Школа Бёклин

      Школа Бёклин. Кабинет директора был подозрительно пуст – лишь массивная входная дверь, стоящий целое состояние стол из красного дерева и новомодный офисный стул, которые венчали шесть картин, вывешенные в два ряда на стене.       Каждая изображала один и тот же сюжет, но немного отличалась от предыдущих. На рамке с каждой висела небольшая табличка с текстом: «Остров Мёртвых – Арнольд Бёклин». Ирусу: Ого! Сколько Мёртвых островов!       Ирусу показывал пальцем на секстет картин со свойственной ему простотой. Ирусу: Эта – «Остров мёртвых», а эта – тоже «Остров мёртвых»! А эта тоже «Остров мёртвых»? Кароши: Это всё – «Остров мёртвых». Разные воплощения одного сюжета. Шесть картин, каждая из которых красива, но не имеет и сотой доли того смысла, что хранит в себе факт существования пяти других.       Господин Короши сел на кресло директора, сложив локти на красный стол. Кароши: …Каждая смерть в школе Бёклин – это картина, не имеющая и сотой доли смысла; это воплощение того, как разные люди способны совершенно иначе воплотить одну и ту же концепцию.       Ирусу не понимал, что сейчас происходит, но чувствовал, будто продолжая плыть по потоку сознания бывшего учителя – он окажется рядом с Моттаинаи. Ирусу: Какую такую концепцию, господин Кароши? Кароши: Концепцию одиночества. Ирусу: Одиночества… Но ведь одиночество – это точно не Моттаинаи! Где Моттаинаи, учитель Кароши?! Вы же обещали!...       Ирусу не знал, злиться ли ему сейчас? Может, бояться? Он не понимал, что сейчас должен испытывать, но точно знал, что существование его подходит к концу. Но вскоре ответ сам собой прозвучал в его разуме: смирение. Кароши: Тебе придётся немного меня послушать и очень многое понять. Школа Бёклин – это не точка в пространстве, а одно из множества воплощений концепции «Острова мёртвых» Бёклина. Ещё одна метафора, вроде потушенной недокуренной сигареты. Сложно? Ирусу: Да, немного… Кароши: Отлично. Дальше будет проще. Ты, Ирусу – не личность и не живое существо, как и Корицуси, Кодокуси и Доккёси. Никто из вас даже никогда не существовал.   Ирусу: Нет. Так не бывает. Кароши: Не бойся. Вас не существует также, как не существуют сны после пробуждения. Это не так уж и страшно. Твои друзья, я – это… Сны о смерти в одиночестве. Кто-то одумается, когда станет слишком поздно. Кто-то нет. Без разницы – всем нам всё равно не хватило чего-то, чтоб наши жизни имели смысл до последней минуты. Хотя бы в глазах друг друга. Конкретно ты – даже не сон, а желание. Может, стремление. И существуешь для того, чтоб двигаться вперёд. Потому ты не умрёшь, в отличии от остальных. Ты просто кончишься. Ирусу: Но я ведь личность! Я чувствую, боюсь и ощущаю! Кароши: Я сам мало что об этом знаю, но как мне кажется, личности не ведут за собой в несуществующие места. Личности не живут в пустых мирах. И уж точно личности не забывают единственных друзей спустя секунды после пропажи. Личности сидят дома и наслаждаются стремлениями, подобными тебе, Ирусу.       Ирусу плохо понимал, как быть стремлением и почему он должен кончиться.       Шесть разных картин рассказали ему одну историю. Но в глубине души он знал, что одна из историй всё ещё не прозвучала. Ирусу: Господин Кароши. Можно мне последний вопрос? Всего один! Кароши: Да. Ирусу: Если я – стремление… Вы – сон о смерти… И вспоминая всякое, что вы говорили когда-то… Господин Кароши, что такое Моттаинаи?       Учитель поднял взгляд и посмотрел прямо на тебя. Кароши: Моттаинаи – это жизнь, что скрывается где-то далеко-далеко, между слов и действий.       Свет начал понемногу затухать. Кажется, большие здания ночью тоже закрываются, но выходить никто не собирался. Кароши: «Спасибо» — это Моттаинаи. «Мне не понравился фильм, но я был рад провести время с вами» — это Моттаинаи. «Мне это не интересно. Давайте вместе займёмся чем-то другим» — это Моттаинаи. «Вы – моя семья» — это Моттаинаи.       Тлеющие кусочки недокуренной сигареты лежат одиноко. Кароши: Оглядываться вокруг, не бояться страха, любить себя в других, давать не жертвуя, уметь ценить – это всё и было Моттаинаи.       В школе Бёклин погас свет.