Прости, прощай

Весть о смерти путешествующих Вэй Чанцзэ и Цанцэ-саньжэнь ввела его в ступор. Будто ушатом холодной воды окатило. Они умерли... Он умер. Тяжело было осознать, что их больше нет. Цзян Фэнмянь никогда не представлял, что лишится своих друзей. Казалось, эта пара способна вечность прожить в мире, следуя за своими целями. Они были выдающимися заклинателями. Когда друзья покидали Пристань Лотоса, Фэнмянь не волновался о том, что с ними может что-то случиться. Конечно, он говорил, что у них есть возможность остаться в ордене и нет смысла далеко уходить. Но Цанцэ, выросшая при бессмертной и покинувшая её гору для познания мира, не могла сидеть на одном месте. Её жажда приключений не оставляла надежду, что такая молодая госпожа, как она, найдёт своё пристанище здесь. А Вэй Чанцзэ всю свою жизнь провёл бок о бок с Фэнмянем. Он с детства воспитывался для службы главенствующей семье Цзян. И за пределы ордена выходил лишь для сопровождения наследника на важные собрания орденов или ночные охоты с адептами. Однако Чанцзэ никогда не выказывал нежелания быть рядом с Фэнмянем. Несмотря на пропасть, разделявшую их статусы, они проложили друг к другу дорогу не как господин и слуга, а как нечто большее. Для Вэй Чанцзэ это была дружба, которая в то время была значительней, чем свобода. А для Цзян Фэнмяня — нечто, заставлявшее держаться за то, что он не посмел бы назвать любовью. В тот момент было невыносимо смотреть, как человек, для которого давно занята особая часть в сердце главы ордена Цзян, и его спутница, ставшая близкой подругой, встают на мечи и, плавно возносясь, удаляются от него. Позже ночами Фэнмянь проводил долгие часы без сна, размышляя: что могло измениться, уговори он друзей остаться в Пристани Лотоса? Если бы не был таким трусливым перед своими чувствами? Если бы не позволял своей супруге пренебрежительно относиться к тем, кто наносил краски на его тоскливую жизнь? Он не знал, как ответить на эти вопросы.

***

Они встретились на обучении в Облачных Глубинах. Заклинательница сразу произвела на Вэя впечатление своей яркостью эмоций и развязным поведением. Он начал уделять ей внимание и, сидя вечерами в их общей комнате, рассказывать про неё наследнику ордена Цзян. Тогда Фэнмянь мог только порадоваться за друга. Ведь тот, казалось, нашёл ту, с кем хотел бы провести жизнь. Сам Фэнмянь не мог похвастаться своим выбором, так как никогда не имел его. С самого рождения ему было сказано, что он совершит три поклона с дочерью главы клана Мэньшань Юй. Это никогда не радовало. Со времени их знакомства он понял, что их характеры не подходят для взаимопонимания в браке. Да и ему никогда не нравилась напыщенная наследница Юй. После того, как внимание Вэй Чанцзэ переместилось на Цанцэ-саньжэнь, Цзян Фэнмянь заметил, что сердце неприятно сжималось, когда он видел их вместе. Сначала он объяснил это себе, как недостаток внимания от друга. Юноши были знакомы с раннего детства и всегда ставили их общение превыше общения с другими, несмотря на то, что наследнику нужно было заводить дружеские связи с другими наследниками орденов. Однако потом Фэнмянь понял, что его тревожит само общение друга с новой знакомой. Хотя в их взаимодействии не было чего-то, что могло навредить дружбе наследника с Чанцзэ. Просто нужно было переждать, когда друг немного поостынет к Цанцэ. Но этого не происходило, а Цзян Фэнмяню начало всё больше недоставать внимания от Вэй Чанцзэ. — Мне не нравится, что Чанцзэ стал пропадать с Цанцэ, — пробурчал наследник Цзян. — Цзян-сюн, Вэй-сюну понравилась красивая девушка, вот он и проводит с ней время. Что в этом плохого? — спросил у него один из приглашённых на обучение наследников ордена. — Да я его вижу только на приёмах пищи и перед отбоем. Постоянно уходит к ней. — продолжил Фэнмянь. — Ты прям как ревнивая жена, муж которой не уделяет ей время! — усмехнулись ему в ответ. Тогда Фэнмяня осенило. Такое поведение за собой он уже замечал, но не придавал ему значения. А теперь понял, что и вправду ревнует Вэй Чанцзэ. Какая глупость. Ведь в этом не было никакого смысла — их дружба никогда не нуждалась в ревности. Он начал размышлять о своих чувствах к другу и признался себе, что хотел бы больше быть рядом с Чанцзэ, заботиться о нём, как это делал сам Вэй Чанцзэ для Цанцэ, и получать то же самое в ответ. Что это, если не любовь? Однако как-то запретить Чанцзэ взаимодействовать с Цанцэ и больше общаться с ним самим Фэнмянь не мог. Хотя как наследник ордена он имел право приказать другу быть рядом с собой, Цзян Фэнмянь не хотел так поступать по отношению к Вэй Чанцзэ. Это казалось чем-то неправильным, неестественным для отношений, в которых они находятся. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать. Немного позже Вэй Чанцзэ получше познакомил Цзян Фэнмяня и Цанцэ-саньжэнь. Она показалась ему взбалмошной, активной — полной противоположностью Чанцзэ. Но это не отталкивало, а даже притягивало. Словно девушка была костром, притягивающим своим теплом и светом цикад, не желавших прощаться с днём. Они стали проводить время втроём, и Фэнмянь подружился с заклинательницей. Наблюдая за друзьями, он понимал, что их романтические чувства взаимны и растут с каждым днём. А то, как они иногда забываются друг в друге, не обращая внимания на третьего в их компании, показывало, что Цзян Фэнмянь ничего не сможет сделать со своими чувствами, кроме как оставить влюблённость в сердце. Рассказывать Чанцзэ, какая любовь теплится в его душе, и настаивать на ответной симпатии он не собирался. Не хотел менять многолетнюю дружбу на то, что могло прийти за его признанием.

