию... Махорагу ударило сильнейшим разрядом тока, он выпустил Риас из рук и задергался в конвульсиях, его кожа и плоть покрылись копотью от мощной прожарки, а тело упало на землю и образовало небольшой кратер. Однако этого все еще было недостаточно — колесо пришло в движение и Махорага начал приспосабливаться к атакам Акено.       Сугурбек, в это время, сумел немного прийти в себя. Он не ожидал что позор клана Химеджима сможет показать такой высокий уровень — использование оммедо, продвинутой магии, техники Десяти Теней, объединение проклятой энергии демона и положительной ангела, и наконец, божественные молнии... она обладала огромной мощью и потенциалом. Тем грустнее от того что такое дарование попало в руки демонов, тем более, глупой и слабой Риас Гремори, даже не Арикеля! Насколько узбеку было известно, у дяди фигур и свиты не было вообще, даже Андрей был лишь смертным магом-контрактником. Неужели Арикель пропил свои шахматы?       Отогнав от себя лишние мысли, Гетоев сосредоточился на сражении. Махорага все еще был ослаблен, сопротивление энергии Разрушения и физическому урону он уже выработал, к молниям Акено — еще в процессе. У них еще был шанс, если узбек решится использовать...       — Максимум: Ел Ата!       Достаточно сильных проклятий в арсенале Сугурбека уже не осталось, поэтому он переработал практически все имеющиеся в духовичковый вихрь, объединив в единую смертоносную атаку в виде потока проклятой энергии, сносящего все на своем пути — смешанная сила тысяч проклятий ударила в Акено и отбросила ее туда же, куда и ее раненую хозяйку, после чего луч смерти попал в Махорагу. Тот отлетел на добрый десяток метров, в ходе полета превращаясь в бесформенную какашечку, но... в этот момент колесо полностью прокрутилось и адаптация завершилась. Атаки проклятиями и их энергией были больше не страшны генералу-отступнику. Сам же Гетоев был истощен после боя и концентрирования сил на последнюю атаку, уже упал на землю. Махорага восстановился, поднялся, и направился к узбеку, выставившему Игривое Облако в качестве последней меры, как вдруг...       — На нахуй!       В грудь Махораги прилетает копье на цепи, пробивая грудную клетку и выходя с другой стороны. Нахально посмеиваясь, владелец оружия притянул генерала-отступника к себе, давая тому по ебалу кулаком с перстнем на среднем пальце. Даже комбинированная мощь этих двух артефактов не могла навредить Махораге, но этого и не требовалось — обнуляющее кольцо и копье небес просто отменили действие техники Десяти Теней, прерывая ритуал подчинения и ссылая призванного обратно в тень Акено. Сугурбек в шоке обернулся, обнаружив Андрюху Безземельного позади себя. Ну все, из огня да в полымя. Это конец — в таком состоянии узбек не сможет ни дать достойный отпор, ни сбежать.       — Да не трясись ты. — бросил Андрей, хватая мага за руку и помогая подняться. — Вставай и гордись, Сугурбек Гетоев. Ты силен.       — Почему ты...       Безземельный оглянул Риас и Акено, находящихся без сознания с какой-то странной улыбкой.       — Тащемта, враждовать с тобой или Никичем у меня причин нет... я вообще заебался работать на Арикеля. Он же ебанутый наглухо. А сейчас удобная возможность избавиться и от него, и от его племяшки... Риас сдам Фениксам, а Арикеля в расход, и тогда город будет моим! Ты со мной, Сугурбек? Тогда хватай этих шлюх и погнали за алкашом.

