Жертва искусства

Рассказ этот должен был начаться с того, как молодой, ещё никому не известный художник творит чудеса в своей маленькой студии, где надышавшись краски от прошлых своих работ, наяривает новые. Ну, по крайней мере, так было задумано изначально. А теперь взглянем на настоящую жизнь!

***

Будильник, надрывающийся не меньше телефона всем известного Вадима, стоически добивается пробуждения своего владельца. Кое-как открыв один глаз, парень выключает машину прерывания сна и обречённо стонет в подушку. Промежуток времени с вечера пятницы до утра понедельника прошёл мимоходом, едва ли угостив пивом. Стоя под холодными струями воды, будущий писарь по полотну припоминает, что пиво таки было. Правда, перед дорожкой шотов, убойных коктейлей и заблёванной барной стойки. К счастью, не им самим. С удовольствием заваривая уже измученный недельным марафоном пакетик чая, шарит по полкам в холодильнике и с гордостью выуживает кусок ещё вполне пригодной к употреблению колбасы, не готовой к созданию новой цивилизации внутри себя. С хлебом вышло тяжелее. – М-м, сейчас бутербродов наверну, - с удовольствием отмечает парень, в мыслях уже и управившись давно. Не тут-то было. Поднеся буханку к носу, вдыхает дивный аромат. - Как носки, только вкусно! Первый попавшийся нож оказался капризным. Чрезмерно капризным. Паша даже себя похвалил за наличие отсутствия таких выкрутасов. Кряхтя, пытается и так, и этак - не получается! – На кухне сейчас, походу, два тупых : я и нож, блять, - возмущённо пыхтит, с укором глядя на то, что собирался съесть минуту назад. - Надо было купить нож для хлеба. Потом задумчиво представляет себе зубчики на лезвии и делает неутешительный вывод : – Пиздец, нож для хлеба выглядит, как будто рыба-пила где-то без носа лежит грустная. В таком же стиле заканчивает противостояние с завтраком и наполнив желудок тем, за что сражался, и водой с привкусом чая, направляется в несчастный художественный институт. Поразительно, что вообще дошёл, не проспав нужную остановку. А то на конечной его принимают уже как родного. А деньги всё равно сдирают. Тяжела жизнь студента. Вваливаясь в аудиторию, ожидает привычного учителя, а там мужик какой-то. В плащике, брючках и ботиночках. Паша одобряет. Самому на такой стиль просто денег не хватает и волосы жалко. Похоже, сегодня никаких растений и глиняных изваяний не будет. Тем временем, тело в плащике поднимается с места, оказываясь Паше по грудь, отчего последний дорисовал ему хорошие такие шпильки вместо обычных ботинок. Дальше уже воображение решило, мол, горит сарай - гори и хата. Брючки сменились чудесными кожаными шортиками, а под плащом вместо водолазки затесалась ебейшая портупея. – Я, блядь.. - мысль, сорвавшаяся с языка, мгновенно потерялась в образах увлажнённой будущей мечты. Только книги "Моя борьба" не хватает. – А я Сергей Александрович. Приятно познакомиться. Нет, ну, такого подъёба от плащика Паша не ожидал. – Сегодня я заменяю вашего преподавателя. Тему занятия мне озвучили, поэтому мучиться будем вместе, - ещё и ухмыляется, падла. С трудом устроившись за свободным мольбертом и подготовив нужные материалы, Вершинин прищуривается, пытаясь понять, почему при смене наряда у этого Сергея как-его-там не исчез плащ. Видимо, этот заменяющий тоже это заметил. – Как Вас зовут, молодой человек? – Как меня зовут? - повторяет с недоумением, делая акцент на первом слове. Тут уже недоумение появляется на лице напротив. – Твоё имя? - делает ещё одну попытку Сергей Александрович. – Имя моё, - Вершинин кивает, не понимая, чего от него хотят. – Назови своё имя, - вздыхает Костенко, разрываясь между хохотом и сочувствием к этому парню. – Паша, вроде, - ляпает блондин и тут же хлопает себя по лицу. Нет, этот шанс постебаться Сергей не упустит. – Вроде? Ты не уверен? Паша моргает. Костенко ухмыляется. – Что ж, гении изобразительного искусства. Для вас двойной сюрприз : раз уж я хочу узнать, как вы вообще этот мир видите, то на этом занятии вы будете рисовать.. Меня. Девушки в группе заохали в восторге. Парни замычали им в ответ, впрочем, чувств этих не разделяя. Паша к ним присоединяется. Дожидается, пока плащик примет положение, которое будет ему удобным, и намечает первые линии, тихо фыркнув. – Ёжик, а ёжик, - раздаётся ехидное от Костенко. - Чем я Вам так не понравился? – У Вас причёска «уеби меня расчёска», - бубнит Паша, еле выглядывая из-за мольберта, больше взглядом в свой карандаш упираясь. Судя по молчанию, ответ приняли. За оскорбление или комплимент - уже дело второе. – Точно, - шепчет ему кто-то из парней. – Сосите прочно, - не остаётся в долгу Вершинин, продолжая вырисовывать начальные контуры фигуры плащика, как он обозвал для себя замену препода. Практически все полтора часа он натыкался на взгляд Сергея да-какое-у-него-отчество-блядь. И всегда этот взгляд отражал веселье в сочетании с интересом. Что интересного в том, чтобы получить пару десятков криво прорисованного себя, Паша не знает. Зато не придётся сегодня горшкам с цветами могилки дорисовывать, чтоб не сильно «пусто» было у картины. Как ни глянь - а плюсы есть! Как только прозвенел звонок с пары, парень выдыхает с облегчением. Откладывает простой карандаш и поднимается с места. Рядом материализуется Костенко, вглядываясь в очертания на бумаге. – Очень интересно, - изрекает "Модель". - А почему не закончили? Паша только окидывает его крайне несчастливым взглядом и говорит : – Работа не хуй - до утра постоит. И уходит, оставляя за собой последнее слово. В толпе к нему прибивается Матвей - пацан, с которым он дружит с первого курса и определения в одну комнату в общежитии. Перин является ранней пташкой на правильном питании, что ещё больше удивляет в причинах их дружбы. Тем не менее, веселиться соседушка умеет, да ещё и так, что окружающие потом две недели вспоминают события одной ночи. Солидный кадр. Да и сам Паша не промах. – Ты чего такой агрессив с утра пораньше? – Открыл для себя новое утверждение в сфере философии, - сучится Вершинин в