***

Стояла пасмурная погода. Солнце с самого утра не желало показываться из-за мрачных туч. «Вэй Чанцзэ любил такую погоду», — подумал Цзян Фэнмянь, уже спустившись на дно судна. Ему нужно было съездить за шпилькой для своей супруги взамен той, что сломалась вчера, когда Цзыюань швырнула её об пол в порыве гнева. Он сильно обидел её. Это не было их первой ссорой и не будет последней, но Фэнмянь хотел немного смягчить ощущения разочарования и обиды, повисшие в их покоях. Она всё не может отпустить мысль, что он, Цзян Фэнмянь, спустя долгие годы их брака не отпустил заклинательницу, покинувшую Пристань Лотоса со своим возлюбленным. Если бы Юй Цзыюань только знала — та, кому она всю свою жизнь завидовала, стараясь быть лучше в глазах Фэнмяня, не является человеком, унёсшим его любовь. Возможно, она пришла бы в ярость от такой несправедливости. Но Цзян Фэнмянь изначально не собирался раскрывать ей свою привязанность к Вэй Чанцзэ. У них никогда не было доверительных отношений, чтобы делиться чем-то личным. Они — брачный договор между двумя кланами, где нет места выбору. Поэтому он давно перестал пытаться наладить хоть какое-то взаимопонимание с госпожой Юй. Речной ветер развевал его густые волосы, а волны качали судно из стороны в сторону, норовя развернуть его, словно сама река забыла, как держать его на прямом курсе. Пусть берега ещё не было видно, он знал: плыть оставалось недолго. Скоро он прибудет домой. — Глава ордена Цзян! — выкрикнул адепт. — Нам навстречу движется лодка — там двое! По мере приближения Фэнмянь сумел разглядеть пассажиров. А-Чэн и А-Ин. Как они здесь оказались? Едва лодку с юношами пришвартовали, Цзыдянь, защищавший их, свернулся кольцом в ладони Цзян Фэнмяня. Он замер. Цзыдянь... принял его. Духовное оружие Юй Цзыюань должно было служить ей до самого конца. Но теперь, всегда отвергавшее его, оно покоилось в его руке. Это значило приближение неизбежного. На периферии сознания Фэнмянь слышал взволнованные голоса сыновей, рассказывающих об ужасе нападения клана Вэнь на Пристань Лотоса. Вдруг голоса оборвались. Последовало растерянное молчание, и тут же вопросы: — Отец, что ты делаешь? — Дядя Цзян, мы должны вернуться! Не отвечая, он мысленно велел Цзыдяню вновь обвить юношей и не отпускать их, пока они не достигнут ближайшего берега. — Отправляйтесь дальше, — сказал он тихо, но так, что возражать было бессмысленно. Адепты ордена Цзян оттолкнули лодку с юношами и поплыли дальше. Не глядя назад, Цзян Фэнмянь возобновил курс на Юньмэн. Дым стелился над Юньмэном пепельной пеленой. Здания горели, обрушиваясь с грохотом. Крики, скрежет мечей, запах крови и гари — слились в один цельный кошмар, из которого не было выхода. Пробираясь через тела, покрывшие землю, мимо врагов и союзников, он двигался к сердцу Пристани Лотоса. Его меч был уже окрававлен. Силы противников в несколько раз превосходили их. Вэнь уже нападали и на Гусу Лань, и на Цинхэ Не. Фэнмянь знал, что бой унесёт слишком много жертв. Знал, что силы Цишань Вэнь не победить в одиночку. И потому не обращал внимание на ранние попытки Юй Цзыюань что-то сделать для обороны ордена. Всё это было бесполезно. Сейчас остаётся только тянуть время для той лодки. Там — его наследник. Там — сын тех, кого он любил. Для остального не было причин. Огонь пожирал всё на своём пути. Ветер гнал пепел по дорогам, где когда-то со смехом играли дети, неспешно прогуливались горожане, а торговцы зазывали к своим разнообразным лавкам. Теперь здесь были только дым, кровь и тишина, несвойственные для Пристани Лотоса. Бой длится уже слишком долго. Он устал. Цзян Фэнмянь сражался, сколько мог. Но главное выполнено — лодка уже далеко отсюда. Он остановился, облокотившись на меч, чтобы перевести дыхание. В этот момент сзади послышались шаги. Фэнмянь не успел увернуться, клинок вошёл ему в спину. Боль молниеносно пронзила тело. Ноги подкосились, роняя его на колени. — Чанцзэ, — прошептал Цзян Фэнмянь, — прости, я так и не смог тебя отпустить. Он чувствовал, как уходят последние силы. — Прости, Чанцзэ... Я больше не смогу следить за твоим сыном... — Прощай.