      ***

      Хедо Иссей все еще слабо разбирался в мире сверхъестественного, во взаимоотношениях демонов друг с другом, ангелами и падшими, но он чувствовал, что желание спасти невинного человека не может быть плохим, пусть и они на разных сторонах баррикад. Асия Ардженто, которую он встретил сначала по дороге в церковь, а после — в городе, потерянную и испуганную, просто не могла быть злым человеком и их врагом. Она даже излечила его от ран, что нанес тот безумный священник! И Рейналь забрала ее против воли... но Риас-сама этого не понимала. Не понимал и ее дядя Арикель с его прислужником, этим дерзким хлыщом Андреем. Если младшая Гремори просто запретила связываться с Асией и спасать ее из плена, то Безземельный вовсе открыл на нее охоту к моменту их второй встречи. За что? Почему? Что такого могла сделать Ардженто, чтобы заслужить это? Непонятно... но в груди Иссея что-то болело от этой несправедливости. К счастью, возможность представилась почти сразу же — Андрюха как раз послал Риас и ее свиту в заброшенную церковь на поиски какого-то торчка. Иссей ничего про него не знал, да и ему было плевать, в голове была только одна Ардженто.       — Асия, я иду! — выбивая дверь в церковь ударом перчатки Механизма, прокричал Хедо. — Э-э-э?       Вместо поджидающей их толпы экзорцистов, Иссей, Киба и Конеко увидели лишь несколько тел, о которых уже кто-то позаботился. После дальнейшего осмотра демоны обнаружили ответственных — это были четыре девушки, выглядящие уже сильно истощенными. Наемники Андрея прибыли раньше чем группа Риас? Или...       — Ку-фу-фу~... — послышался смешок от одной из девушек. — Я даже не успела расставить мины, а демоны уже тут как тут! Придется действовать так...       Муцуки открыла огонь из пулемета, и если Киба успел увернуться и рвануть в ближний бой, то Хедо даже осознать ситуацию не успел. Благо, ему помогла Конеко, встав перед ним и толкнув на землю. Свинцовые пули, пусть и заряженные проклятой энергией, оставили на теле ладьи лишь несколько ссадин и синяков. Для того чтобы пробить ее защиту, поливать Тоджо огнем придется дольше.       — Кто вы такие? — поинтересовалась Конеко, бросая в противников увесистой скамьей.       Юто уже приблизился к атакующей пулеметчице, но задев ногой спрятанный между обломков "Клеймор" тут же подорвался и был впечатан взрывной волной в стену. Закусив губу, он тут же вскочил обратно на ноги, и сразу получил заряд дроби в лицо. Удар мечом был заблокирован прикладом дробовика Харуки, вступившей с ним в бой.       — Ха, обманула!       Отпрыгнув от летящего дивана, лидер отряда вскинула винтовку и пафосно воскликнула:       — Мы Бенрия 68, профессиональные преступники, наше кредо — око за око, зуб за зу...       Речь Ару прервала запущенная Конеко доска, прилетевшая ей в лицо и повалившая на пол. Ладья взяла каменную плиту, прикрываясь ей как щитом, и неумолимо двигалась вперед под одновременным огнем Муцуки и Каеко. Правда, бросок гранаты прямо под ноги принес неприятности даже ей, так же отбросив куда подальше. Не успела Тоджо оправиться, как в нее кинули целую сумку взрывчатки, приведенной в действие метким выстрелом из пистолета...       Иссей только в этот момент смог собраться и подняться с пола, ибо отвлеченная нападением Конеко забыла отрегулировать силу толчка. Ситуация выглядела плачевной — поехавшие наемницы довольно успешно теснили демонов, ферзь и конь уже были ранены. И что в этой ситуации мог сделать Хедо? Он проклинал себя за слабость, как в тот момент, когда Рейналь забрала Асию. Неужели они так и не смогут победить этих 68-ых (Иссей должен был признать, их лидер выглядела почти такой же горячей как и Риас, кхм!) пройти дальше и спасти Ардженто? Нет, он не позволит! Эй, Механизм, ты должен дать сил для того чтобы...       — ШАЛАВЫ ВЫ ГДЕ?! ШАЛАВЫ!?       С диким криком, разрушая и сбивая все на своем пути, на пердежной тяге в церковь влетел взбешенный Арикель Гремори. Запах томленой домашки заставил всех присутствующих в ужасе схватиться за носы и безуспешно сдерживать рвоту. Ошеломленные Бенрия тут же прекратили свой натиск на Кибу и Конеко, но те так и не смогли подняться. Впрочем, это и не требовалось. Лишь пара взмахов рукой потребовалось Арикелю чтобы обезвредить наемниц — спрессованные под давлением в двенадцать атмосфер потоки метеоризма с силой отбросили их в стены, погребая под обломками и оставляя на их телах рваные раны от мощных разрезов. Впрочем, слуги его племянницы также не смогли выдержать пытки в газовой камере и повалились без сознания. Старшему Гремори было насрать, ибо его волновала только его непослушная радемка.

