Моему имени хорошо, когда ты его произносишь

      Арсений окинул взглядом помещение: просторное, с высокими потолками, украшенное множеством декораций у дальней стены. Гирлянды разных размеров переплетались с цветными лентами, а на стенах в хаотичном порядке висели снимки — то ли прошлых фотосессий, то ли личных воспоминаний сотрудников. Ряд высоких стульев, широкий диван, обтянутый потертой коричневой кожей, и низкий деревянный столик перед ним создавали ощущение уюта, слегка разбавленного профессиональной строгостью студии.       Пока Арсений разглядывал фотографии на стенах, администратор — высокий молодой парень, с именем "Антон", если верить бейджику — уже объяснил Александру все детали предстоящей съёмки.       — Спасибо. Где нам можно расположиться?       — Если удобно, в углу есть небольшой столик… — Антон оторвал взгляд от Александра, указывая в сторону дальнего угла, и наконец заметил за его спиной Арсения, который именно в этот момент перестал разглядывать фотографии и повернулся к нему лицом. Их глаза неожиданно встретились и задержались друг на друге на миг дольше, чем следовало бы. — ...там вам никто не будет мешать. — Закончил он.       Арсений увидел как уголки его губ поползли вверх, а в глазах вспыхнул очень знакомый огонёк: запал, вот сто процентов запал. Только этого не хватало. Арсений не стал отвечать на улыбку — хотя она точно предназначалась именно ему — а равнодушно развернулся и пошёл за Александром к указанному месту. Вероятность того, что этот Антон после попросит его номер слишком велика, а у него нет ни желания, ни времени отбиваться от его подкатов, поэтому лучше сразу дать понять, что ничего не светит.       Однако, судя по всему, холодность Арсения ни на что Антону не намекнула, потому что Арсений продолжал чувствовать на себе его взгляд все те семь минут, что визажист освежал ему лицо.       Избавиться от этого пристального внимания удалось только, когда Александр подошёл к Антону обсудить, как лучше расставить ребят для съемки.       Антон как оказалось здесь и администратор и фотограф одновременно.       Арсений вздохнул и опустился на диван, ожидая, пока остальные участники их танцевальной труппы тоже будут готовы.       Голова немного гудела от недосыпа и общей усталости в целом и он очень надеялся, что это гудение не разовьётся под конец дня в полноценную мигрень. Хотелось как можно быстрее со всем этим закончить и отправиться на работу. Нужно ещё успеть сегодня заскочить в магазин: у него в доме шаром покати, а ещё нужно позвонить в больницу и справиться о состоянии матери, а ещё...       Голос Александра выдернул его из тяжелых мыслей: съемка началась.       Всю группу согнали в центр.       Антон взял фотоаппарат и приблизился. Их глаза снова встретились. Арсений едва сдержал раздраженный вздох и отвёл взгляд в сторону, но Антон, подбирая ракурсы, так и крутился перед ним, настойчиво пытаясь попасть в поле его зрения.       Когда общих фотографий стало достаточно, перешли к индивидуальной съёмке каждого по отдельности. Антон, конечно же, задержался на Арсении дольше, чем на других, чем только усилил к себе раздражение. Арсений уже открыл было рот, чтобы незаметно бросить какую-нибудь колкость — ну, если этот Антон не понимает откровенного игнора, что поделаешь? — как в студию уверенно вошёл мужчина средних лет в деловом костюме. Очень дорогом надо заметить костюме. Он кивнул Александру, кивнул Антону и быстро окинул остальных цепким оценочным взглядом. Арсений готов был хоть на деньги спорить — этот мужчина здесь босс.       После его появления Антон сразу же закончил съёмку и ушёл, чтобы скинуть фотографии на ноутбук, а Александр в это время подошел к мужчине поздороваться.       — Спасибо, что выручили! Мы уж думали не найдем студию в такой короткий срок.       — Не стоит, я всегда рад помочь молодым талантам.       — Это для ваших девочек, — Александр достал и протянул несколько билетов на их предстоящий концерт, — примите, как маленький презент. Слышал, они нас любят?       — Любят — не то слово. У нас потолок в гостиной ходуном ходит, когда они в своих комнатах под ваши выступления танцуют. — Рассмеялся мужчина. — Особенно им нравится некий Арсений.       Александр понимающе хмыкнул.       — Арсений нравится всем.       Они перекинулись ещё парой слов, пожали друг другу руки, и распрощалась.       Ребята за это время как раз собрались и они наконец-то направились все к выходу.       Улица встретила их жарким зноем раскалённого под солнцем асфальта. Арсений прищурился, защищая от яркого света глаза и пожалел, что не додумался захватить с собой очки.       — Всем спасибо, все свободны. — Начал Александр. — Как фотографии будут готовы, всё покажу. А сейчас идём отдыхать, завтра репетиция как обычно.       Ребята тут же расползлись каждый в свою сторону. Арсений тоже хотел, но не успел: Александр поймал его за руку.       — Я тебя подвезу.       — Не надо, спасибо, здесь маршрутки через каждые пятнадцать минут.       — Арс...       Арсений вздохнул.       — Ладно. Но мне не домой.       — Только не говори, что ты и сегодня работаешь?! Ты решил вообще больше никогда не спать?       Арсений поморщился: он терпеть не мог этот укоризненный тон.       Александр был один из немногих, кто знал про его подработку в баре на окраине города — месте с не с самой лучшей репутацией, поскольку основной контингент посетителей — личности весьма сомнительные. Но зато платили там втрое больше, чем в других местах, и это стоило всех его бессонных ночей.       Ему нужны деньги. Очень. И Александр об этом прекрасно знал.       — Завтра высплюсь, не нагнетай.       — Обещай мне это. Если ты свалишься на репетиции в обморок кому от этого...       — Обещаю. — Арсений перебил его, не дав закончить; голова как назло начала ещё сильнее гудеть. — Я отдохну, Саш, правда.       Александр подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо, пальцы осторожно скользнули к основанию шеи: тот скудный максимум интимности, который Арсений непонятно зачем ему позволял.       То, что Александр к нему неровно дышал, он знал давно.       — Я просто за тебя волнуюсь, ты же понимаешь? Подожди пару минут, я пригоню машину.       Арсений кивнул и устало прикрыл глаза. Не прошло и десяти секунд, как его кто-то тихо окликнул.       — Извините.       Он обернулся. Ну, конечно: Антон, который и администратор, и фотограф одновременно. Всё-таки выловил и сейчас будет клянчить номер. Как же раздражает, что большинство людей не понимают невербальные знаки: Арсений как от него только нос не воротил, неужели не дошло?       Он уже открыл было рот, чтобы превентивно сказать громкое и чёткое "нет", как ему резво сунули его же собственный телефон.       — Вы забыли.       Арсений рот растерянно закрыл и машинально хлопнул себя по карманам — пусто.       Антон, наблюдавший за этой картиной, улыбнулся.       — Вы рассеянный сегодня, да? Не выспались?       — Не выспался, — словно эхо повторил Арсений, — спасибо.       Он забрал телефон.       — И вот ещё что, — Антон достал из кармана своего безразмерного худи маленькую бутылочку воды и блистер таблеток, — мне показалось у вас голова болит. Просто вы всю съёмку едва заметно морщились и выглядели каким-то раздражённым.       Арсений покосился на таблетки: всем известный обезбол.       В висках как назло снова запульсировало тупой болью.       — Я из неё не пил, если что, она новая. — Антон воспринял его заминку по-своему. — Или у вас ничего не болит?       — Болит. — Арсений вздохнул и взял у него воду и таблетки; принял сразу две, вернул оставшиеся. — Спасибо.       Улыбка Антона стало ещё шире. Он чуть ли не светился, довольный своей проницательностью. Был бы хвост, как у собаки, точно бы им завилял.       — Пожалуйста. Вам отдыхать больше нужно, вид у вас усталый. В центре новый парк недавно открыли, не хотите сходить? Пикник на свежем воздухе лучше всего снимает напряжение и...       — Антон... — Арсений старательно подбирал в голове слова. Ещё минуту назад желание отшить его резко, было задавлено совестью: он вернул ему телефон и принёс лекарство — конечно же для того, чтобы к нему подкатить, но тем не менее — поэтому не хотелось отвечать на добро, злом. — Спасибо ещё раз, но я не ищу новых знакомств. Извините.       — Вы не подумайте, я просто хотел...       — Я вам понравился, да? В том самом смысле понравился?       Антон вдруг покраснел, но надо отдать должное, глаза не отвёл: продолжал смотреть прямо, хоть и немного испуганно.       В этот момент за спиной раздался гудок — неподалеку остановилась машина Александра.       — Я ни на что такое не намекаю, просто хочу предложить вам приятный отдых на свежем воздухе. Если что-то не понравится, сразу уйдёте. Это же парк, там полно народу, я не смогу ничего плохого вам сделать. — Антон достал свой телефон. — Обменяемся номерами?       Его голос звучал ровно, но пальцы немного дрожали и решимость в глазах таяла с каждым мгновением всё быстрее и быстрее.       Арсений зажмурился на секунду. Может, из-за солнца, а может, из-за усталости, но ему казалось, что Антон смотрел на него сейчас не так, как смотрело большинство из тех, кто лез обычно знакомиться и выпрашивать номер. Он смотрел иначе — с каким-то тихим восхищением, благоговением, как будто в Арсении было что-то особенное и невероятно важное именно для него.       За спиной снова просигналили.       Арсений дёрнулся.       — Ваш менеджер похоже торопится...       — Я тоже тороплюсь. — Он взял телефон Антона и быстро ввёл свой номер. — За таблетки ещё раз спасибо.       Сунул телефон ему обратно в руки и пошёл к машине Александра не оглядываясь. В груди было странное чувство, а в мыслях колотилось озадаченное "ну вот и зачем я это сделал?".       — Что их администратор от тебя хотел? — Недовольно спросил Александр едва Арсений сел в кресло и пристегнулся. — Вы долго разговаривали.       — Телефон мне вернул, который я полоротый прошляпил.       — И ты в качестве благодарности решил оставить ему свой номер? Не знал, что тебе нравятся... такие.       — Какие "такие", Саш? Думаешь, мне стоило обратить внимание на экземпляр посолиднее? Как, например, владелец студии, да? Костюмчик у него ого-го и часы не одну сотку баксов стоят, вот он-то...       — Арс...       — Что? Сам начинаешь... Мы не в тех отношениях, чтобы ты мне сцены ревности закатывал.       Александр стиснул зубы, дёрнулся и нажал на газ, трогаясь с места.       — Ты прав, не в тех. Только почему? Я настолько не нравлюсь?       Арсений вздохнул. Ему не хотелось ругани, выяснения отношений и обид, у него просто не было на это сил.       — Саш, мы уже это проходили: я не ищу сейчас отношений, я сразу об этом сказал и ты вроде это принял и уверил, что проблем в нашем общении не будет.       — Тем не менее, ты дал тому парню свой номер.       — А с чего ты решил, что я дал ему настоящий номер, а не случайный набор цифр, чтобы побыстрее отвязаться?       Александр покосился на него с недоверием, но напряжение в его плечах после этих слов начало спадать.       Арсений решил закрепить результат.       — Поверь, я думаю сейчас только о том, как бы побыстрее отработать свою смену в баре и успеть отоспаться до начала завтрашней репетиции. Всё. На подкаты смазливого фотографа мне плевать.       Александр больше ничего не сказал и Арсений прикрыл глаза, откидываясь на подголовник, в надежде хоть немного вздремнуть.

