Я узнаю тебя по шрамам и кружевному чулку вместо туфельки

Соуп облизал ладонь и запустил под резинку спортивных шортов, ствол пульсировал и гладко скользнул под пальцы. Каким же кайфом было, наконец, не просто по-быстрому вздрочнуть перед сном, а вдумчиво и основательно взяться за дело. На экране раскрытого перед ним ноутбука крупный кулак методично накачивал вакуумную помпу. Сладкий розовый сосок с каждым нажатием набухал все сильнее, краснел, призывно топорщился, подогревая фантазию о том, как приятно было бы обхватить его губами и приласкать языком. О, Соуп многое бы отдал, чтобы потереться членом об эти большие, сочные сиськи, но ему оставалось только смотреть. Еще несколько месяцев назад он даже представить себе не мог, что так подсядет на вебкам, а точнее на одного конкретного парня – Гоуста. Соуп тогда почти снял в клубешнике какого-то плечистого симпатяжку, готового отсосать за пару коктейлей, когда оказалось, что тот пришел не один. Перспектива битой морды не только моментально отрезвила, но и отбила всякое желание – Соуп добрался до своей квартиры и собирался завалиться в постель, привычно снимая напряжение перед сном с помощью верного кулака и задорной порнушки. Но всплывшая на порнхабе реклама отвлекла внимание, и так он оказался на трансляции Гоуста. Соуп думал, что в вебкаме одни только фембои и соевые качки, но, блядь, Гоуст его прикончил на месте. Он был просто ожившей мечтой: здоровый шкаф с рабочими мышцами, весь каменный и тугой на вид, бледный до белизны, с отметинами шрамов по всему этому ебаному великолепию. Шрамов, которые на раз-два выдавали в нем бывшего – или действующего? о, это еще больше подогревало интерес! – военного. В общем Соуп завис, а потом пропал, въебался в безликого мужика в маске с черепом из интернета. И не собирался с этим ровным счетом нихуя делать. Гоуст на экране отложил помпу и помял набухшие соски, ухватился пальцами, сжимая между большими и средними, потянул, пощекотал один ногтем на указательном. Возможный стон Соуп себе дофантазировал – эта сволочь, эта ходячая эро катастрофа никогда не издавал ни звука на своих трансляциях, равно как и не снимал черепастую маску с лица. И маска Соупу, будь она неладна, уже несколько раз снилась. Фокус сместился, Гоуст показал ожидающим зрителям больше обнаженного тела, теперь в кадре было видно рельефный живот, и жилистые бедра, и толстый, увитый венами член с крупной розовой головкой, блестящий от влаги и окольцованный узкой полоской металла. Эту игрушку Соуп не помнил, от скромного кольца вниз вдоль мошонки тянулись тонкие, силиконовые ремешки. Сидящий перед ним Гоуст съехал немного, разводя шире мощные бедра и открывая обзор на напряженную дырку – ремешки уходили внутрь. Соуп застонал в голос, сжимая кулак на собственном стволе сильнее, стоило Гоусту потянуть первый силиконовый ремешок. Дырка вздрогнула, раскрываясь дюйма на полтора, не больше, и показалась гладкая металлическая бусина. Влажная, наверняка теплая, нагретая его телом. Еще одна оставалась внутри, Гоуст не спешил ее доставать, и это сводило Соупа с ума. Он поерзал на стуле, с трудом заставляя себя притормозить, замедлиться, оттягивая оргазм – не хотелось кончить раньше Гоуста, а тот, судя по всему, только разогревался и входил во вкус. Он вдавил толстый палец на фалангу внутрь, ремешок натянулся, вжался в мошонку ровно по центру, и Соуп не удержался от того, чтобы смять в горсти свои яйца, словно разделяя ощущение легкого давления. Гоуст потянул игрушку наружу, но не выдернул, дал ей натянуть розовые, податливые края, кокетливо заигрывая со зрителями, с ним, с Соупом – эта бусина была немного крупнее, влажная, блестящая от смазки. Гоуст прижал к ней первую, толкая обратно обе, затем дернул чуть резче и грубее, с чпокающим звуком извлекая их одновременно. Бусины повисли на ремешках диковинным украшением, когда он взялся за требующий внимания член. Дрочил Гоуст медленно, с оттягом, и Соуп охотно синхронизировался с