      ***

      Я был полностью опустошен и разбит. Последние силы покинули меня и я уронил тело Асии на каменный пол — та упала на бок и ее веки прикрылись сами собой. Даже после смерти она невероятно красива и чиста, как ангел, и кажется, что она просто прилегла поспать... я рыдал, склонившись над ней. Все это неправильно. Нереально. Недопустимо...       — В чем дело, Никич? По какому поводу кутеж?       На ступеньках платформы показывается Арикель, улыбаясь словно поехавший черт. Он и был, собственно, поехавшим чертом. Бля, только не он...       — Сейчас не лучшее время...       — Ты не рад видеть меня, Нико? — с издевкой произнес Гремори. — Я не позволю какой-то девке забрать мою шлюху.       Всплеск проклятой энергии, и меня прижимает к полу с давлением в двенадцать атмосфер. В глазах сразу же потемнело, воздух вышел из легких, заболела голова. Все тело пронзила боль и огромная тяжесть. Впрочем, никакая физическая боль не могла сравниться с тем, что я сейчас чувствовал внутри. Я винил себя в смерти Асии. Наверное, происходящее сейчас — мое наказание за это, и раз уж так, то я приму его с удовольствием. У меня нет морального права давать отпор, просить о пощаде, даже быстрой смерти я не заслужил... я заслужил только бесконечное страдание во власти Арикеля.       — Ты уже успел показать, на что способен, и я ценю твою решимость, твою бойкость... но в этот раз я не могу позволить себе играться с тобой и размениваться по мелочам. Я должен преподать тебе урок. В конце-концов, я твой учитель.       Арикель вдруг убрал технику и я мог вздохнуть спокойно. Но только вздохнуть. Прежде чем я сумел прийти в себя, он склонился надо мной и сложил руки в странный жест...       — Расширение территории: Коричневая Страна...       Огромный всплеск проклятой энергии вышел из тела Арикеля вместе с пердежом, сминая и перестраивая пространство под безумные желания препода. Со звуком трескающихся балок на платформе прямо подо мной возникла дыра, в которую я тут же провалился, начав падать в бездонное пространство сельского туалета. Ну да, конечно, какое же еще у ебаного Арикеля должно было быть внутреннее царство...       Сугурбек уже рассказал мне, что являет собой Расширение Территории. Это верх магического искусства, мастерства, овладевания и понимания собственной силы... оно буквально создает изолированное пространство на основе твоей души, наделяя неограниченной силой внутри него. Какая-то там хуйня с барьерами блять, техниками печатей и прочим дерьмом... но из его объяснения я практически ничего не понял.       — А теперь запомни... ты тряпка обоссанная, летишь вперед ногами в Коричневую Страну, где будешь находиться в ячейке из моего говна. Давай родной, пора. — произнес демон из стремительно удаляющегося от меня очка сортира.       Я падал в бесконечную яму, громко крича и размахивая конечностями. Запах гнилого кала ударил в нос, он был просто невыносим, от него хотелось выблевать не только свои внутренности, но и душу. Ураган спрессованных пердежей обрушился на меня со всех сторон, оставляя на теле гематомы, порезы, глубокие разрезы и переломы, но вместо крови из ран тек черный гной и жидкое говно. И как будто этого было мало, изо всех щелей вокруг начали выползать коричневые змеи, большие и малые, начав обвивать за конечности, шею, сдавливать их, прикрепляясь к соскам, заползая в рот, ноздри, уши, внутрь жопы и даже уретры...       