Снежный ветер и Пионовые проказы

Лэн Шуан всё ещё не понимал зачем этот навязался с ним, когда он решил вернуться к себе на родину... Вэнь Шаньяо всё же навязался к нему на родину... Зачем? Чтобы надоесть ему своим присутствием:)

✧✧✧✧

Снежные просторы Севера, казалось, должны были отбить у любого чужеземца, а уж тем более у изнеженного тела Вэнь Шаньяо, всё желание к путешествиям. Но нет. Он топтал следы на снегу, следуя за Лэн Шуаном, язвительно комментируя каждый сугроб, говоря что-то про убийственно скучный север, и скуля о холоде, но не отставал ни на шаг. И вот, увидев бескрайнее, нетронутое снежное поле у дома Лэн Шуана, Вэнь Шаньяо с умом древнего злодея и внезапно проснувшимися повадками щенка замер, а на его лице расцвела медленная, восторженная ухмылка. — Какой белый! — Осторожнее, не прыгай в сугробы, а то ещё заболеешь. Но Вэнь Шаньяо не мог устоять перед видом нетронутого снежного поля, похожего на гигантское пуховое одеяло, которое так и звало его. — ЮХУУ!!! С визгом, Вэнь Шаньяо плюхнулся спиной в глубокий сугроб и начал радостно размахивать руками и ногами, рисуя снежного ангела. — Ты издеваешься? — Буркнул Лэн Шуан, смотря на Вэнь Шаньяо. Вэнь Шаньяо уже катался в снегу, оставляя за собой нелепый след, и дико смеялся, хотя смех тут же переходил в кашель. Потом ему в голову пришла идея. Он вскочил, наскреб снега в шарообразную форму и с ликующим воплем: «Лови, Пёс Лэн!» – запустил в спину Лэн Шуана. Снежный ком разбился о темную ткань его одежд без видимого эффекта. Лэн Шуан обернулся к Вэнь Шаньяо. Его взгляд был холоднее северного ветра, который так и говорил: «Прекрати.» Но тот даже не посмотрел на него, а просто скатал новый снежный шарик и бросил в Лэн Шуана, а потом ещё. Он кидал снежок за снежком, целясь то в плечо, то в грудь, смеясь и кашляя одновременно. — Боишься? Неужели северный пёс боится снежков? — Смеясь и кашляя, сказал Вэнь Шаньяо, продолжая кидаться в Лэн Шуана. Но Лэн Шуан даже не шелохнулся. Он просто терпел детские проказы Вэнь Шаньяо. Почему? Только одним богам и известно... Но всем известно, что у каждого терпения есть свой предел. Терпение Лэн Шуан закончилось на моменте, когда один снежок попал ему прямо в лицо. Белые хлопья снега осели на его ресницах и строгой линии губ. Наступила тишина, зловещая и полная обещаний расплаты. Вэнь Шаньяо замер. Лэн Шуан быстро закрыл расстояние между ними, схватил Вэнь Шаньяо за шиворот и легко перекинул его через плечо, как мешок с рисом, на что тут же получил возмущенно заверещал: — А! Какой грубый пёс! Я твой гость! Разве на севере не принято уважать гостей?! — Говорил Вэнь Шаньяо, но его слова Лэн Шуан игнорировал. Вечером Вэнь Шаньяо уже не смеялся. Он лежал, закутанный в гору одеял, на жесткой кровати у камина. Его нос был красным, щеки пылали неестественным румянцем, а тело бил озноб, несмотря на жар. Периодически его сотрясал глубокий, душераздирающий кашель. Всё же хрупкое тело Ян Сяо не предназначено для такого, сурового и северного, климата и безрассудства нынешнего владельца этого тела. — Я... я говорил... что твой Север... убийственно скучен... и холоден... — хрипел он между приступами кашля. — Теперь... он меня... буквально убивает... Как иронично... — Я тебя предупреждал, что ты заболеешь. Но ты же как всегда, не слушал. Сам виноват. — Буркнул Лэн Шуан. Лэн Шуан молча подошел к кровати с большой пиалой дымящегося отвара, пахнущего хвоей и горькими травами. — Пей, согреет. — Ты туда ядом плюнул? Пахнет отвратительно. — Пробурчал Вэнь Шаньяо, скорчив лицо от этого горького запаха. — Не яд. Лекарство. Пей сам или я залью это в тебя. — Спокойно сказал Лэн Шуан. Вэнь Шаньяо с неохотой приподнялся и, взяв пиалу, сделал глоток. Обжегся, зашипел, но пить продолжил. Отвар был действительно горьким, но согревающим. Лэн Шуан наблюдал за ним с невозмутимым выражением лица, проверяя чтобы он всё выпил. Когда пиала опустела, он неожиданно приложил прохладные ладони к пылающим щекам Вэнь Шаньяо. Тот вздрогнул и прикрыл глаза. Прохлада прикосновения была бальзамом. — Ледяные руки... как у ледяного монстра... — пробормотал он, но не отстранился. — Идеально для меня... Лэн Шуан не ответил. Он поправил одеяло, натянув его выше, убрал прядь волос со лба больного и сел на табурет рядом. Он не говорил пустых слов утешения. Он просто сидел. Его молчаливое присутствие было красноречивее любых клятв. — Спи, завтра будет лучше. Если ты опять завтра не будешь в сугробы валяться. Вэнь Шаньяо уже не слышал. Он спал, его дыхание, хоть и хриплое, стало ровнее... А Лэн Шуан оставался на посту, охраняя покой больного пиона, занесенного снегом на его ледяную родину.