Вампиры и охотник

— Не кончаешь — не ебись, не умеешь — не берись, Вань, как ты это ещё не понял? — у Жени неожиданно возникает на губах хитрая улыбка, прогоняя всё возбуждение, которое до этого отчётливо читалось на лице. Ваня глаза распахивает и не может отвести взгляда. Хотя вампир тут он, и это обычно им приписывают всякие свойства вроде гипноза. Но Злобин, пусть относительно немолодой, такого не умеет. А вот Женю видимо всё-таки успели обратить, если он теперь такие штуки проделывает. Осталось только попытаться скинуть этот морок и двинуться. Ему бы хоть на сантиметр в сторону. Хоть куда-то из-под этого прицела.       Проходит секунда, другая — и Ваню отпускает так же внезапно, как и началось. Можно было бы даже подумать, что это ему померещилось, если бы не насмешливый и немного изучающий взгляд Бокова.       Кто знает, что дальше сделает Женя. Может, воткнет ему клинок в сердце — и дело с концом? Или поцелует, опять не дав сдвинуться. В этой голове может быть что угодно, опыт совместной работы уже показал это и не раз. Но его прерывают. — А ты делаешь успехи, — голос до боли, до искрящего ощущения под кожей похожий на ванин, насмешлив. Боков с досадой смотрит поверх плеча Злобина, следит за его ставшей внезапно самостоятельной тенью. — И тебе привет, Илья. Давно не виделись.       А начиналось всё хорошо. Прокуренная стойка подвального бара, какой-то приятный напев грудного голоса на фоне, гримуар на чёрной салфетке — занятное оформление барной карты. Женя пришёл не просто так. Обычно он едва ли бывает в таких заведениях: они наполнены магией до краёв, и даже той, которая для него пока запретна. А соблазн попробовать всё-таки огромный, как ни крути. Но он по-прежнему считает себя не достаточно опустившимся для этого. Честь при нём, хоть все и видят только предателя, отрёкшегося практически тридцать лет назал. Плевать. Он поймает братьев — и бросит всю эту грязь. Восстановится в должности, уедет обратно в ставшую мегаполисом столицу, где контроля за этой нечистью точно побольше.       И до этого момента оставалось всего-ничего. Поэтому охотничье предвкушение гнало Бокова. Ваня вышел на него сам. Спасибо современным технологиям и коммуникациям. И хоть соцсети Женя не вёл, Злобину это не помешало в один момент написать смс. Вампир был один — поэтому Женя и заподозрил что-то неладное. Чуйка. Ведь всем известно, что можно ведь выпереть человека из ментовки, но мента из человека никогда. — Лет тридцать прошло? Или чуть меньше? Ты слишком хорошо сохранился, не могу определить, — Илья не такой, как брат, и это видно по каждому движению. Он спокойнее, в чём-то даже флегматичнее. И сколько бы Боков ни видел этого Злобина, каждый раз по спине бегут мурашки от того, какой он... Хищный. — И пахнешь всё так же.       Они похожи, как «б» и «т» в арабской письменности. Её Женя изучал, когда углубился в практики Востока. И ох, сколько же раз он неправильно произносил эти чёртовы буквы, когда читал заклятья, спотыкался об это...       Не сосчитать.       Воздух по ощущениям немного густеет, когда Илья одним шагом оказывается рядом. Стул берёт так, как будто его приглашали, ставит спинкой к Жене и Ване, и на него садится. Бровь чуть насмешливо поднимается, когда Злобин замечает руку брата у Бокова на бедре. Илья скользит взглядом дальше, выше, охватывая всю картину. — Ничего не меняется. Вань, ты долго ещё будешь на него так смотреть? — только сейчас Женя поворачивает голову, замечая этот пристальный взгляд от второго из братьев. Он, сволочь такая, с места не двигается даже когда понимает, что его раскрыли. Только руку выше ведёт, сжимает пальцы чуть-чуть, и опять ниже. И так несколько раз. — Что на этот раз придумал, Боков? — Илья продолжает спрашивать так, как будто Женя ему на каждый вопрос отвечает. А ведь он даже не собирался. Жаль, что заявился: убить братьев поодиночке было бы намного проще. Инъекции серебра в кармане, нужно было всего-то немного поддаться на провокации Вани, как будто уже окончательно сдался, и просто сделать укол. — Да нишо, просто встретиться захотелось, — Боков улыбается, поддаваясь вперёд и опираясь на свои колени, — и даже не мне.       Ваня же времени не теряет: чуть отодвигается так, что ощущение тела рядом пропадает на освежающее мгновение, а затем его ладонь оказывается на спине. Женя даже под пытками не признается, что от уверенного поглаживающего движения ему захотелось вернуться к тому, что прервал своим появлением Илья. — Кхм... — сказать хоть что-то сложно, потому что в горле неожиданно пересыхает. И губы какие-то сухие... Заботливо протянутый тут же стакан воды от Ильи Женя просто игнорирует. Едва ли он похож на дурака. — Думаешь, не помню тот раз?       