Кошмар снова подобрался ко мне, вместе с болью, липким чувством осквернения и унижения, заставляющим рассудок покрыться трещинами и разбиться. Трудно описать это иначе, нежели как самая ужасная пытка из возможных. Я мечтал о том чтобы сдохнуть и отмучаться. Я хотел кричать, но рот был занят. Мое тело превратилось в кусок мяса, игрушку для коричневых змеев Арикеля — они дергали за каждую ниточку, за каждый нерв, погружая в пучины непредставимой боли и противоестественного, неправильного, сводящего с ума наслаждения. Только и оставалось что плакать, издавая приглушенные нечленораздельные стоны по мере того, как мой разум ломался под напором прорвавшей канализации. Я пытался бороться с этим, представляя себе Асию, ее милое личико, ее тихий, нежный голосок, но раз за разом ебаные говновички выдергивали меня из грез, продолжая невыносимую экзекуцию. Казалось, я скоро снова дединсайднусь и превращусь в овоща, и на этот раз уже навсегда. И наверное, это было бы правильнее всего. Однако...       В тот момент когда я был уже на пределе, все вдруг прекратилось. Исчезли коричневые змеи, вонь говна, я больше не падал в пустоту, а оказался в кресле посреди огромного театра, живой и здоровый, как будто ничего и не было. Что за хуйня... я бредил? Пиздец. Сплошное мозгоебство. Я не знаю как это понимать епта, воспринимать, я потерян, я уже не человек блять, я зверь нахуй...       — Внимание, внимание! Представление начинается!       Занавес открылся, являя зрителям сцену под аккомпанемент оркестра и мальчишеского хора. Свет погашен — лишь один прожектор направлен на один из выходов, и по нему на всеобщее обозрение взбирается Арикель собственной персоной. Он почти полностью обнажен, на нем лишь полупрозрачные бордовые колготки, нисколько не скрывающие его полувставшего хуя. Препод кружит в страстном танце цапли, прожектора и все внимание направлены лишь на него одного, и наконец, когда он добирается до центра сцены, хор и музыка затихают. На шнуре к нему спускается микрофон, который Арикель берет в руку, легонько подрачивая.       — Niko... I've just raped you, man, Put my dick against your ass, busted my nut and now you're fag... Niko, life has just begun, But now you've gone and thrown it all away... Niko, o-o-o-o-o, Didn't mean to make you cry If I'm not back again this time tomorrow Carry on, carry on, as if nothing really matters...       Публика начала рукоплескать, тронутая перформансом Арикеля до глубины души. Я взглянул на зал — кого тут только не было! Рядом со мной сидел Андрюха, чуть дальше Риас со своими подсосами, там же Сона и ко, Фрид, Сугурбек, Бенрия 68, Рейналь и падшие ангелы, Асия, Мацуда и Мотохама, мои старые знакомые, а помимо них и те, кого я совсем не знаю, разного рода демоны, ангелы, прочая нечисть, какая-то хуйня и залупа. У меня нет ни сил, ни желания разбираться в том что сейчас происходит, как-то повлиять на это я не могу — против собственной воли, я вскочил со стула, начав хлопать в ладоши, свистеть и дрочить, выдавая учителю малафьяной трибьют.       — Спасибо, спасибо! Овации публики это величайшая награда для артиста!       Арикель широко развел руками, поклонился, часть пола на которой он стоял возвысилась словно пьедестал, а в руках у него возникла гофрированная труба, на которой он тут же начал играть, исполняя казалось бы невозможную партию на этом импровизированном инструменте. Оркестр, тем временем, вторил преподу, побросал скрипки и взялся за вилки, начав играть на возникших перед ними унитазах. Зубцы столовых приборов скрипели и скользили по фаянсовой керамике с элегантным звоном, выдавая завораживающую мелодию. Вскоре Гремори затянул новую песню.       — А сегодня видел я во сне, Как ты улыбался, но не мне, Как ушел ты в мир других мужчин, И у тебя на это пять причин... Первая причина — это я, А вторая все твои друзья, Третья это все твои слова, Я им не поверил едва... Четвертая причина — это ложь, Кто прав, кто виноват — не разберешь, А пятая причина это боль... От того что умерла любовь...       Пропевая последнюю строчку, Арикель натурально расплакался, и к нему подбежало множество каких-то слащавых педиков в откровенных нарядах, тут же начавших слизывать его слезы прямо с его лица. Должно быть, это другие его радемки. Когда последняя капля была убрана, демон убрал их щелчком пальца, и вторым же щелчком заставил мое кресло вытолкнуть меня на сцену. Свет прожекторов вдруг стал слабее, оставляя нас в полумраке, и Арикель заключил меня в объятия.       — Нико, мой Нико... мы будем вместе, не смотря ни на что. Это наша судьба.       Препод взял мою ладонь в свою, и на наших безымянных пальцах, там куда надевают обручальные кольца, возникла красная нить, соединяющая руки и становящаяся короче с каждым мгновением. Арикель улыбнулся, подложил другую руку мне под талию, вжух, и теперь я не голый — теперь на мне было нарядное вечернее платье с вырезами в районе паха и ягодиц, а на ногах появились высокие каблуки сродни тем, на которых шлюхи танцуют стриптиз.       — Прошу, любимый, подари мне этот танец, подари мне эту ночь!       Музыка сменилась и Арикель начал хуярить страстное танго, сгибая и раскручивая меня как последнюю сучку, а я все еще не мог ничего сделать, лишь утопать и таять в его руках, пока внутри зреет противоестественное чувство, раздуваемое майндфаками Арикеля.       — В эту ночь Согревает огонь, обжигает земля Этой ночью с тобой мы танцуем Ча-Ча-Ча Засыпают дожди, оживают моря Мы сегодня с тобой потанцуем Ча-Ча-Ча!       Музыкальный проигрыш завершился вместе с последним пируэтом танца. Мы с преподом застыли в эротичной позе, он склонился надо мной, и прошептал на ухо, касаясь раковины губами:       — Я знаю, ты хочешь этого. Проси меня. Скажи мне это... просто произнеси.       Гипноз ебаного Арикеля практически полностью вскружил мне голову. Я забыл обо всем, о церкви, о демонах и ангелах, о Фриде, о Сугурбеке, о наркотиках и вообще про все на свете. Сейчас для меня, для нас обоих существовала лишь эта сцена, лишь театр, служащий площадкой для эксцентричного признания в извращенной, неправильной, ебанутой любви. Но в тот миг когда мои губы уже сложились в уточку, перед глазами возник единственный образ — скромная монашка, на чьем прекрасном лице расцвела жизнерадостная, искренняя, чистая улыбка.       Асия... моя любимая Асия...       Слезы потекшие из глаз смыли и пидорское наваждение, и накатившую депрессию. Вместо страсти, Арикель увидел на моем лице лишь презрение и ненависть.       — Ты... ты пидор... — выдавить из себя эти слова было труднее всего на свете.       Арикель охуел и застыл в ступоре. В глазах его было неверие, непонимание, обида. Что за лицемерие... я перехватил микрофон, набрал воздух в легкие, и...       — ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР МЕНТАЛЬНЫЙ, ТЫ ПИДОР ЭТНИЧЕСКИЙ, ТЫ ПИДОР ДУХОВНЫЙ, ТЫ ПИДОР ФИЗИЧЕСКИЙ, ТЫ ПИДОР ДУШЕВНЫЙ, ТЫ ПИДОР ПОЛИТИЧЕСКИЙ, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР ТОЛСТЫЙ, ТЫ ПИДОР НАКАЧАННЫЙ, ТЫ ПИДОР БОГАТЫЙ, ТЫ ПИДОР ХУДОЙ, ТЫ ПИДОР УМНЫЙ, ТЫ ПИДОР ТУПОЙ, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР БЕДНЫЙ, ТЫ ПИДОР ПРОСТОЙ, ТЫ ПИДОР СТАРЫЙ, ТЫ ПИДОР МОЛОДОЙ, ТЫ ПИДОР ЛЕНИВЫЙ, ТЫ ПИДОР ЗАВОДНОЙ, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР, ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР МОРАЛЬНЫЙ, ТЫ ПИДОР НЕПРОСТОЙ, ТЫ ПИДОР МАТЁРЫЙ, ТЫ ПИДОР ХИТРЫЙ, ТЫ ПИДОР БАНАЛЬНЫЙ, ТЫ ПИДОР ВИРТУАЛЬНЫЙ, ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР!!! ТЫ ПИДОР!!!       