ответ, дёргая плечом. – Ну, поделись, коль оно новое, - усмехается в ответ Матвей. – Хлеб и матушка-Звёздочка - две вещи, которые невозможно открыть, - с самым заумным лицом выдаёт блондин, указательным пальцем покачивая. – О, это серьёзно, - сквозь смех отвечает диетолог на минималках. - Что, сегодня без бутербродов обошлось? – Ага. Один чай. Да и тот - вода из-под крана цветом на нормальный чай больше похожа, чем эта заварка. – А я говорил, что в тридцать восьмой раз ты один пакетик не используешь. Пожинай плоды, как говорится, - веселится садист, живущий с ним в одной комнате. И как только из психиатрии выпустили? – Я смотрю, ты без пиздюлей как без пряников - о помощи просишь, - вздыхает Паша, таща друга на курилку. Тот уже давно перестал упираться, признав свою участь пассивного курильщика. Иногда подыгрывает жевалками в виде сигарет. Паша сперва и не понял, пока не вгляделся. Делая очередную затяжку, давится от вопроса : – Ты, похоже, своим словарным запасом этого мужика впечатлил. Тот аж взглядом тебя провожал по коридору. Смотри, чтоб на индивидуальные занятия не позвал, - дёргает бровями Перин. – Потрясающе, Матвей. Это просто госпремия за такие выводы, - закатывает глаза Вершинин, выкидывая бычок в урну и направляясь обратно в корпус. Следующая пара должна быть как раз очередной лекцией об искусстве в прошлом. Восхитительно. Значит, можно занять местечко где-нибудь позади и доспать то, что оборвал будильник. Он, конечно, предполагал, что не все его реплики плащик стерпит, но чтобы явиться на его дальнейшее занятие - что-то из разряда паники о преследовании. И конечно, конечно, тот сразу же находит его глазами. Аж разулыбался весь, устраиваясь за кафедрой. Вариантов развития событий стало два : или сон с оттенками БДСМ, или никакого сна вообще. – И снова здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! - вещает гений художеств, а Паша, умница такой, будь добр, да и скажи : – Э, нет. Голодные игры у нас идут уже. Давайте что-нибудь другое. Удивление, сквозящее в глазах нового преподавателя по теории живописи очень заметно переходит в очередную ухмылку. – Вас что же, совсем не кормят? – Ага, всех тараканов в блоке съели, - язвит в ответ Паша, устраивая голову на вытянутой руке. – Белковая диета, значит. – Нет, блять, интервальное голодание. Ему снова спускают с рук его сучий характер. Изумительно, пока не прилетело в ответ. – Эй, ну что он тебе такого сделал-то? - шепчет ему сидевший рядом Матвей. – Не желает переодеваться в кожаные шорты и портупею, - моментально откликается Вершинин и тут же мученически стонет. - Ты, блядота, опять пользуешься тем, что я не врать, когда сонный. Осуждаю. Перин даже не пытается сдержать свой смех, привлекая внимание всё того же препода : – Над чем смеётесь, Перин? Поделитесь с нами, вместе посмеёмся. – Нет-нет, ничего особенного Сергей Александрович, извините. – Ага, «нам очень интересно Ваше мнение». Ты че, с Орифлейма сюда пришёл? – Молодые люди, можно я начну занятие? - язвит мужчина, взмахнув руками. – Ну, если Вам нужно наше разрешение, то нет, нельзя, - пожимает плечами Паша, уже заочно понимая, что наговорил себе на отчисление. Не к месту за себя взяла гордость. На удивление, подача материала оказалась интересной. Спать не то чтобы расхотелось совсем, но интерес явно очнулся. Хотелось понимать предмет так, как его рассказывают, а не продолжать рисовать эту чудесную задницу там, где ей быть не положено. По крайней мере, пока. Рука записывать уже начала потихоньку отмирать отдельно от всего организма, но влюблённый волк уже не хищник, поэтому включается режим печатной машинки и хоть какими-то словами обозначает себе основные моменты чертовски длинной лекции. То ли самому под стол завалиться, то ли преподу помочь раскрыть себя из шкафа? В общем, та ещё дилемма. –..На сегодня всё! Вашим домашним заданием будет составить рисунок по одному из приведённых мною примеров. А человеку Без Имени.. Ну, Вам задание будет отдельное. – Э! Чё это мне отдельное?? – Потому что группа недопонятых гениев обучается по отдельному плану и методике. Все свободны! По рядам поползли тела будущих писарей порно-комиксов и цветочных кошмаров, с редким перерывом на топографический кретинизм в трёх соснах. – А Вас я попрошу остаться, - раздался голос под ухом, когда и сам Павел добрался до выхода в свет. – Ну, дерьмо, - отозвался упомянутый, нехотя останавливаясь. Сергей окинул его внимательным взглядом. Потом провёл кончиками пальцев по затылку парня и усмехнулся мгновенному дрожанию под рукой. – Насколько внимательно Вы слушали мой голос, молодой человек? - ехидно вопрошает плащик. Паша морщится. – Достаточно, чтобы сказать, что я рассчитывал на иной исход, - бубнит Вершинин, поворачиваясь к собеседнику поменьше. - Хотя, конечно, есть очень важный вопрос. – Я точно хочу его услышать? – Вам придётся его услышать. – Что ж, минус одна Надежда. Начинай. – А вот Вы как к зеркалу пришли? В смысле, у Вас был период "озеро в лесу" или сразу к Атлантиде перешли? По лицу Костенко можно было шпаклевать. Или же самим лицом бетонировать. – Что, простите? – Я говорю, что меня интересует, куда подевалась Рапунцель с Вашей головы. Или это так и было? Добивать, так добивать. – Что ж. Я таким делюсь только с теми, с кем оказываюсь вечерами под одной крышей. – Не-не, ко мне нельзя. И так жрать нехер. А если ещё и Вы туда ввалитесь, мне и спать будет негде, - возражает блондин, качая головой. - И вообще, у меня по расписанию перекур, а Вы его нагло у меня отбираете. – Думаю, я могу нагло отобрать у Вас что-нибудь другое, - хмыкает в ответ Сергей. – Хуй в нос, какой прогноз? – А вот словарному запасу у Вас мне стоит поучиться, это верно. Они расходятся в коридоре до самого вечера, пока живущий на чистом упрямстве телефон не извергает воистину истерический звон. 20:27 Неизвестный номер Если выйдешь на пять минут, получишь что-нибудь приятное. О как. А вдруг маньяк? Или просто развод и всё, что он получит - это пизды, да ещё и бесплатно? Не, так не пойдёт.