ним, попадая в ритм и стараясь не срываться на более привычный и такой нужный сейчас для разрядки. Он представлял, каким бы мог быть Гоуст на вкус, как ощущалась бы во рту его крупная головка, как бы дрожала от проникновения его языка эта пульсирующая дырка. И, несмотря на все ухищрения, в оргазм его сорвало первым. Уже вытирая кулак салфеткой, Соуп сыто наблюдал, как исчезло фиксирующее кольцо, а сперма исполосовала твердый живот. Гоуст сразу же отключился. А Соуп еще какое-то время продолжал задумчиво пялиться в стену, погруженный в поток расслабленных, сладких мыслей. # Он пропустил несколько следующих трансляций Гоуста. Это не было редкостью, с его работой стоило радоваться, что хотя бы иногда стримы совпадали с увалами. Очередное уведомление о начале удачно застало его на кухне, Соуп разогревал в микроволновке нехитрый ужин – готовую лазанью из супермаркета. Забивать холодильник нормальной едой было бессмысленно, поначалу он пытался, пока не надоело выбрасывать скисшее молоко и сгнившие овощи – не было у них никакого четкого графика миссий, да и быть не могло. Соуп притащил ноутбук на кухню и подрубился, моментально забывая об ужине, стоило только увидеть Гоуста, по обыкновению скрытого за маской с черепом. Он никогда не говорил, это было одним из двух основных правил – Гоуст не снимал маску и не издавал ни звука. Ни за какой донат. Никогда. А самые настойчивые и агрессивные получали вечный бан. Так вот – Гоуст не говорил, но иногда писал в чате, и сегодня им, зрителям, предоставлялась охерительно редкая возможность выбрать для него наряд. Правила участия в голосовании были просты: шуршишь токенами и пишешь свой вариант. Набравший большую сумму окажется на Гоусте через каких-то десять минут – ровно столько засранец дал времени на раздумья. А подумать было над чем! Соуп тяжело сглотнул и вперился в экран, фантазия у него работала на все двести. Гоуст одинаково горячо смотрелся бы и в боди в стиле зайчиков плейбоя – ох, как бы корсет сочно сжимал его сиськи! – и в сладеньком платьице горничной. Пипидастр, которым так славно было бы щекотать соски и тяжелые яйца прилагался. Пробка-хвостик и пушистые ушки на ободочке тоже – Соуп уже был готов сгореть к хуям, а Гоуст еще даже не снял штанов. Зависимость была на лицо. Как будто кого-то это в данный момент хоть сколько-нибудь волновало. Токены капали на счет Гоуста, минуты текли, голоса сменяли друг друга. Но голосование шло ровно, на лидирующую позицию выбивались то рюши и кружева, то латекс и пушистые уши. Соуп зажмурился. Представил ярко и живо еще раз каждый из вариантов. Со стоном выдохнул и кликнул на донат, в последний момент утягивая перевес на сторону заячьих фетишистов. Это того, блядь, стоило! Гоуст одевался на камеру. Господь Всемогущий, тысячи людей сексуально на камеру раздевались, но ни один, блядь, так развратно не одевался. Латексный боди обтянул его задницу, обнял пресс, как вторая кожа, просматривался каждый кубик, каждая напряженная мышца. У Соупа хер моментально бы встал на этот пресс, который хотелось облизать, если уже не стоял с самого начала. Два зажима в виде чертовых маленьких морковочек защелкнулись на сосках, а сверху лег верх корсета. Молния пряталась на боку, Гоуст потянул за нее, застегивая. Еще одна оказалась сзади, ее стало отчетливо видно, когда он повернулся и оттопырил зад, потянул застежку, чтобы открыть на всеобщее обозрение стопер маленькой пробки – простой, гладкой, ничего примечательного. Он потянул, и Соуп сжал себя через трусы. Задница раскрылась, блестящая и растянутая. Новая пробка, та самая, с пушистым заячьим хвостом, скользнула внутрь слишком легко. Соуп застонал и приспустил трусы, сплевывая на ладонь, шоу только начиналось, но терпеть и дальше было невыносимо. В чат пришло сообщение: То, что будет дальше, зависит только от вас. А следом шел перечень доступных практик и расценки. Гоуст готов был поиграть по их правилам, но в установленных им самим рамках. Соупа все устраивало.