Каждое слово действовало на ебаного Арикеля как удар током, а последние фразы так и вовсе словно нож в сердце. Он заорал от боли, непонятно, душевной или физической, но вот что было точно, так это то что он начал терять контроль. Театр начал трескаться и разрушаться, начали раздаваться взрывы в которых подыхала публика, из дыр в стенах начали показываться коричневые змеи, но мне было плевать. Я с ним еще не закончил.       — ИДИ СЮДА РАДЕМКА БАЛЯ!       Я пизданул Арикелю сначала в печень, затем в челюсть, затем ударил лбом в нос, повалив его на пол, который тут же треснул и мы снова начали падать в сортирную яму. Избиение продолжилось и в падении, пока мои кулаки не сбились, пока не потекла черная гнилостная кровь, пока буквально не потрескались кости. Не знаю, что на меня нашло, но следующим моим шагом было заталкивание своего хуя в его беззубый окровавленный рот. Он принял залупу радушно и гостеприимно, что только раззадорило безумную ярость.       — ДАВАЙ, БЛЯ, СОСИ, СОСИ, СУЧКА! ТЫ ЖЕ ПИДОР! ТЫ ПЕТУХ! ТЫ ПЕТУШАРА ОБОССАННАЯ!       Одного этого мне оказалось недостаточно. Все еще не контролируя себя, я перевернул препода и разорвал его красные колготки, тут же вдалбливаясь в грязную, вонючую, и очень волосатую жопу Арикеля. Как грица, хоть и пахнет хуже, зато входит туже. Грубый и мощный толчок в его кишку, затем еще один, потом еще и еще, с каждой фрикцией все безумнее и безумнее. В какой-то момент я взял его за волосы и начал душить, с каждым чувствуя как стенки кишечника препода сокращаются от асфиксии и сжимают мой хуй сильнее. Но этого было мало, слишком мало. Чтобы удовлетворить эту сумасшедшую похоть, это первобытное помешательство, мне нужно было больше.       С диким ревом, я сжал его шею до отчетливого хруста. Когда препод наконец умер, его анус сжался настолько сильно, будто бы хотел высосать все мое секретное молочко до последней капли. Я не отказал ему в этом — сначала до пика дошел Арикель, уже посмертно обкончавшись без рук, как настоящая сисси-сучка, смесью крови, мочи и спермы. Затем подошла моя очередь. Я словно забрался на гору и кубарем покатился вниз. Объемный залп выстрелил из залупной дырки с такой мощью, что черная гниль брызнула из очка препода, полностью заполнив кишку изнутри. Мой хуй вытолкнуло из жопы демона под огромным давлением, так что я буквально отлетел от мертвого тела Арикеля, которое скоро исчезло из моего поля зрения. Я продолжал падать во тьму в полном одиночестве.       На какое-то время, я перестал воспринимать происходящее. Не знаю, был ли это обморок или просто глюки. Мой разум был затуманен. Я чувствовал невероятную эйфорию, которую мне не могли принести ни трава, ни кокс, ни даже крокодил. В этот момент, мир ощущался таким прекрасным. Передо мной возникали образы Солнца уходящего в закат, капель дождя на молодых весенних листьях и красивых бабочках сидящих на цветах... я будто вознесся на небеса, я парил в воздухе, вдыхая прохладный, освежающий воздух, очищающий и восстанавливающий изнутри. Ха-ха-ха...       Прости, Асия. Теперь я все понял. Я все вижу, я все чувствую и знаю. Ненависть к врагу — самое священное и гуманное чувство, но оно рождается с такой болью и мукой, что разрушает тебя изнутри. Ты бы не разделила этого. Твоя душа слишком чиста для того чтобы быть отравленной. Я уверен, сейчас ты в лучшем мире. А что же до меня... я проклят. Я всего лишь жалкий торч, раб зависимости, грязный и испорченный... мне не место рядом с тобой, ибо...       Меж небом и землей, лишь я — солевой...