Легион повелители ночи

Я проснулся резко, будто меня выдернули из глубины сна за горло. На мгновение я не понял, где нахожусь. Не было ни потолка покоев, ни приглушённого гула корабельных систем — лишь ощущение пустоты и тяжести в груди. Сердце билось медленно, но каждый удар отзывался болью, словно внутри меня что-то надломилось и никак не хотело срастаться. Потом реальность вернулась. Холодный металл пола. Тусклый свет. Стены, слишком ровные, слишком чужие, чтобы быть домом. Я лежал на кровати флагмана, в покоях примарха, и всё это было по-настоящему. Не сон. Не видение. Я сел, уперев локти в колени. Руки дрожали — не от страха, а от истощения. Сон оставил после себя не покой, а осадок. Образ краснокожего брата всё ещё стоял перед глазами. Он был живым. Настоящим. И я знал — это не фантазия. Это будущее. Один из узлов судьбы, к которому меня уже тянуло, как к неизбежности. Мысль не принесла облегчения. Я провёл ладонями по лицу. Кожа ощущалась чужой — слишком плотной, слишком сильной. Тело примарха. Тело, созданное для войны, но в котором поселилась душа человека, не рождённого для этого. И чем больше времени проходило, тем сильнее я чувствовал, как это тело медленно, неумолимо подминает меня под себя. Эмоции становились резче. Гнев — ближе. Холод — привычнее. Я встал. На этот раз без потемнения в глазах. Боль никуда не делась, но я уже научился существовать внутри неё, как внутри доспеха. Корабль жил своей жизнью. Через стены я чувствовал легион — не буквально, не как псайкер, а иначе. Как тяжёлое присутствие, как стаю, что ждёт сигнала. Моих сыновей. Они убивали по моему приказу. Устрашали. Ломали миры. И в этом не было сомнений — они делали это не из страха передо мной, а из желания принадлежать. И это пугало сильнее всего. Я подошёл к узкому иллюминатору. За ним медленно вращалась покорённая система. Миры, которые ещё вчера сопротивлялись, сегодня уже склонялись. Империум расширялся. Отец был бы доволен. Император. Мысль о нём больше не вызывала во мне только благоговение. Теперь в ней было и другое — надежда. Он видел мою нестабильность. Он коснулся меня и смог вернуть воспоминания, удержать трещины в моей душе от немедленного распада. Значит, он может больше. Значит, я ещё не окончательно сломан. Но рядом с этой надеждой жила и тень. Женщина. Та, что стояла у истоков. Та, из-за кого капсулы ушли в варп, из-за кого я оказался на Нострамо, во тьме, среди убийств и кошмаров. Гнев снова поднялся, медленный и вязкий, как чёрная смола. Если бы не она… если бы судьба не была искривлена в самом начале… Я сжал кулак так сильно, что металл под ладонью тихо застонал. — Хватит, — сказал я себе вслух. Гнев был опасен. Я знал это теперь слишком хорошо. Он делал видения резче, боль — сильнее, а будущее — уже. Вокс-панель на стене ожила. — Примарх, — раздался голос Скрайвока. — Присоединение миров завершено. Потери минимальны. Ксеносы не проявляют активности. Легион ожидает дальнейших приказов. Я закрыл глаза на секунду. Вот он. Момент, когда нельзя быть просто человеком. Нельзя быть потерянным подростком из другого мира. Сейчас я — их отец. Их повелитель. Их тьма. Их полководец. — Я иду на мостик, — ответил я ровно. — Подготовьте полный отчёт. И… — пауза. — Передайте легиону: они действовали безупречно. Связь оборвалась. Я глубоко вдохнул и расправил плечи. Внутри всё ещё было пусто и больно, но поверх этого уже ложилось нечто новое — холодная решимость. Если мне суждено быть здесь, если это тело и этот легион — моя реальность, значит, я сделаю то, что должен. Не ради варпа. Не ради судьбы. И даже не ради Императора. А ради тех, кто называет меня отцом — и пока ещё верит, что я знаю путь сквозь тьму. Я вышел из покоев без спешки. Двери сомкнулись за моей спиной с мягким, почти почтительным шипением, и коридоры флагмана приняли меня в своё чрево. Здесь всегда было темно — не потому, что не хватало света, а потому, что свет был подчинён тени. Узкие полосы люменов тянулись вдоль пола и потолка, отражаясь в чёрном металле стен, превращая всё вокруг в бесконечную шахту, ведущую вперёд. Мой шаг отдавался глухо. Слишком тяжело для подростка. Слишком уверенно для того, кем я себя ощущал внутри. Слуги остановились, завидев меня. Люди — хрупкие, маленькие, почти болезненно смертные. Они опускали головы, прижимались к стенам, кто-то падал на колени, кто-то просто замирал, боясь даже вдохнуть. Их страх и благоговение был чистым, искренним. Но теперь, поверх него, я чувствовал и другое: почтение. Новое. Недавнее. Слова Скрайвока были переданы. Они действовали безупречно. Я видел, как это отражается в людях. Как слух расходится по кораблю быстрее вокс-сигналов. Примарх доволен. Примарх признал легион. А значит — тьма сегодня благосклонна. Один из слуг, юноша с выбритым черепом и имплантированным воксером на шее, дрожал сильнее остальных. Он нёс поднос с инструментами и едва не уронил его, когда я проходил мимо. Я остановился. Он вздрогнул так, будто я ударил его. — Спокойно, — сказал я тихо. Слово прозвучало странно. Мягко. Но юноша выдохнул — резко, судорожно — и кивнул, не поднимая глаз. Я пошёл дальше. Чуть впереди коридор расширялся, переходя в технический отсек. Там, среди кабелей, свисающих с потолка, стоял техножрец. Его