***

      Бар встретил запахом дешёвого алкоголя и едким сигаретным дымом. Арсений переоделся, принял смену, отпуская своего напарника домой, и стал готовить заказы. Время медленно потекло.       Народу было и не много и не мало: большая часть — завсегдатаи. Арсений как раз налил и отнёс по кружке тёмного двум таким парням, как из дальнего угла его окликнул знакомый голос, которому он точно рад не был.       — А меня обслужить не хочешь?       — Мы благотворительностью не занимаемся, хочешь выпивку — плати.       Этот человек в последнее время стал появляться в баре очень часто. По всем внешним признакам – наркоман. Иногда платил и молча пил как все, а иногда просто забивался в самый дальний угол и отходил от прихода. Вот дни этих самых отходников Арсений и не любил: тот вёл себя дёргано, агрессивно и всячески пытался доставить проблем.       — Твоё дело стаканы таскать, по деньгам я с владельцем разберусь. Пиво мне принеси. Слышь, пидорок?!       — За языком следи.       — Ой, да ладно... А то никто об этом не знает! Нормальные мужики боксом занимаются или футболом, а на танцульки только пидорки могут бегать. Ты поди и жопой своей ещё торгуешь ради продвижения, а? Цену не озвучишь? Может я тоже твои концерты проспонсирую.       — Ты себе кусок мыла проспонсируй, а то выглядишь грязнее бомжа. Ещё раз повторяю: не хочешь платить — выметайся. Иначе я попрошу тебя вышвырнуть. Думаю, моей вежливой просьбе никто не откажет, да, ребят?       По бару пробежали смешки и задорное угуканье. Парень побагровел. Сжав кулаки, он внезапно рванул к Арсению и вцепились в его локоть, резко заламывая руку за спину. Вдавил его лицом в стол.       — Ты мне угрожать будешь, сука!       Это продлилось секунды. Мужики по близости тут же бросились к ним и оттащили этого парня, мигом вытолкнув за дверь.       Арсений выпрямился, осторожно разминая руку; скулу ужасно саднило.       — Ты как? Торчок хренов... думаю, обратно уже не сунется, не рискнёт.       — Нормально. Спасибо, ребят. Сейчас принесу вам по бутылочке, за счёт заведения.       Под конец смены на скуле расплылся бледный синяк. Арсений вздохнул устало, рассматривая себя в зеркало, и проклиная того урода: ему только синяка для полного счастья и не хватало. Хорошо концерт ещё не скоро, успеет сойти.       Он подсчитал выручку, убрал в сейф, погасил везде свет и закрыв бар, отправился домой. Часы показывали почти шесть утра. На улице было тихо и прохладно.       В его квартире тоже было тихо.       Только оказавшись внутри и разувшись Арсений вспомнил, что так и не зашёл в магазин за продуктами. И в больницу матери он так и не позвонил...       Обессилено упав на кровать, даже не раздеваясь, Арсений закрыл глаза, собираясь спать, но едва он начал проваливаться в сон, как в дверь позвонили. В такую рань к нему мог прийти только один человек, поэтому пришлось с мученическим стоном подниматься и идти открывать.       — Голову даю на отсечение, что в твоём холодильнике мышь не то, что повесилась, она давно уже разложилась и сгнила. — Сказал Сергей, едва Арсений впустил его на порог. — Ставь чайник, спать на голодный желудок я тебе не дам.       Они прошли на кухню. Арсений щёлкнул чайником и стал разбирать принесённые Сергеем пакеты с продуктами.       — Если бы не ты, я бы уже давно кони двинул.       — Знаю. Хорошо, что у тебя есть я. С лицом что?       — Да так. Один ушлёпок в баре решил побуянить.       — Не нравится мне, что ты там работаешь. Место мягко говоря не безопасное: снуют всякие уроды.       — Зато платят хорошо. Нормально всё, переживу, до рукоприкладства там не часто доходит.       — Я заходил в больницу...       Арсений вскинул на него виноватый взгляд, продержал его долгие пять секунд, а потом отвёл в сторону. Опустился на стул, потёр лицо.       — И что тебе сказали?       — Тоже, что говорили на протяжении всего полугода.       — Я не заглядывал к ней почти две недели. Хотел сегодня позвонить... то есть уже вчера, да только вылетело напрочь из головы.       — Я её проверяю, когда бываю поблизости, не волнуйся.       — Спасибо, Серёг. Правда, спасибо.       Чайник вскипел. Сергей заварил им чай, разогрел еду. Арсений всё это время продолжал задумчиво сидеть на месте.       — Иногда я думаю: за что нам всё это...       — Арс, хватит. В этой трагедии нет твоей вины. Вот, — Сергей поставил перед ним тарелку с мясным пирогом и кружку чая, — ешь. А потом иди отсыпайся.       Он сел рядом и взялся за свой чай.       — Знаешь, — продолжил, — тебе нужно развеяться. Разгрузить мозг. А то ты мало того, что ишачишь, без продыху то в баре, то в танцевальной группе, так ещё дурными мыслями окончательно своё самочувствие косишь. Так нельзя. Жить тоже надо. Я тут с приятелями хочу собраться в покер поиграть, давай с нами? Или в кино можем сходить, в парк там, не знаю... куда угодно, тебе нужны положительные эмоции.       Арсений тихо хмыкнул, прожёвывая кусочек пирога.       — Меня уже позвали в парк.       — Кто?       — Да так... Парень, который фотографировал нас на постеры к новому концерту, пригласил на пикник.       — Вот и замечательно. Сходи.       — У меня нет времени на отношения.       — А никто и не просит тебя начинать с ним отношения. Просто погуляй, подыши свежим воздухом, погрейся на солнышке, пообщайся... Новый человек тебя отвлечёт. А там... видно уже будет.       — Ладно.       — Обещай мне.       — Ещё один... – пробубнил Арсений едва слышно. — Обещаю, Серёг: я схожу с этим парнем на свидание и разгружусь. Честно.       Они поели в тишине. Когда Арсений опустошил свою тарелку, Сергей забрал её и положил в раковину.       — Я всё помою и приберу, а ты иди ложись. Буду уходить, дверь захлопну.       — Спасибо.       Репетиция начиналась в три часа дня и Арсений даже умудрился к ней более менее выспаться. Быстро приняв душ и пообедав, он отправился в студию, к сожалению, совершенно забыв придумать объяснение синяку на своей скуле. Ребятам в группе плевать, а вот Александр точно прицепится и получит ещё один повод говниться на его работу.       — Это откуда? — Он поймал его за руку и отвёл в сторону на разговор едва их глаза в танцевальном зале встретились. — И не говори, что случайно об дверцу кухонного шкафчика стукнулся, не поверю. Это в баре тебе заехали?       — Просто попался один излишне возбуждённый, но его быстро осадили вот и всё. До концерта сойдёт, не беспокойся.       — Арс, уходи оттуда. Не знаю на что тебе так нужны деньги, но я уже десяток раз говорил, что могу одолжить тебе любую сумму на любой срок, без лишних вопросов, тебе не нужно...       — Я сам со всем справлюсь, Саш, спасибо.       — Скажи честно: ты воспринимаешь моё предложение помощи, как попытку тебя купить?       — Что за бред...       — Тогда, почему ты отказываешься? Почему ты предпочитаешь работать в каком-то гадюшнике, где снуёт всякий сброд, но только не брать деньги у меня? Ты хочешь дождаться когда очередной такой "излишне возбуждённый" тебе руки с ногами переломает?       — Давай не будем продолжать этот разговор, хорошо? Мой ответ тебе всё равно не изменится. Пойдём лучше репетировать, ребята вообще-то нас ждут стоят.       Арсений развернулся и вернулся в зал, оставляя Александра молча метать молнии глазами.       Репетиция длилась несколько часов. Арсений вымотался до гудящих ног, но в душе испытывал чувство радости и удовлетворения: он любил танцы больше всего на свете. Взяв телефон, чтобы узнать точное время, он увидел сообщение от Антона с предложением встретиться сегодня и, не раздумывая, ответил ему да.

