Иногда

      Тень от охоты легла на ее жизнь косо, как падающий вечерний свет. Она не была охотником. У нее не было ни серебряных ножей, ни увесистого ствола, начиненного солью. Но ее мир уже был прошит их нитями — шрамами на коже Дима, запахом святой воды, рассказами, вырванными у Сэма в минуты усталой откровенности.       И потому ее прогулки изменились. Теперь, идя от работы домой или в магазин за продуктами, Марина не просто смотрела под ноги, боясь споткнуться. Ее взгляд выискивал иное.       Она заметила первой. В их тихом, ничем не примечательном районе, где самое страшное — это подвыпившие подростки по выходным. Небольшое объявление, приколотое к столбу у детской площадки. «Пропала кошка. Рыжая, зовут Маркиза». Обычное дело. Но через неделю — еще одно. «Пропала собака. Такса, черно-подпалая». Еще через несколько дней — третье. «Пропал кот. Сиамский».       Слишком часто для одного района. Слишком избирательно — только рыжие, только черно-подпалые, только со «знаком», как бы сказал Дин.       Она ничего не сказала отцу. Не позвонила Дину — он был далеко, с Сэмом, по следу чего-то серьезного на севере штата. Но бездействие стало давить тяжелым камнем. Каждый вечер она стала выходить «на прогулку». Недалеко. Просто пройтись по темным улочкам вокруг своего дома, держа в кармане куртки баллончик с перцовкой и тяжелый фонарик.       Она не искала приключений. Она просто... следила. Вглядывалась в тени под чужими машинами. Прислушивалась к шорохам в кустах, отделяя их от ветра. Ее сердце колотилось чаще, ладони потели, но она не останавливалась. Это был ее район. Ее дом. И где-то здесь что-то охотилось.       Однажды ночью она его услышала. Не лай собаки и не мяуканье кота. Тихий, скребущий звук, доносящийся из-за гаражей в конце улицы. Похожий на то, как крупная крыса грызет дерево. Но громче. Настойчивее.       Марина замерла, сжимая в кармане фонарик. Разум кричал развернуться и бежать домой, запереть дверь и забыть. Но ноги сами понесли ее на звук, крадучись вдоль заборов.       Из-за угла последнего гаража доносилось тяжелое сопение и тот самый скрежет. И еще... тихое, жалобное повизгивание.       Она высунула голову. В свете уличного фонаря, падавшем сюда косыми лучами, она увидела это. Не монстра. Не демона. Существо размером с крупную собаку, но приземистое, на кривых, мощных лапах. Его кожа была грязно-серой, покрытой редкой щетиной, а длинная пасть с желтыми клыками с остервенением рвала тушу какой-то птицы — возможно, голубя. Рядом валялся пустой ошейник.       Марина отшатнулась, прижавшись спиной к холодному кирпичу гаража. Дыхание перехватило. Это было... настоящее. Не из рассказов. Не из кошмаров. Оно было здесь, в пяти метрах от нее, и чавкало, поедая добычу.       Она не знала, что это. Гуль? Оборотень? Неважно. Важно было то, что оно здесь. И оно явно не наедалось бездомными голубями.       Рука сама полезла в карман за телефоном. Позвонить Дину. Кричать. Бежать.       Но она не сделала ни того, ни другого. Вместо этого она, не дыша, отступила. Отошла назад, глубже в тень, и только тогда развернулась и почти бесшумно побежала домой.       Она не спала всю ночь. Утром, проводив отца на процедуры, она села за компьютер. Не для просмотра соцсетей. Она залезла в местные газеты, в группы района, искала любые упоминания о пропажах животных. Их было больше десятка за последний месяц. Все — в радиусе трех улиц.       Она составила карту в уме. Эпицентр был там, за гаражами.       Она не была охотником. Но она была медсестрой. И медсестры знают: чтобы остановить заразу, нужно найти источник.       В тот же день она купила в хозмаге самую дешевую видеокамеру с ночным видением и пачку самых соленых чипсов, какие нашла. Камеру прикрутила скотчем к дереву напротив того самого места, предварительно настроив ее на запись по движению. Чипсы рассыпала вокруг — глупая, детская приманка, но лучше, чем ничего.       Она не рассказывала Дину, когда он позвонил вечером. Спросила, как у них дела, послушала его усталый голос и пожелала удачи.       На третью ночь камера зафиксировала движение. Существо вернулось. Оно обнюхало чипсы, фыркнуло и ушло, но камера поймала его достаточно четко.       Марина сохранила видео. Сжала его и отправила Дину на телефон без всякого текста, только с адресом.       Через десять минут телефон разрывался.       — МАКС! Что это, черт возьми?! Где ты это взяла?!       — В пяти минутах от моего дома, — спокойно ответила она. — Похоже на джерсийского дьявола в миниатюре, но не уверена. Можешь глянуть, когда будешь свободен?       В трубке повисло молчание, а затем раздался протяжный, полный не то ужаса, не то гордости смех.       — Господи. Скалли, я же говорил, что из тебя выйдет отличный охотник.       — Я не охотник, — парировала она. — Я... санитарный контролер. Так что ты мне скажешь про моего «грызуна»?       Она слышала, как он лихорадочно листает какие-то страницы своего дневника.       — Похоже на гремучую кошку. Мелкая падальщица, любит домашних животных. Обычно не трогает людей, но... лучше не рисковать. Не выходи одна ночью, поняла? Мы с Сэмом заскочим на обратном пути, дня через два, разберемся.       Она согласилась. И положила трубку с странным чувством. Не страха. Не отвращения. А... удовлетворения. Она не стояла в стороне. Она была не просто укрытием. Она была их глазами там, где они не могли быть. Ее мир был уже не прежним. На него лег отпечаток. И она приняла его.