тело было наполовину машиной: стальные руки-манипуляторы, оптика вместо глаз, грудь, переплетённая проводами. Он склонился над вскрытой панелью реакторного узла и монотонно читал литанию. — …да будет чист ток, да не исказится путь его… благословен Омниссия, что направляет шестерни бытия… Каждое слово сопровождалось щелчком, поворотом инструмента, впрыском священных масел. Машина отвечала ему ровным гулом — как будто слушала. Техножрец не сразу заметил меня. А когда заметил — застыл. Его механические глаза сфокусировались, анализируя, распознавая, сопоставляя данные. — Примарх, — произнёс он наконец, голосом, в котором человеческого осталось меньше половины. — Благословение твоего присутствия зафиксировано. Вероятность отказа систем снизилась на 0,013 процента. Я едва заметно кивнул. — Продолжай. Он немедленно вернулся к работе, усилив ритм литаний. Я пошёл дальше, и за спиной вновь остался только гул корабля — тяжёлый, уверенный, как дыхание спящего зверя. Чем ближе я подходил к капитанскому мостику, тем чаще мне встречались Астартес. Они стояли у переборок, у вокс-узлов, у переходов. Повелители Ночи. Мои сыновья. Их доспехи были испачканы копотью, кровью, следами недавнего боя. Но теперь в их позах появилось нечто новое. Они выпрямлялись. Поворачивали головы. Клали кулак на грудь или склоняли головы — молча, без слов. Один из них произнёс по внутреннему каналу, достаточно громко, чтобы я услышал: — Примарх. И за этим словом не было насмешки. Не было сомнения. Я понял: моё короткое признание стало для них чем-то большим, чем просто похвалой. Для легиона, рождённого в тени и презрении, одобрение отца было почти священным. Оно не делало их мягче — оно делало их опаснее. Увереннее. Цельнее. И от этого у меня внутри что-то болезненно сжалось. Я хотел защитить их. И я уже направлял их к новым убийствам. Когда двери мостика разошлись в стороны, меня встретил привычный холодный свет голограмм. Карта системы медленно вращалась в воздухе. Отчёты стекались потоками данных. Советники и капитаны обернулись ко мне почти одновременно. Гендор Скрайвок стоял у центральной проекции. Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. В нём всё ещё было сомнение. Но теперь — и уважение. Я занял своё место. Флагман Повелителей Ночи шёл вперёд, и вместе с ним шёл мой путь — глубже во тьму, из которой уже не было возврата. Сообщение пришло внезапно. Не как гром, не как тревога — а как холодное, выверенное распоряжение, в котором не было ни эмоций, ни сомнений. Вокс-офицер замер на полуслове, когда сигнал прошёл по всем уровням командования, и на мгновение даже гул флагмана показался тише. —Легион Повелителей Ночи приказываетcя остановиться в системе. Примарху надлежит готовиться к встрече с Императором Человечества. Я не сразу осознал, что почувствовал. А потом — облегчение. Настоящее. Глубокое. Почти постыдное. Будто на мгновение тяжесть, давившая на грудь с самого момента моего пробуждения в этом мире, ослабла. Я не позволил этому отразиться на лице — здесь, на мостике, слишком много глаз, слишком много умов, приученных искать слабость. Но внутри… внутри я выдохнул. Он будет рядом. Император. Отец. Тот, кто знает. Тот, кто видит варп не как хаос кошмаров, а как инструмент. Кто создал нас, кто пережил эпохи, падения, войны, о которых я могу лишь догадываться. По сравнению с ним я — даже сейчас, с легионом за спиной — всё ещё чувствовал себя тем, кто идёт на ощупь, полагаясь на видения, которые не всегда понимал. Он умнее меня. Мудрее. Опытнее во всех направлениях, где я лишь учусь не утонуть. И, возможно… возможно, он сможет объяснить то, что я сам себе объяснить не мог. Я поднял взгляд на голограмму системы. Корабли легиона уже начинали перестроение, сбрасывая ускорение, занимая позиции ожидания. Всё происходило без суеты, почти идеально — Повелители Ночи умели повиноваться приказам так же безупречно, как и сеять ужас. — Передайте по легиону, — произнёс я спокойно, — полная боевая готовность сохраняется. Но никаких активных действий. Мы ждём. Скрайвок коротко кивнул, принимая приказ. Его взгляд на мгновение стал задумчивым — он тоже понимал, кто именно должен прибыть. Даже в его жёстком, расчётливом разуме это имя имело вес. Когда мостик снова наполнился привычной работой, я позволил себе отстраниться. Сел в кресло, чувствуя холод металла под ладонями, и уставился в пустоту между проекциями. Ждать. Странно, но ожидание пугало меня меньше, чем действие. Пока Император не здесь, я — единственный источник решений, приговоров, направления. И каждое моё слово тянет за собой кровь, судьбы, миры. Когда он прибудет — я смогу задать вопросы. Или, по крайней мере, замолчать и слушать. Где-то глубоко внутри всё ещё шевелилось беспокойство — не страх, нет. Скорее тревожное ожидание. Как у ребёнка, который знает, что вот-вот встретит того, чьего одобрения он жаждет… и чьего разочарования боится больше всего. Я остался ждать. Флагман дрейфовал в пустоте, легион затаился, а варп вокруг будто бы притих — словно и он понимал, что скоро появится тот, перед кем даже боги не осмелятся недооценивать его. А тем временем на капитанском мостике начали активно раздавать команды, Легион повелители ночи готовились к встрече с Императором человечество.