***

      — Ролики, серьёзно?       Это было первое, что бросилось в глаза, когда Арсений подошёл к месту, на котором они условились встретиться в парке, и заметил Антона.       — Круто, да? Оказывается их можно брать здесь на прокат, а я и не знал... Давай сначала покатаемся, а потом будет обещанный пикник? Я на роликах в последний раз лет в двенадцать стоял.       — Я не стоял на них вообще.       — Никогда-никогда?       — Ага. На коньках катался часто, а вот на роликах как-то не довелось...       — Тогда мы точно должны покататься! Тебе обязательно нужно закрыть гештальт!       — Мало мне одного синяка, ты хочешь чтобы я ещё парочку заработал? Пожалей моего менеджера, у него тогда точно прихватит сердце... — Тихо рассмеялся Арсений.       — Откуда этот синяк кстати?       — Случайно заехали рукой на репетиции. Ничего страшного на самом деле, просто у меня кожа бледная, поэтому каждый щипок проступает.       Антон вдруг подъехал к нему максимально близко, едва ли не упираясь колёсиками роликов в носки кроссовок Арсения.       — Обещаю, что не отлипну от тебя ни на секунду и ни за что на свете не дам упасть.       Арсению пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза: Антон и так был выше него на семь сантиметров, а ролики сейчас добавляли к его росту ещё два-три.       — Ну если ты прям обещаешь...       Они улыбнулись друг другу и Антон отъехал в сторону; указал на скамейку.       — Садись.       Узнав размер Арсения, он отлучился буквально на пару минут, вернулся назад с ещё одними роликами и защитой, и не раздумывая опустился перед ним на колени, помогая переобуться.       — Я мог бы и сам.       — Мог.       Стоило Арсению встать в роликах, как он тут же повис на плечах Антона: нога покатилась вперёд, как по маслу.       — Я же говорил, что поймаю. — Прошептал Антон довольный ему на ухо. — Не надо так резко...       У Арсения по коже пробежали мурашки: давно его никто не обнимал и не опалял горячим дыханием ухо... Сердце взволнованно ёкнуло, заставляя неловко отстраниться.       — Извини.       — Давай потихоньку...       Антон взял его за руки и потянул на себя.       К удивлению Арсения это оказалось не так уж и сложно. А ещё чертовски весело: он уже и забыл, когда в последний раз испытывал прилив такой простой, детской радости.       Будучи очень высокими они за версту выделялись на фоне подростков — а основная масса народа, катающегося на роликах были именно они — и выглядели до милого забавно, но было плевать. Антон как и обещал не отлипал от Арсения ни на секунду. Даже когда он уже уверенно ехал сам, Антон всё равно был поблизости, готовый в любой момент подхватить.       Он болтал о всякой ерунде, шутил и постоянно улыбался, и Арсений сам не заметил, как стал также постоянно улыбаться ему в ответ.       Они прокатались больше часа, пока животы обоих не заурчали от голода. Сдав ролики и найдя тихое уютное место, они разместились там на пикник. Лёгким щелчком Антон открыл контейнер с бутербродами, достал один и передал Арсению. Из термоса налил крепкий сладкий чай. Арсений откусил кусочек и довольно простонал, прожевывая.       — Это самые вкусные бутерброды на свете.       — На свежем воздухе всё — самое вкусное, особенно если нагуляли аппетит.       Они ели в основном молча, изредка перебрасываясь парой слов, и разглядывали парк. Вокруг было очень красиво и спокойно. Арсений даже в какой-то момент закрыл глаза, прислушиваясь к щебету птиц в кронах деревьев, и позволяя этим звукам раствориться в себе. Тело от них будто сразу наполнялось легкостью, а голова наконец освобождалась от навязчивых мыслей.       Арсений встряхнулся, возвращаясь в реальность, только, когда Антон снова щёлкнул контейнером: на этот раз закрывая его.       — Устал?       — Не знаю, — улыбнулся Арсений, — может немного, но это приятная усталость.       — Я только сейчас подумал: ты же скорее всего с репетиции ко мне пришёл, у тебя все мышцы поди гудят, а я тебя на ролики потащил...       — Да, с репетиции, и это наоборот плюс: не были бы мои мышцы заранее разогреты и растянуты, я бы так ловко не балансировал. Ни разу не упал между прочим!       — Потому что я страховал!       — И это тоже.       Арсений посмотрел в его глаза, отзеркалил улыбку: в груди защекотало что-то мягкое и пушистое.       — Было классно на самом деле, очень. Спасибо.       Антон заметно смутился: отвёл взгляд, сорвал травинку у своих ног, стал накручивать её на палец.       — Ты очень красиво танцуешь. Я не был на концертах, но видел записи.       — Спасибо.       — А вот я танцевать не умею вообще. Зато рисую...       — Ты художник?       — Ага. Но к фотографиям у меня страсти больше. Моя мечта стать фотографом одной известной студии в столице... Не буду говорить какой, боюсь сглазить.       — Фотографии, которые я у вас разглядывал тогда на стенах, твои?       — Да.       — Тогда станешь, не волнуйся. Они потрясающие.       — Правда?       — Правда.       — Хочешь от меня фотосессию?       — У меня нет лишних денег, хотя я это дело очень люблю.       — Я не возьму с тебя денег.       — Тогда в чём твоя выгода?       — В возможности ещё раз тебя увидеть.       Телефонный звонок резко разрушил всю атмосферу, заставляя их обоих испуганно вздрогнуть.       Арсений достал телефон, ответил. Антон заметил как сразу же помрачнело его лицо.       — Я сейчас подъеду, спасибо.       — Что-то случилось?       — Мне нужно идти, извини. Это срочно.       Арсений подорвался с места и сбежал, больше ничего не говоря и не слушая. Антону оставалось только растерянно смотреть ему вслед.

***

      Больница встретила его светящимися в сумерках окнами. Арсений резко распахнул дверь, врываясь внутрь и почти подлетел к стойке регистратуры. Женщина за ней, едва услышав фамилию пациента, сразу сообщила номер палаты. Там его уже ждал Сергей.       Он кивнул, здороваясь, и поднялся со стула возле кровати матери Арсения, уступая это место ему.       — Была остановка сердца...       — Да, врач мне сообщил. Господи... — Арсений дотронулся до худой, безжизненно холодной руки матери, посмотрел на её бледное осунувшееся лицо, потом перевёл взгляд на аппарат жизнеобеспечения; в глазах защипало. — Ты давно здесь?       — Минут пятнадцать... Если хочешь я останусь, Арс...       — Не надо, я в порядке. Иди. Спасибо.       — Только не засиживайся долго, она под круглосуточным наблюдением, всё будет хорошо, слышишь?       Сергей дождался утвердительного кивка от Арсения, сжал его плечо в молчаливой поддержке и вышел из палаты. Едва Арсений услышал, как закрылась дверь, позволил слезам пролиться.       Он просидел с мокрыми глазами и мрачными мыслями полчаса. Когда зазвонил телефон почти минуту не реагировал: настолько ушёл в себя. Входящий звонок был от Александра и Арсений поначалу хотел сбросить, но потом всё-таки ответил: вдруг что-то случилось.       — У тебя что-то срочное, мне не очень удобно сейчас...       — Ты на работе?       — Этим вечером не моя смена.       — Хорошо. Я просто беспокоился, тот урод, который тебе синяк поставил, не даёт мне покоя.       — Забудь. Я же сказал, всё нормально...       В этот момент в палату вошла медсестра и обратилась к Арсению:       — Хорошо, что вы ещё здесь. Главврач хотел с вами поговорить, он у себя в кабинете. Зайдите, пожалуйста.       Александр услышав посторонний голос моментально оживился.       — Какой ещё врач? Ты там где? В больнице?       — Да.       — Что случилось? На тебя опять напали?! Говори адрес, я приеду!       — Со мной всё в порядке, это... мама.       — Я приеду, Арс...       — Саш...       — Где ты?       Арсений вздохнул и сдался, сбрасывая ему адрес: иногда Александр был до того дотошный, жуть. Легче и быстрее уступить, чем тратить время на споры. Если ему так хочется, пусть приезжает.       Арсений как раз успел сходить поговорить с главврачом и вернуться, когда появился Александр. Он и правда выглядел обеспокоенным, но увидев Арсения в целости, выдохнул.       — Она...       — Моя мама.       — Сочувствую. Что произошло?       — Мои родители попали в автомобильную аварию полгода назад. Отец умер на месте, а мать... вот. Все эти полгода на аппаратах жизнеобеспечения. Прогнозы и так были не радужные, а сегодня у неё случилась остановка сердца.       — Тебе поэтому нужны деньги?       — Не все медицинские расходы может покрыть государство, увы.       — Арс, давай я...       — Не надо.       — Я даже слова ещё не сказал.       — Я уже по тону чувствую, что ты собираешься сказать. Не надо, Саш. Если хочешь мне помочь, то отвези домой, пожалуйста.       — Да, конечно, поехали.       Они не разговаривали в машине и Арсений Александру за эту тишину был благодарен. Лишь когда они оказались на месте, Александр положил руку поверх руки Арсения и слегка сжал её.       — Если что-то понадобится — звони. В любое время. — Сказал он вместо прощания и пожелания доброй ночи.       — Спасибо.       Арсений слабо улыбнулся ему и вышел из машины. Всё-таки Александр неплохой парень. Слишком, конечно, властный и любящий всё контролировать, но всё-таки не плохой. Арсений иногда думал, что может и могло бы у них что-нибудь да получится, если бы... Если бы.       Арсений поднялся в свою квартиру, запер за собой дверь и опёрся на неё спиной, вздыхая. Он устал. И физически и морально.       Этой ночью Арсений спал без задних ног и сновидений.