О, да. Аккурат в девяносто четвёртом, когда они впервые встретились, а Женя ещё не был таким опытным, он всё-таки принял стакан из рук Ильи. И затем чуть не отправился в мир иной. Восстанавливаться после тяжёлого отравления вампирской кровью тогда пришлось почти две недели. Вообще-то, выпитая в чистом виде она для человека зачастую по эффекту напоминает наркотик. Но Бокову не повезло — смешанная с алкоголем она может довести до абсолютно непредсказуемого состояния. И Злобины не могли об этом не знать, так ведь? — Это была случайность. Зачем нам тебя убивать, Жень? Ты же знаешь, мы не за этим здесь... — о, а вот и младший подаёт голос. Конечно, окрестил его когда-то Женя младшим совсем условно, потому что не имел и малейшего понятия, как это считается у вампиров. Но Ваня просто так выглядел всегда, как будто он младше. У него был совсем другой взгляд. Когда-то он даже проболтался, что человеческую кровь не пьёт, мол, не его это, но Боков ему не поверил. Вампир, не пьющий кровь? Трижды ха. Такое только в книгах бывает. — Да что ты говоришь... — недоверчиво тянет Женя, который прекрасно всё понял ещё когда Ваня начал его отвлекать на свои прикосновения. Самое начало вечера, второй круг напитков, который так и не сменился. Почему? Потому что когда Ваня начинает смотреть ему в глаза настолько томно, а лезет настолько настойчиво, становится понятно, что пить здесь ничего нельзя. Совсем. Вообще.       Уверенная рука никуда не пропадает, а Ваня на этот скепсис в чужом голосе только склоняется ниже, мажет носом за ухом. Принюхивается. Точно слышит ускоряющееся биение пульса под кожей. Ладонью тем временем приобнимает за плечо, другая вновь ложится на бедро, совсем рядом с пахом. Женя сразу же пытается немного отодвинуться, но получается совсем обратное. Да что ж это такое-то, а...       Физиология— самая главная предательница. Это то, что Боков не может контролировать, как бы ни пытался. — А вам хорошо, смотрю. Может, уже номер снимете? — Илья неопределенно ведёт рукой, будто подсвечивая всё происходящее непотребство. Вот же самоуверенный. Но взгляд явно заинтересованный. Так не смотрят на то, что совсем не волнует.       Со стороны младшего из братьев слышится смешок. И почти сразу же Женя давится вздохом, когда ощущает прикосновение мягких губ и языка по шее. Аккурат там, где бьётся пульс. От этого по телу дрожью проносится жаркая волна. Едва ли это возбуждение можно вообще чем-то объяснить, но его ведёт, как от алкоголя, от одного этого незатейливого движения.       Чтобы голос дальше не подвёл так сильно, Боков сразу сглатывает. Сильнее разводит ноги, пытаясь избежать навязчивого прикосновения, но хватка пальцев как будто становится ощутимей. Мягкие поглаживания не способствуют спокойствию, наоборот, выводят из равновесия. Мир перед глазами немного плывёт, картинка упорно не хочет фокусироваться. — Ну же... я знаю, тебе тоже хочется... — это уже не голос, но чистый грех. Ваня, в отличие от Ильи, не мурлычет, он перекатывает все гласные, а особенно эту дурацкую «е». Хотелось бы, чтобы он так произносил её не только в этих словах, чтобы он вот так проговаривал его имя, но Боков пока ещё в силах сопротивляться. И в который раз пытается отодвинуться.       Опять безуспешно. Опять за этим идёт только усиление напора. Женя закрывает глаза, как будто это поможет сфокусироваться на чём-то другом, может даже на своих мыслях, но просчитывается — ощущений становится так много, что впору застонать. На первое место выходит неудовлетворенное желание, которое только подогревается чужой рукой. Ваня не касается его, как бы ни хотелось. Эту пытку нужно прекратить.       Боков улучает момент. Пока он ещё может думать, он расплывается, чтобы Злобин подумал — сдался. А потом быстрым движением вырывается, подрываясь на ноги в оппозицию к братьям. Вскидывает взгляд на обоих, моргает, пытаясь скинуть морок. Неудовлетворенное возбуждение ощущается болезненно, но Боков не обращает на это внимания. В ушах бьётся пульсом кровь, по организму разливается волна адреналина. — Отъебались, оба, — Женя понимает, как отвратительно нетвёрдо звучит его голос, но не может ничего с этим сделать. Не сейчас. Смотрит волком на обоих, невольно подмечая кроме плеяды сходств ещё и крошечные отличия. Ваня выглядит опечаленным, когда смотрит в ответ, Илья же наоборот кажется ещё больше заинтригованным.       