20:28 Вы

Хочу чаю, аж кончаю.

С минуту на той стороне объявляли режим радиомолчания. Потом пришёл ответ : 20:30 Неизвестный номер И тем, и другим обеспечу. – Ладно. Завещать мне нечего, еды здесь нет, а раз ещё и поддержание здоровья обещают.. Короче, я пошёл! – Не знаю, к кому ты там идёшь, - говорит стоящий у окна Матвей, - но у нас под окнами стоит здоровенный джип. Я бы на твоём месте побоялся Бога. Пашка, в секунду надевший на заляпанную красками майку куртку, а тапочки сменив на кроссовки, показал ему язык. – Просто помни два закона диалектического мышления : колбаса на хуй похожа, сигареты, Ява тоже. И второй : воду пить нельзя - в ней рыбы ебутся, - подмигивает Вершинин и вылетает в коридор, кое-как распихивая по карманам сигареты, спички и телефон. Выскочив в холодный вечер, ёжится и спокойно стучит костяшкой указательного пальца в окно водителя. Оно плавно опускается, давая увидеть того, кого Паша, перебрав все свои кратковременные романы, повидать не ожидал. Отчего и восклицает чисто на автомате : – Плащик! В мыслях уже бьётся головой обо что-нибудь потолще, задаваясь вопросом "чё я сейчас ляпнул?". В целом, реакция Костенко чем-то вполне похожа, поскольку взглядом показывает, что переживает не меньше, чем внезапный апокалипсис. – А.. Э. В общем, я просто не ожидал увидеть Вас. Откуда номер мой достали? – Не поверишь, что люди готовы сделать не только ради чая, - вновь берётся за подъёбы Сергей. – Так и я сосать за бесплатно не буду, - резонно возмущается Вершинин. – Так мы ж на чай договорились. Тут-то до горе-художника и дошло, что требовать стоило чуточку больше. Но поздно. Перед тем, как сдаться, блондин берёт с него обещание быть моделью только для него. В ответ же с него берут обещание не показывать эскизы даже своему соседу, потому что предпочитает горячий от возбуждения член, а не от чьего-то трёпа уши. Пожалуй, обмен равноценный.