***

      Утром его разбудило входящее сообщение от Александра: он разрешил ему пропустить пару репетиций и потратить это время на отдых; побыть с матерью. Арсений не стал отказываться. А уже ближе к обеду, будто чувствуя, ему написал Антон. Сначала несколько осторожных сообщений, чтобы выяснить всё ли в порядке — "ты так внезапно сбежал" — и не обидел ли он Арсения чем-нибудь, а потом, когда Арсений заверил, что причина его побега не он, уже посыпались более расслабленные сообщения с предложением сходить в кино. Арсений сказал "да".       Антон оказался милым, внимательным и очень очаровательным в своих невинных знаках внимания. Пикник, ролики, кино... Обычно за Арсением не так пытались ухаживать. Обычно его приглашали в клубы, или предлагали прокатиться на крутой тачке, а это...       У Антона красивая улыбка, которая зажигаясь, как магнит, тянула ответную улыбку из Арсения, у него приятный голос, нежный взгляд. Первое свидание прошло с ним легко, весело и действительно отвлекло от дурных мыслей, так почему бы не согласиться на второе? К тому же Арсений давно не был в кино и оставаться одному ему сейчас не хотелось...       Антон встретил его возле входа в кинотеатр. Улыбнулся и вытянул перед собой руки, сжав что-то в кулаках.       — Выбирай.       Арсений удивлённо ткнул в правый кулак. Там оказалась жвачка "love is...".       — А в левом?       — Тоже жвачка, но с другим вкусом.       — Это ты так к нашим поцелуям на задних рядах подготовился?       У Антона запекло щёки. Арсений рассмеялся.       — Я ни о чём таком не думал... и билеты не на последние ряды взял.       — Ну и зря.       Арсений задорно ему подмигнул, окончательно, вгоняя Антона в краску — как же легко это сделать, боже — и забрал с его ладони угаданную жвачку, сунул её в карман. Двинулся в кинотеатр.       — Ты идёшь?       Антон счастливый засеменил следом.       — Сначала нам нужен попкорн!       Фильм был прикольный, какой-то комедийный ужастик про упырей, Арсению понравилось. Антон сказал ему тоже, но Арсений в этом сомневался: как может понравиться то, что ты практически не смотрел? Весь сеанс Антон только и делал, что разглядывал Арсения. За руку взять не пытался, ни говоря уже о том, чтобы полапать за коленку или реально поцеловать, но разглядывал внимательно, любовался почти безотрывно. Арсений заметил его взгляд боковым зрением сразу, но уличать в этом не стал: пусть разглядывает, жалко что ль?       После кинотеатра они пошли в кафе и пару часов провели просто разговаривая: лёгкое суматошное настроение Антона с глупыми, но милыми шутками, с неловким флиртом передалось Арсению, разгоняя застоявшийся сумрак в душе от навалившихся тревог, что он сам не заметил, как потерял счёт времени. Давно такого не было. Если бы не напоминалка в календаре о стоявшей на эту ночь смене в баре, он бы ещё долго от этого наваждения не очнулся.       Когда они прощались, Антон, чуть мнясь, спросил, можно ли ему писать просто так, а не чтобы куда-то пригласить. Арсений сказал можно.       Они переписывались всю ночь. Если в баре кто-то и заметил, как Арсений по минуте-две пялился в телефон, улыбаясь, словно дурак, то значения не придал. Всем в принципе было плевать.       Они стали встречаться почти каждый день. Антон звал Арсения на ланч, тащил в парк, чтобы погулять, поесть мороженого и сладкой ваты, провожал от дома до танцевальной студии на репетиции и обратно. Он не навязывался, но если Арсений позволял, был как можно дольше рядом.       Несмотря на явную заинтересованность Антон не пытался торопить события и лезть с поцелуями, не трогал лишний раз, а просто наслаждался проведённым вместе временем.       Такой хороший, простой и добрый.       Сердце Арсения расслабилось, оттаяло и привязалось.       — Видишь во-о-н тот дом? — Спросил как-то Антон, указывая куда-то вдаль, на очередной их прогулке. — Я там живу.       Арсений присвистнул.       — Почти в центре... Это каким таким честным трудом ты себе там квартирку отхапал?       — Она не моя — отчима. Когда я стал совершеннолетним, мне разрешили съехать из родительского гнезда в неё.       — Пригласишь?       Антон растерялся.       —...сейчас?       Арсений пожал плечами. На самом деле он сам не ожидал от себя этого вопроса.       — Если хочешь. Если нет...       — Хочу! Только... у меня там небольшой творческий беспорядок. И совсем нечем тебя угостить. Но я могу быстро испечь пиццу! А ты пока посмотришь мои рисунки...       — Идеальный план. Веди.       Квартира Антона оказалась просторной, с шикарным ремонтом — его отчим явно не бедствовал — и минимум мебели. Стены напоминали огромный коллаж — столько фотографий! — в углах стояли в куче мольберты, скрученные холсты, фотооборудование. Вокруг и правда был небольшой творческий беспорядок.       — В спальне у меня чище, клянусь! — Смеясь, выкрикнул Антон с кухни. — Чай будешь?       — Только с пиццей.       — Тогда жди.       Пока Антон колдовал ему на кухне обещанное угощение, Арсений рассматривал его работы. Когда в воздухе осел запах выпечки, Арсений пошёл к Антону.       — Вкусно пахнет.       — Почти готово.       Антон заканчивал лепить вторую пиццу, пока в духовке подходила первая, и выглядел при этом таким серьёзным и сосредоточенным, так ловко со всем управлялся, что Арсений невольно залюбовался на его руки. Жилистые, с тонкими длинными пальцами — красивые.       — Ты кольца вообще никогда не снимаешь?       — Только когда умываюсь, в готовке они не мешают... Разреши.       Антон потянулся к солонке на краю стола, которую Арсений загораживал, и Арсению бы отойти в этот момент, или хотя бы отклониться чуть в сторону, пропуская его, но он остался стоять неподвижно, позволяя Антону слегка прижать себя поясницей к столешнице. Они оказались так близко друг к другу, что Арсений почувствовал тепло тела Антона, его запах и учащённое сердцебиение.       Они оба замерли, смотря глаза в глаза. Арсений поймал пальцы Антона в свои, а Антона опустил взгляд на его губы. Они уже поддались навстречу, им оставалось преодолеть всего лишь несколько сантиметров для поцелуя, как сработал звуковой таймер духовки.       Они вздрогнули отпрянув друг от друга.       Антон прочистил горло.       — Пицца готова.       — Ага.       Это было и смущающе и забавно одновременно: как будто они школьники какие-то, ей-богу.       Перекусив пиццей, Антон повёл Арсения показывать свою спальню. Он не соврал: она действительно была идеально чистой. Первое, что сразу бросилось в глаза — выделялось на общем фоне — это холст на мольберте, прикрытый покрывалом.       — Что там?       — Ничего... — Антон перегородил Арсению дорогу, не давая заглянуть под покрывало. — То есть...       — Не хочешь показывать?       — Боюсь, что тебе не понравится.       — Почему? Те рисунки в гостиной мне понравились.       — На тех был не ты...       Арсений замер, удивлённо моргнув.       — Да ладно... Ты нарисовал меня?       — Я сделал это в первый день нашей встречи по памяти, поэтому не уверен, что получилось...       — Покажи. Пожалуйста.       Арсений улыбнулся тепло и Антон отступил, не в силах этой улыбке сопротивляться. Арсений аккуратно снял покрывало.       — Ух ты...       — Я когда тебя только увидел, думал помру от аритмии: сердце как с ума сошло. И потом, когда пошёл просить номер... Я на самом деле вообще не умею подкатывать и всё такое, мой максимум, это прожигать объект симпатии взглядом до тех пор, пока он сам не поймёт. Ты, наверное, и не заметил, но я трясся тогда от волнения, как осиновый лист.       — Заметил. — Арсений повернулся к нему, посмотрел прямо в глаза.       — Просто я влюбился в тебя с первого взгляда. — Прошептал Антон.       Они снова неприлично близко друг к другу. Так близко, что смешивалось дыхание. Арсений подошёл сам, сам потянулся кончиками пальцев к его скуле: Антон выглядел таким вдохновенным и уязвимым в своей искренности, признаваясь, что сил сдерживаться не осталось. Он накрыл его губы своими: поцеловал мягко, осторожно, на пробу и почувствовал, как руки Антона тут же легли ему на талию, прижимая вплотную.       От близости закружилась голова. Они целовались неторопливо, ластились друг к другу; Антон явно себя сдерживал: ниже поясницы не лапал, углубить поцелуй не старался — то ли стеснялся, то ли боялся Арсения спугнуть. Поэтому Арсений первый сунул ладони под его футболку, первый толкнул в его рот язык, а потом и вовсе опрокинул Антона на кровать и уселся сверху.       — Ну какой же ты кот, а... как хочется с тобой что-нибудь неприличное сделать...       — Кот?       — Кот.       Арсений сжал Антона бёдрами, чтобы даже не думал сбежать, засмущавшись, уверенно положил его руки себе на ягодицы, и поцеловал напористо, глубоко, выбив из него глухой стон. Антон стал отвечать сразу с не меньшем желанием, и раз уж ему разрешили: он чуть приспустил джоггеры Арсения, нащупал резинку трусов и забрался под них лапая его ягодицы напрямую.       Они завелись очень быстро: стояло у обоих и каждое, даже самое лёгкое трение, по возбуждённому члену рассыпало мурашки по спине.       Арсений стянул с себя футболку, помог стянуть Антону свою; их тяжёлое неровное дыхание щекотало слух. Арсений моргнуть не успел, как Антон перевернул его, укладывая на кровать, и сдёрнул штаны вместе с трусами, тут же выпрыгнул из своих. Они снова прижались друг к другу уже кожа к коже, снова стали целоваться. Руки сжимали и гладили всё до чего могли дотянуться, член тёрся об член, сердце грохотало в рёбрах.       Арсений чуть направив Антона, уложил его на бок, сам лёг так же, повернувшись к нему лицом; перекинул через него ногу.       — Так удобней будет...       