Как будто ему ещё не доводилось встречать такой противоречивой загадки. Впрочем, возможно это так и есть. — А то что? Что ты сделаешь? У тебя один раз уже не получилось, — Илья усмехается как-то кошачьи. У него вообще губы такой особенной формы... Как и у брата его. Странный разрез по уголкам, будто кто ножом резал. Если бы Боков не видел детских фотографий братьев, то подумал бы, что это намеренно. В конце концов, они же психопаты, да? Мало ли, как это проявлялось раньше. — То, шо требовалось давно сделать, — к чему слова, когда Женя рукой уже ощущает в кармане инъекцию серебра. Чуть-чуть. Ему нужно опять оказаться ближе и... Или пересмотреть план. В срочном порядке. — Вы ж до сих пор девушек убивайте, не? Или хватило тогда? — Жень, я же рассказывал...       Ваня начинает говорить, собираясь начать давно известную историю по новому кругу, но его быстро перебивает брат: — Ты по-прежнему думаешь, что эти мы тех рыжих убивали? — и насмешка в голосе явно демонстрирует его отношение к собственному же вопросу. — Вот сколько тебе ещё нужно доказательств, чтобы ты понял, что это не мы, м? Или надо было умереть, чтобы ты... — Достаточно! Второй раз не прокатит, нихуя, — Женя обрывает этот бессмысленный монолог. — Мне повторять вот эти сказочки не надо, ясно? Я с первого раза понял, что это пиздёж всё. Все доказательства про вас. Кто ещё мог это сделать? — Да кто угодно? — тон Ильи сочится сарказмом. — Нет, только у тебя и брата твоего был доступ к данным дела. Точнее, только у Вани, у тебя косвенно, — едва ли Жене хотелось это признавать, но пришлось. Он на своих ошибках учиться умел, особенности когда у них была такая цена. — И разве это делает его убийцей? Да кто угодно мог быть... Например, Дина, — когда эти слова срываются с губ Ильи, Женя на него взгляд кидает, как на умалишённого. — Шоб девка девок убивала? — предположение кажется таким же безумным, как и вся ситуация. — Посуди сам, — это подключается уже Ваня, который ещё не потерял надежды то ли убедить Женю, то ли просто уйти сегодня отсюда живым. И если последнее ещё довольно вероятно, то шансы на первое стремятся к отметке «ноль», — там же кровь у них вся на месте была. А нам какой резон их с кровью оставлять?       И вопрос-то логичный. Женя хмурится, отвлекается на секунду, вспоминая эти детали дела, и эта секунда становится решающей. Илья быстро оказывается рядом и не церемонится больше: пальцы жестко, до синяков придерживают подбородок, пока губы целуют долго, ярко. Сильно. Привкус собственной крови металлом оседает, и слышится тихий стон — не собственный, конечно, но Злобина. Тот отстраняется, чтобы мелкими быстрыми поцелуями собрать все драгоценные капли. Зрачки у Ильи почти полностью перекрывают радужку, и Женя не может оторваться от этого зрелища. Он не впервые это видит, но... — Илья, нас же мама учила, что нужно делиться, — слышится голос второго брата рядом, и Боков чувствует ещё пару рук, которая ложится ему на плечи. Пальцы разминают бережно, осторожно, но остро и сильно. Есть что разминать: у Жени спина болит последние недели две. Может, потому что на диване спит или за столом то и дело, а может потому что возраст. Так или иначе Ваня как будто чувствует его боль и проминает как раз там, где она скапливается сгустками.       Женя стонет. Слабо, тихо, сжимая зубы — но едва ли может сдержать этот звук внутри себя. Его действительно понемногу отпускает. И даже настороженность уже практически никак не проявляет себя. Гипноз? Нет, вроде, по-прежнему не похоже. — Достаточно.       Илья отступает первым, а слово становится указанием и для Вани, чтобы тот прекращал. Женя с трудом собирает себя по частям, опять оглядывает братьев и замечает то, чего в руках у них быть по определению не должно. Ампулы с серебром. Все пять, сколько принёс, все у них. Внутри холодеет. Пистолет? Нет. Уже не вариант, да и привлечёт слишком много внимания. Мысли лихорадочно мечутся, но Женя лишь переводит взгляд с одного вампира, на другого. Ваня спокойно передаёт серебро брату. Убьют? Вполне могут.       Боков настороженно следит за Злобиными, но своего испуга старается не выдавать. — Ты знаешь, как нас найти, Женя. Если что, — это не Ваня, это Илья, который подходит ближе и просто проницательно заглядывает в глаза. Долгим движением языка проводит по губам так, как будто на них всё ещё оставается привкус чужой крови. Только после этого Злобин направляется в сторону выхода. Бесшумно, так же, как и появился. — Найди нас. Мы поможем с тем делом. Есть пара мыслей, просто Илья, он... Он никогда не признается, — Ваня виновато ведёт плечом, смотрит открыто, после чего отправляется следом за братом, оставляя Женю как следует обдумывать всё произошедшее.