Тихая поддержка

Воздух на поле был раскаленным и звенящим от криков, смеха, свистков и громкого, неумолимого голоса комментаторов. Стрим-футбол выжимал из всех участников все соки, превращая игру в настоящее испытание на прочность. Иван Бессмертных лежал на прохладном искусственном газоне, отдавшись на волю полной истощенности. Под головой неудобно комкалась пустая пластиковая бутылка, впиваясь в затылок, но даже на то, чтобы поправить ее, не было сил. Он прикрыл глаза сгибом локтя, отгораживаясь от яркого света прожекторов и суеты. Где-то рядом гремели голоса Тохи и Стинта, комментировавших атаку «Бастардов», но их слова сливались в один сплошной, далекий гул. Существовала только тяжесть в каждой мышце, каждом сухожилии, сладкое и мучительное ощущение полной опустошенности. Он не слышал, как к нему приблизились шаги, не видел, как кто-то присел рядом на корточки. Первым, что нарушило его забытье, стало легкое, почти невесомое прикосновение к волосам. Кто-то потрепал его по макушке, смахнул с влажного лба непослушную прядь. Иван не шевельнулся, лишь чуть заметно напрягся, не открывая глаз. И тогда прозвучал тихий, низкий голос, предназначенный только для него. Шепот, который тонул в общем гуле, но был слышен так ясно, будто звучал прямо в сознании. — Вань, тебе удобно? Иван медленно убрал руку с лица и приподнял взгляд. Свет прожекторов слепил, но через секунду он разглядел склонившееся над ним лицо Вовы. Не ухмыляющееся, не бесшабашное, какое часто бывало на стримах, а спокойное, с легкой тенью беспокойства в темных глазах. Братишкин смотрел на него внимательно, выжидающе. Ваня мотнул головой, пытаясь найти хоть каплю бодрости, и неуверенно буркнул: —Да, все нормально. Уголок губ Братишкина дрогнул в скептической улыбке. Он не стал спорить, не стал подкалывать. Он просто мягко, но уверенно хлопнул ладонью по своим коленям. —Да кому ты пиздишь, иди сюда. В этих словах не было ни капли злобы. Была лишь усталая забота. Ваня на секунду заколебался, но тело, жаждущее хоть какого-то комфорта, будто приняло решение само. Он с трудом приподнялся на локте, переместился на пару десятков сантиметров и осторожно уложил голову на твердые, но на удивление надежные бедра Вовы. Бутылка с противным хрустом откатилась в сторону. Ваня с облегчением прикрыл глаза. Теперь голова была на бедрах Вовы, а не на жестком пластике, а главное — здесь было тише. Здесь был свой, маленький островок спокойствия, отгороженный от шумного матча. Он почувствовал, как мышцы шеи и плеч наконец-то расслабились, отпуская боль и напряжение. — Спасибо, — выдохнул он вполголоса, почти беззвучно. Вова ничего не ответил. Только его пальцы снова запустились в русые волосы младшего, медленно перебирая пряди, успокаивающе проводя по виску. Комментарии позади них взвились на новой волне азарта, забил ли кто-то гол или нет — Ване было уже все равно. Он растворялся в этом мимолетном моменте покоя, в тихом жесте Вовиной поддержки, таком нужном посреди всеобщего безумия. Он просто лежал и отдыхал.