Пояснил сбивчиво во влажные губы Антона и обхватил пальцами головку его члена, размазывая выступившую смазку. Антон на секунду прикрыл глаза, шумно втягивая воздух носом и сделал тоже самое для Арсения. Они растворились в движении собственных рук: рваных, торопливых. Поцелуями запирали вздохи друг друга, слизывали возбуждённый румянец с кожи.       Кончили быстро и почти одновременно, больше от переизбытка чувств, чем мастерства, и ещё несколько долгих блаженных минут лежали с глупыми довольными улыбками, боясь отвести взгляд.       — Переночуешь у меня? — Выдохнул тихо Антон.       — Конечно. У нас ещё осталась вторая пицца. Думаешь, я позволю тебе одному с ней надрываться? Ни за что.       — Какое благородство...       Они рассмеялись. Привели себя в порядок, оделись и пошли на кухню, чтобы перед вторым заходом восстановить запас утраченных калорий.       Полночи стены этой квартиры дрожали от стонов.       Возвращаясь на утро домой Арсений впервые за эти тяжёлые полгода широко и искренне улыбался. Он влюбился. Влюбился по уши и не было никакого смысла себя в этом переубеждать. Ему хорошо. Он наконец-то ощущал себя вновь живым. Он счастлив.       Сначала это изменение заметил Сергей. Арсений даже не стал отпираться: сдал всё другу со всеми подробностями. Потом Александр. И вот тут Арсений напрягся.       — Что же у тебя такого хорошего произошло, что ты так светишься?       — Да ничего... Просто выспался в кой-то веки.       — Мм...       Арсений не хотел, чтобы Александр узнал об Антоне. По сути, единственное, что сдерживало его от настойчивых поползновений в сторону Арсения, это как раз ярое заверение того, что ему сейчас не до отношений. Вообще. Ни с кем. Арсений, конечно, мог дать ему твёрдый и чёткий отказ, и не заморачиваться, но во-первых: он не хотел ранить его чувства, всё-таки Александр действительно не был плохим человеком; а во-вторых... в глубине души гложил страх. Александр — не просто менеджер их танцевальной группы, он также хореограф, основной спонсор и практически создатель. Александр тот, от кого не слабо зависела карьера Арсения. Поэтому — да — Арсений боялся, что Александр в какой-то мере, получив категоричный отказ, мог начать мстить от обиды и ревности.       Но пока Арсений не придумал как всё разрулить с меньшей кровью, он решил тупо всё скрывать. К тому же на данный момент было дело куда важнее: близилась дата очередной оплаты медицинских счетов матери.       Выкроив через пару дней свободное время между репетициями, баром и свиданиями с Антоном, Арсений отправился в больницу.       — То есть, как всё оплачено? У вас ошибка какая-то...       Медсестра удивлённо подняла глаза от монитора на его озадаченное лицо.       — Никакой ошибки нет, молодой человек. Счёт вашей матери был закрыт на год вперёд ещё несколько дней назад. Деньги поступили от Шульгина Александра. Могу дать вам копию приходного если хотите.       — Да, пожалуйста.       Арсений смотрел на эту сумму и не верил глазам. Внутри поднималась злость. Он вылетел из больницы, достал телефон и набрал Александра.       — Слушаю, Арс.       — Зачем ты оплатил счета моей матери? Кто тебя просил? Я же сказал не лезть, это моё дело!       — Для начала не кричи, пожалуйста. Я сделал то, что было нужно.       — Кому нужно? Мне ничего от тебя не нужно!       — Арс...       — Мне не нужны твои деньги, ясно! Я сам могу позаботиться о своей матери! Всё, что ты внёс, я верну.       — Арс, успокойся. У тебя же этим вечером смена в баре, да? Давай я к закрытию подъеду, заберу тебя и мы как раз по дороге нормально поговорим?       — Не нужно никуда приезжать, я всё сказал! Деньги я верну!       Арсений отключился. Руки трясло от эмоций. Больше всего в жизни он ненавидел чувствовать себя обязанным, а Александр будто назло всеми способами пытался именно этого и добиться!       На смену в бар Арсений пришёл всё ещё взбудораженный. Благо посетителей было сегодня много и они быстро его от всех посторонних мыслей отвлекли. Только ближе к закрытию, когда почти уже все рассосались, он вновь стал думать об Александре. Деньги надо вернуть, обязательно, это не обсуждаемо, только вот где быстро найти такую крупную сумму, Арсений понятия не имел, и злость с раздражением начали возвращаться с новой силой.       Он так погрузился в себя, так увяз в проклятиях в сторону Александра и всей этой поганой ситуации в целом, что даже не заметил, как выйдя через заднюю дверь и выбросив мусор, вернувшись, забыл её обратно запереть. Поэтому после закрытия бара, когда он поднял на столы стулья и приготовился мыть пол, он очень удивился и напрягся услышав грохот в подсобке.       Едва Арсений в неё вошёл кто-то резко бросился на него и повалил с ног. Падая, он не слабо приложился головой об пол, так его потом ещё несколько раз ударили по лицу. Не давая ему и мгновения прийти в себя, его тут же вздёрнули за грудки, поволокли в зал и толкнули на столы. Арсений инстинктивно ухватился за их края, но всё равно не удержал равновесия и снова оказался на полу. На него навалились, приставили к горлу нож.       — Где она, сука? Куда вы её спрятали?       У Арсения всё похолодело внутри. Он моментально узнал этот голос. Лица нормально не видел из-за опущенного капюшона толстовки и чёрных точек в глазах от головокружения, но голос... Это точно он — тот сраный торчок, который как-то быканул на него и местные ребята его за это из бара вышвырнули. А Арсений-то наивный думал, что раз он с тех пор больше не захаживал, то можно выдохнуть — отвадили.       Тем временем лезвие ножа вдавилось в горло сильнее.       — Где наркота, я тебя спрашиваю? Я знаю, вы толкаете! Где она?       Арсений опасался не то, что пошевелиться, даже вдох сделать.       — Какая наркота? У нас никогда...       — Я прирежу тебя, сука, слышишь?! Прирежу!       Арсения начала накрывать паника. Этот урод явно был под серьёзной ломкой, пытаться выйти на диалог бесполезно, он в любую секунду мог начать как оголтелый втыкать в него нож просто потому что. Надо быстро что-то делать, но что? Единственная реальная возможность выжить это схватиться за лезвие и попытаться нож отобрать. Ему, конечно, исполосуют все ладони... Но лучше ладони, чем горло.       — Где она?       — Арс!       Александр появился из ниоткуда. Оттащил этого наркомана, умело выбил нож из его рук, повалил на пол и заблокировав ногами стал со всей дури бить кулаками по лицу.       Арсению не хватало воздуха, он не мог пошевелиться, словно впал в оцепенение.       — Саш, хватит. — Прохрипел едва слышно. — Хватит, Саш, ты убьёшь его!       Лишь от испуганного крика Арсения Александр остановился. Посмотрел на него и увидев на шее кровь, кинулся к нему.       — Дай проверю! Убери руки...       Силы Арсения окончательно покинули, перед глазами всё стало расплываться.       — Всё хорошо, Арс, это просто царапина. Он не глубоко порезал кожу, всё хорошо, слышишь? Арс?!       Голос доносился как сквозь вату; в висках стучало, лёгкие сдавливало дикой болью.       — Я... не могу дышать...       — Арс?!       Арсения колотило; он задыхался, почти ничего не видел: его накрывала паническая атака. Он был уверен что вот-вот отключится, как вдруг губы Александра прижались к его губам. Решительно. Твёрдо.       Они оба замерли на секунду, а потом синхронно вдохнули. Арсений слепо — на инстинктах — потянулся вперёд. Он зажмурился, вцепился в Александра, как утопающий в соломинку и слабо ответил на поцелуй.       Александр резко притянул его ближе, впился в рот и целовал, целовал, целовал, не отпуская. Арсений не сопротивлялся. Холод ужаса постепенно откатывал, осознание, что всё обошлось затапливало сердце. Сдавленность в груди отступила, контроль над телом снова к нему вернулся.       Арсений разорвал поцелуй первый, отстранился, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга, будто в первый раз видели.       — Не думал, что сработает. — Тихо сказал Александр. — Я в кино видел как так делали...       Он снова наклонился к Арсению, коснулся аккуратно губами шеи. Почти возле пореза.       — Тебе легче?       Арсений не ответил. Он уткнулся лицом в его плечо и бесшумно зарыдал. Александр осторожно гладил его по спине, волосам, давая возможность сбросить всё напряжение и постепенно прийти в себя.       Сзади послышался грохот: этот наркоман очухался и бросился прочь, роняя по пути стулья. Александр дёрнулся, побежал за ним, но из-за того, что к нему был прижат Арсений он замешкался на пару секунд, отстраняя его от себя и наркоману этого хватило, чтобы опрокинуть стеллаж с инвентарём возле входа в подсобку, тем самым заблокировав дорогу.       — Оставь его...       Арсений медленно поднялся: ноги всё ещё дрожали от стресса.       — Я вызову полицию.       — Не надо. Я сообщу сейчас обо всём хозяину, он разберётся.       — Арс, этот урод тебя чуть не зарезал! А твой босс вряд ли станет заморачиваться из-за пары сломанных стульев...       — Для таких людей, как он — это дело принципа. Сам факт того, что какой-то обдолбышь осмелился сунуться в его бар — удар по репутации в нужных кругах. Так что поверь, этот урод уже больше никогда в своей жизни бегать не сможет.       Следующие пол часа прошли в какой-то безэмоциональной механике. Пока Арсений разговаривал со своим начальником, Александр сходил в машину и принёс аптечку. Потом он обработал Арсению шею, они быстро немного прибрали разгром вокруг, и закрыли бар. Уже в машине, сев и пристегнувшись, слушая, как Александр заводит мотор, Арсений спросил:       — Как ты вообще здесь оказался?       — В смысле? Я же сказал, что приеду и заберу тебя после смены, чтобы мы могли поговорить.       — Точно... Только я сказал тебе не приезжать.       — Ага. Хорошо, что я тебя не послушал.       — Ты никогда меня не слушаешь.       Арсений блёкло усмехнулся, откинул голову на подголовник, и вздохнул, закрывая глаза.       — Арс...       — Спасибо тебе. Правда спасибо, Саш.       Александр коснулся его руки.       — Отвезёшь меня домой?       — Конечно.

***

      Арсений не любил врать, но как назло в последнее время ему только этим и приходилось заниматься. И если соврать ребятам из танцевальной группы, что на этот раз у него синяк, потому его сбил мальчишка на самокате — полбеды, то соврать Антону, что из-за предстоящего юбилейного концерта он не вылезает из студии, поэтому они не смогут увидеться минимум пару недель — беда. Самое поганое: у них действительно на носу важный концерт, от этого действительно репетиций стало больше, но конечно же не настолько, чтобы не выкроить час другой на свидание.       Арсений не хотел, чтобы Антон узнал о случившемся. Почему-то ему было стыдно за свои проблемы. Этот урод не напал бы на него, если бы он не работал в таком мутном месте, а он бы не работал, если бы ему не нужны были деньги, а они не нужны были бы в таком количестве, если бы родители не попали в аварию и мать не лежала бы сейчас в больнице. Арсений боялся, что его начнут жалеть, что посчитают слабым, бесхребетным.       А ещё Арсений очень не хотел, чтобы Антон узнал о поцелуе с Александром. Он не винил себя за него: это была стрессовая ситуация, выбившая из колеи. Этот поцелуй — только попытка заземлиться с реальностью в состоянии удушающей паники. Он ничего не значил. Но вот походу сам Александр думал по-другому... Думал, что этот поцелуй как раз что-то между ними изменил, сдвинул отношения с мёртвой точки.       С того дня он стал больше к Арсению прикасаться: всё в пределах приличия, никакого вульгарного подтекста, домогательства, но Арсению всё равно было не по себе; он стал излишне настойчиво заполнять личное пространство: тащить на обеды, отвозить до дома, писать вне репетиций, интересуясь, всё ли хорошо. Арсений пытался ставить себя на его места, сглаживая собственное раздражение: если бы он сам только по счастливой случайности уберёг человека, к которому неравнодушен, от смерти, то, наверное, тоже бы потом "дул на воду" и носился с ним, как с писанной торбой. Именно поэтому Арсений не решался пресекать подобное резко: благодарность, вина, совесть — Александр искренне за него испугался тогда и искренне волновался сейчас.       Но Арсению этого волнения и заботы не нужно. От Александра — не нужно.       Он смог его прыть чуть приструнить, когда сообщил, что уволился из бара. Надо заметить, хозяин выплатил ему внушительную моральную компенсацию и дал понять, что будет рад, если Арсений вдруг захочет вернуться: сотрудники, которые умеют правильно оценить ситуацию ему очень нужны. Арсений уверен — это был жирный намёк на его решение не связываться с полицией. Сумма была на четверть больше той, что Александр внёс на больничный счёт его матери на год вперёд. А значит, Арсений и долг вернёт и с кое-каким плюсом на будущее останется. Кто бы мог подумать... Не было бы счастья, да несчастья помогло. Смешно.       Александр деньги принимать не хотел, но Арсений не собирался спрашивать: отдал и убедительно — очень убедительно — попросил больше такой самодеятельностью не заниматься.       Обрубив ещё одну ниточку, связывающую его с ним, он вздохнул легче и почувствовал себя уверенней. Спокойней.       Тоска по Антону заставляла лезть на стену, но синяки и след на шее всё ещё не прошли, так что приходилось терпеть. Не он один от этого мучился, между прочим. Антон тоже дико скучал, но не наседал, принимая то, насколько предстоящий концерт и танцы в целом для Арсения важны и почему его временно из-за этого задвинули на задний план. Он только звонил ему каждый день перед сном, чтобы просто услышать голос, заказывал доставкой ужин и обещал быть на всех выступлениях в первых рядах.       "Когда концерт пройдёт, нашей группе дадут мини-отпуск и я обещаю, что всё это время будет исключительно для тебя"       "Я такое собираюсь с тобой сделать, о-о-о..."       "Трое суток ходить не смогу?"       "Неделю"       "Извращенец... Спокойной ночи"       "И тебе"       Антон не соврал: едва Арсений вышел на сцену, едва бросил взгляд на казавшуюся бескрайней толпу зрителей, как увидел в лучах плывущего прожектора в первом ряду его. Самого высокого, самого красивого, самого радостного. Среди моря лиц — единственного важного. Арсений не смог сдержать счастливой улыбки. Сердце затрепетало: он знал, что соскучился, но не понимал по-настоящему насколько сильно. Так захотелось тут же броситься к Антону в объятья и плевать на ребят из группы рядом, на тысячи зрителей в зале и даже Александра за кулисами. На всех плевать.       Арсений закусил губу: осталось потерпеть совсем немного и он восполнит с лихвой весь недостаток поцелуев и объятий за эти чёртовы недели, вынужденного воздержания. Обязательно. Возможно даже сегодня, сразу после выступления, если удастся незаметно улизнуть...       А пока он решил танцевать для него. Каждое движение, жест, взмах ресниц, каждый томный взгляд и улыбка — всё его выступление было исключительно для Антона.       Когда закончилась последняя песня и Арсений застыл в потоке света, кружащих в воздухе блёсток, и в шуме оглушающих аплодисментов, в голове уже созрел план. Едва их группа покинула закулисье и стало ясно, что точно "всё", он быстро отделился от ребят и улизнул в гримёрку. Нашёл там свой телефон, написал Антону, сообщив самое ближайшее к концертной площадке уединённое место, и чтобы он немедленно шёл туда, следом написал Александру, чтобы его не искали: Арсений доберётся до отеля самостоятельно, переоделся и сбежал.       Силуэт Антона возле беседки в сквере был заметен даже издалека не смотря на уже опускающиеся сумерки. Арсений, предварительно убедившись, что вокруг ни души, почти запрыгнул на него, подбежав. Вцепился в куртку, впился в рот. Антон ответил тем же.       — Ты опять курил? — Прошептал сбивчиво Арсений, когда для поцелуя закончился весь запас кислорода.       — Я больше не буду.       — Врёшь.       Антон улыбнулся, обнял Арсения, зарываясь носом в его спутанные волосы.       — Я так соскучился, Арс... ты бы только знал.       — Я тоже.       — Надеюсь у вас не так часто проходят такие концерты, а то не видеть тебя по несколько недель перед ними — я с ума сойду.       — Это было первый и последний раз. В смысле: не концерт, а наша разлука. Просто... так получилось.       — Хорошо, а то я уже надумывать стал всякого: что ты меня намеренно избегаешь, потому что я что-то ляпнул или сделал и обидел тебя, разочаровал в чём-то.       — Глупости какие. Ты лучший. Это я боюсь тебя разочаровать...       — Шутишь? Чем?       — Хотя бы тем, что у меня в последнее время какая-то жопа в жизни. — Пробормотал тихо Арсений, а уже громче, чтобы услышал и Антон, добавил. — Не бери в голову: у меня просто до сих пор мозг гудит от всей этой свистопляски, вот и несу всякий бред.       — Ты был прекрасен сегодня. Я влюбился в тебя во второй раз.       Они снова потянулись друг к другу за поцелуем, не желая больше терять драгоценные минуты — вечер и так бессовестно быстро заканчивался.       Арсений вернулся в отель, когда было уже прилично темно. Он так сильно витал в облаках от встречи с Антоном, что даже не сразу заметил у себя Александра.       — А разве твой номер не напротив?       — Ага.       Атмосфера тут же сменила краски. Арсения напрягло и это внезапное вторжение и взгляд Александра в целом.       — Что ты здесь делаешь?       — Тебя жду. Я заволновался, знаешь ли, когда один из моих танцоров внезапно куда-то делся.       — Было одно важное дело. Я же написал и предупредил, что б не теряли.       — А твоё важное дело случайно не Антоном звали?       Эти десять секунд тишины, повисшей после вопроса, были почти оглушающе громкими. Сам же вопрос остался без ответа.       — Я устал, Саш, а завтра у нас вторая часть концерта, мне нужно отдохнуть.       Александр дёрнул уголком губ; глаза почти прожгли дыру в лице Арсения. Он медленно приблизился к нему, всё так же неотрывно смотря, потянулся кончиками пальцев, но Арсений не дал прикосновению состояться — отвернулся.       — Саш...       — А я то думал, что лёд между нами наконец-то оттаял, что тот поцелуй...       — Хватит. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, но я не могу тебе ответить взаимностью, поэтому... просто хватит.       — Мм... А Антону значит можешь, да? Чем он лучше меня, Арс? Ты уверен, что сделал правильный выбор? Ты правда готов ради него отказаться от всего, что сейчас имеешь?       У Арсения заострился взгляд; неприятная тяжесть осела под солнечным сплетением.       — О чём ты?       Александр улыбнулся.       — Да ладно... Ты же не дурак и всё прекрасно понимаешь: я раскручиваю тебя и везде пропихиваю, потому что "имею виды". Но зачем мне это делать теперь, когда я точно знаю, что ничего не получу взамен? Зачем мне вообще оставлять тебя в группе, Арс?       Арсений прыснул со смеху, не удержавшись.       — Ты серьёзно?! Ты не можешь просто взять и выгнать меня!       — Вообще-то... могу. Даже обязан буду если вдруг о тебе поползут дурные слухи. Ну там знаешь: наркотики, проституция...       — А ты оказывается скотина, Саш.       — Зато честный. Я в лицо говорю тебе чего хочу и что могу за это "хочу" дать. Решение только за тобой. — Александр вдруг сделал ещё шаг к Арсению, оказываясь почти вплотную: его голос стал тише, нежнее. — Ты мне правда нравишься, Арс. И я с радостью буду тянуть к тебе все блага мира, если ты будешь со мной чуточку... теплее. Я знаю, ты думаешь, что я тебе не нужен, что ты справишься со всем сам, если понадобится — начнёшь с начала. Ты ведь красивый и талантливый. Но посмотри правде в глаза: в мире шоу бизнеса одного таланта мало. А больших денег, нужных связей, времени и нервов на рекламу и прочие — у тебя нет. А у меня есть. А у твоего Антона есть? Он сможет дать тебе то, что даю сейчас я? Арс... Не смотри на меня как на вселенское зло, я ведь хотел изначально по-хорошему: не торопил, не лез насильно; я был внимателен и заботлив. Разве я плохо к тебе относился? Я даже счета твоей матери в больнице оплатил...       — О чём я тебя совершенно не просил! В этом-то и твоя проблема, Саш: ты навязываешь свою заботу против воли, душишь ей. Даже если бы не появился Антон у нас всё равно ничего не вышло бы, потому что я когда-нибудь просто напросто задохнулся бы рядом с тобой!       Они уставились друг на друга чуть ли молнии глазами не метая. Арсения трясло от бессильной злобы. Какой же он был дурак! А ещё совесть его мучила, что он не может принять чувства Александра, тот ведь не плохой человек... Не плохой, как же.       Александр хмыкнул в итоге, отступив: он не собирался ругаться. Смысл?       — Я всё сказал, Арс. Завтра заключительная часть концерта... Выложись на полную так, как умеешь только ты. Снова насладись сценой, овациями, впитай в себя эту любовь толпы и вот тогда ответь мне ещё раз: готов ли ты отказаться от всего этого ради своего Антона? И не пожалеешь ли потом?       И он просто вышел прочь, захлопнув за собой дверь. Арсений почти упал в кресло, хватаясь за голову. Ну за что ему всё это? Только он подумал, что наконец можно выдохнуть, что чёрная полоса более-менее начала светлеть, как вот опять!       Телефон завибрировал в кармане, пугая. Арсений достал его с опаской, решив, что это Александр не закончил, но, разблокировав, выдохнул, грустно улыбнувшись: Антон желал ему спокойно ночи. Сердце защемило, горло сдавило спазмом от подступающих слёз. Он подрагивающими пальцами свернул сообщение и заметил ещё одно, пришедшее куда раньше, от врача его матери. Тревога тут же охватила всё нутро. Арсений открыл это сообщение и с каждой прочитанной строчкой чувствовал, как уходит земля из-под ног.       Кажется вселенная решила добить его окончательно... А у Арсения как назло больше не осталось сил сопротивляться.

***

      Падение длилось мгновение, а испуганный крик толпы — вечность. Удивительно, но Арсению не хотелось тоже кричать не смотря на дикую боль. И плакать не хотелось. У него как будто отключилось всё разом — опустело — и в голове, и в сердце, и стало вдруг так отчаянно плевать.

***

      Сергей в палату не вошёл — влетел. Арсений даже вздрогнул от того, как внезапно и резко открылась дверь.       — Ты как?       Сергей это вопрос еле выдавил между жадными рваными вдохами — будто трусцой в больницу бежал — и придвинув, стоящий в углу стул, сел впритык к кровати. Арсений в ответ только молча кивнул на свою загипсованную ногу.       — Мда... Хорошо хоть шею не свернул. Там Александр ваш, как сорвавшийся с цепи цербер, рыщет. Всех на уши поднял. Страховку намеренно испортили, и когда он найдёт этого урода...       — Он никого не найдёт, Серёг. Это я испортил свою страховку.       Сергей так и застыл с открытым ртом, не договорив.       — В смысле?       Арсений не поднимал глаз. Он тихонько ковырял ногтём указательного пальца край гипса и чувствовал как горит висок от ничего не понимающего взгляда Сергея. В носу свербело. Повторяя себе мысленно, что главное держать дыхание ровным, тогда возможно удастся избежать слёз, Арсений прокручивал в памяти момент своего падения снова и снова. На финальной танце, на самом красивом, но опасном трюке, когда Арсения поднимали ввысь, словно ангела, тросы оборвались и он сорвался.       До его плеча осторожно дотронулись: Арсений и не заметил, как его начало трясти.       — Арс... ты что такое говоришь?       — То и говорю. Это я испортил страховку. Я спровоцировал падение. Некого искать.       Сергей отдёрнул руку и спрятал лицо в ладонях, растирая лоб, щёки, глаза, будто кожа заиндевела.       — Подожди... Подожди, я сейчас с ума сойду. Что случилось, Арс? Что значит "я испортил страховку"?! Не пугай меня, а!       У Арсения задрожали губы. Он шумно втянул носом воздух и закрыл глаза. Нет, всё-таки слёз избежать не удастся: первые вон уже покатились.       — Я такой дурак, Серёж, — вдруг прошептал Арсений; голос засипел, — я...       — Господи...       Сергей пересел к нему на кровать и притянул к себе, обнимая. Футболка на плече тут же намокла от жаркого выдоха-всхлипа. В нём было всё: стыд, страх, слабость. У Сергея сжалось сердце.       — Арс...       — Может меня проклял кто? Может я сделал в прошлой жизни что-то очень плохое и теперь расплачиваюсь за это? Я ведь просто хотел танцевать и всё. Я... Авария, похороны отца, мать в больнице... Денег не хватает и я суюсь хрен знает в какой гадюшник, чтобы их заработать, разрываюсь между сменами и репетициями, пожрать забывая, но держусь. Верю, что справлюсь. Чёрная полоса не может длиться вечно. А как Антон появился я даже... даже... Он для меня как первое весеннее солнце после долгой зимы стал, Серёг. Я подумал: ну наконец-то, вот оно начало, вот сейчас всё наладится, всё будет хорошо. Моя белая полоса начнётся с любви, о которой я мечтал, с человека, который радует меня и делает счастливым, перекрывая всю тяжесть на душе. А потом какой-то сраный торчок мне чуть горло не перерезает и я... — Арсений всхлипнул. — Я даже рассказать об этом никому решился. Тем более Антону. Сам не знаю почему: было стыдно, страшно. Мы не так давно вместе и я подумал, что испугаю его своими проблемами, что он... Я больше двух недель от него прятался, представляешь? Не знал, как объяснить синяки и порезы. Самому от себя тошно. Ещё Саша этот стал гайки закручивать... Это ведь он меня от того урода спас. Он всегда ко мне не ровно дышал, а после этого случая так вообще развязался: почувствовал себя моим рыцарем на белом коне, решил, что я теперь точно не устою. Он как-то узнал об Антоне. Понятия не имею как... И он... Он...       — Тшш...       Арсений задыхался от своих тихих всхлипов, слова давались с трудом. Сергей гладил его по спине, чуть покачивал, как дитё баюкал, и плакать от этого хотелось только сильнее.       — Если я не буду с ним, то могу катиться из группы на все четыре стороны, понимаешь? Он мне ясно дал это понять. А чтоб я даже не надеялся где-то в другом месте подняться, он таких на меня собак навешает: и что я наркотой балуюсь, и что собой торгую...       — Вот тварь.       — Я понятия не имел, что делать, я... А ещё насчёт матери вчера сообщили: у неë нет шансов, Серёж. Не выкарабкается она. Так и будет лежать в коме, пока в какой-то момент ей просто не диагностируют смерть мозга. И я... Я... Всё как снежный ком сразу. — Арсения трясло. — Я не знаю, что на меня нашло. Я дурак, я... Просто перемкнуло. Такое чувство странное... Я так от всего этого устал... Я... А так смотри как хорошо получается: все будут знать, что это травма меня карьеры лишила, и пусть Саша хоть какие слухи пускает, хоть на говно изойдёт, но все видели... Все будут знать...       Арсений уже откровенно рыдал на плече Сергея. Большая часть слов проглатывалась, предложения не выстраивались, накладывались рябью друг на друга — разобрать его речь становилось всё труднее и труднее.       — Я такой дурак, Серёг. Я дурак. Зачем я это сделал...       Сергей стал искать глазами кнопку вызова — тут не шуточным срывом попахивает, нужно успокоительное от греха подальше — и только, вскинув взгляд, он заметил в проёме двери высокого парня. На нём лица не было и смотрел он так, будто это ему тут и ноги, и руки, и рёбра переломало. Сергей сразу понял кто это. Настойчиво покачал головой, давая понять, чтобы тот ни единым вдохом не вздумал обозначить своё присутствие, а потом резко вздёрнул подбородок. Его истолковали верно: парень тенью выскользнул наружу.

***

      Сергей заметил Антона сидящего и курящего на бордюре в парковочной зоне больницы. Он подошёл и пригмаздился рядом без приветствия и разрешения.       — Антон?       — Да.       — Я так и понял. А я Сергей. Лучший друг Арсения. Он рассказывал обо мне?       — Да.       — Жаль, что познакомиться нам пришлось при таких обстоятельствах...       — Я не знал. — Антон бросил окурок под ноги, затаптывая его носком ботинка, упёр локти в колени, впутал пальцы в волосы, опуская голову. — Я ничего из этого не знал. Он никогда не говорил мне...       — Верю. Верю... — Сергей вздохнул. — Ты не злись на него, ладно? И не осуждай. Он переживал, что испугает тебя, что не будет нужен с таким прицепом неприятностей. Арс он всегда такой был, понимаешь: боялся разочаровать. Ему легко делиться хорошим, а вот плохим... Тут отцу его спасибо надо сказать, конечно. Он человек был хороший, царствие ему небесное, но вот это его советское воспитание: что мужик должен быть кремень, а помощи просить, или говорить, что у тебя что-то не получается, значить нюни распустить и всё тому подобное — дали свои плоды. Арсу просто стыдно говорить о своих проблемах. Он будет тянуть всё в одиночку, пока не сломается. — Сергей потёр устало глаза. — И вот сломался...       — Зачем он испортил страховку? Он ведь мог ни ногу сломать, а голову разбить!       — У него нервы сдали, Антон. А в таком состоянии адекватного решения принять невозможно. Подумал, что если ему всё равно придётся всё потерять, то он сделает это хотя бы на своих условиях.       — Этот Александр...       — О-о... Ты к нему не лезь. С этим козлом я сам разберусь. Здесь надо осторожно, на трезвую голову бить, и обязательно его оружием. А ты на эмоциях тоже наворотишь дел... Давай лучше успокаивайся, приводи себя в порядок — выглядишь, как катком передавленный — и иди к Арсению. Если он тебе правда дорог, то будь рядом и присматривай за ним. Только ни слова о том, что ты видел его срыв и всё слышал. Не надо.

***

      Антон постучался, прежде чем войти в палату. Арсений мягко улыбнулся.       — Привет.       — Привет.       Антон подошёл к нему, поцеловал в макушку, поставил на тумбу рядом пакеты с фруктами, сел на уже стоявший возле кровати стул.       — Ты как?       — Жить буду. Танцевать правда как раньше вряд ли...       — Арс...       У Арсения были всё ещё немного красные белки глаз, кожа серая, да и в целом выглядел он, как давно не высыпавшийся человек: выжатым, измученным. Антон взял его руку в свою, прижался губами к костяшкам, а потом нагнулся и, обвив талию, уткнулся ему в живот.       — Я так за тебя испугался, — пробубнил ему в футболку, — чуть сердце из груди не выпрыгнуло.       — Прости.       Арсений положил ладонь на его голову, взъерошил волосы. Антон вздохнул, обнял крепче. Какое-то время они просто молчали, держась друг за друга. А потом Антон вдруг неожиданно спросил:       — Тебе никогда не хотелось играть в театре?       Арсений завис. Антон отпустил его, садясь нормально, улыбнулся.       — Не знаю... Почему ты спрашиваешь?       — Я посмотрел все бэкстейджи вашей группы на старые концерты перед новым и там ты часто дурачась, разыгрывал всякие миниатюры.       — А... — Арсений тихо рассмеялся. — Между прочим один раз я действительно играл в театре — правда это был школьный театр — в спектакле "Ромео и Джульетта".       — Дай угадаю: тебе досталась роль Джульетты, потому что в классе ты был красивее всех девочек?       — Дурак. Я был Ромео. И чтоб ты знал: я произвёл фурор!       — Не сомневаюсь.       Антон облизнул губы, пожевал их немного. Арсений не сводил с него глаз.       — Ты хочешь мне что-то сказать, да?       — Да. Помнишь, я как-то обмолвился, что мечтаю стать фотографом одной известной студии в Москве?       — Припоминаю.       — Так вот... Я часто отправлял туда свои работы и... в общем мне наконец-то предложили контракт. У меня получилось.       Арсений моргнул пару раз, переваривая информацию.       — Ух, ты. Поздравляю? То есть... Это же хорошо? Ты рад?       — Конечно!       Арсений улыбнулся, выдыхая.       — Иди сюда. — Он притянул его к себе, поцеловал нежно. — Поздравляю. Ты молодец.       Антон от ласки и похвалы мурлыкал.       — Сначала я рассматривал вариант с командировками, но потом... У моего отчима есть родственник в Москве, который может подогнать мне за копейки квартиру для проживания... А ещё этот родственник варится в местной театральной тусовке и я показывал ему твои миниатюры...       — Зачем?       — Хвастался. Моя семья о нас знает если что, всё нормально. Так вот. Он сказал, что ты талантливый и им бы в театре такой красивый и обаятельный импровизатор не помешал бы... Ещё он сказал, конечно, что понятия не имеет, что ты во мне нашёл, но мы на этом внимание заострять не будем. — Антон хихикнул. — Короче... Он сказал, что готов поспособствовать, если ты вдруг захочешь попробовать...       — Не уверен, что правильно улавливаю твою мысль. Скажи уже прямо, хватит околесить.       — Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Москву.       Арсений растерянно потупил взгляд.       — Ты просто подумай! — Продолжил Антон. — С жильём у нас проблем не будет. У меня работа уже есть: контракт — дело решённое. А ты... Я знаю — танцы для тебя всё, но, Арс... Ты же сам только что сказал, что как раньше танцевать теперь не сможешь, поэтому почему бы не попробовать что-то другое? Более щадящие для твоей ноги, но такое же яркое и захватывающее? Может быть это звучит эгоистично, но мне кажется в театре ты начнёшь новую жизнь. Ты будешь счастлив в актёрстве так же, как был счастлив в танцах. Как будто шестое чувство во мне об этом вопит, понимаешь? Ты просто подумай...       Арсений молчал. Антона едва заметно потряхивало от волнения: он корил себя, что заранее не заготовил достаточное количество аргументов для уговора, а сейчас впопыхах не мог придумать ничего вразумительного. Да и может зря он так рано всё вывалил? Нужно было подождать, пока Арсения хотя бы из больницы выпишут, но у Антона за последний час мир вверх ногами перевернулся: он твёрдо решил — Арсения из этого болота нужно не только вытащить, но и увезти куда подальше. Срочно!       — Арс... — он накрыл его руку своей, сжал, — если ты не хочешь, ничего страшного. Я не настаиваю. Это только один из вариантов. Я без тебя в любом случае никуда не поеду: буду работать командировками, как и планировал сразу. Я с тобой не расстанусь, слышишь? От меня так легко не избавиться!       Антон заметил, как от последнего предложения у Арсения чуть дрогнули уголки губ, и сердце болезненно кольнуло. Он боднул его в плечо, потёрся об него лбом, да так и замер не поднимаясь.       — Арс... Давай попробуем? В новом городе, среди новых людей, начнём новую жизнь? Только ты и я.       Арсений вдруг глубоко вздохнул и потрепал его по затылку. Антон оторвал лицо от его плеча, посмотрел ему в глаза.       — Я тебе сейчас кое-что расскажу... — прошептал Арсений, — и если ты после этого всё ещё захочешь со мной что-то начинать... мы начнём.

***

ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

      — Ну вы скоро там, копуши?! Ещё на меня ворчат, что я вечно везде опаздываю. — Сергей вытащил последний чемодан на лестничную клетку и прошёл вглубь квартиры. — Арс!       — Ну всё-всё, иду. — Арсений застегнул небольшую спортивную сумку и перекинул себе через плечо. — Хотел ещё раз всё проверить.       — Поезд вас между прочим ждать не будет. Тоха где?       — В туалете.       — Ты тоже сходи на дорожку.       — Уже. Так... — Арсений протянул ему связку ключей. — Ты только прежде, чем квартирантов впускать, остатки моих вещей к себе перевези. То, что я взял, это только на первое время, за остальным я тоже вернусь.       — Ну, а то я не знаю, Арс? Что ты со мной как с маленьким. Не волнуйся. Остатки твоего шмотья я соберу и к себе перевезу: моей хате не привыкать твоё барахло складировать. С квартирантами проблем не будет: они ребята нормальные — мои старые приятели по работе — ничего не разнесут. Я присмотрю. Тебе в любом случае лишний доход не помешает, зачем квартире зря простаивать...       Об слух ударился шум сливного бачка унитаза. Антон вышел из туалета, выключил свет, закрыл дверь.       — Ну что, едем? Ща я руки только сполосну...       — Давно пора, давайте.       Спустя пару минут все уже стояли на лестничной клетке и Сергей запирал квартиру Арсения.       — Ну что... — Он звякнул ключами прежде, чем сунуть их в карман. — В добрый путь, голубки. Москва ждёт вас!