Легион повелители ночи

Дни на Терре проходили друг за другом. Здесь время не текло — оно давило. Я всё чаще возвращался мыслями к тому безмолвному поединку взглядов между Малкадором и Отцом. На Терре мысли были слишком осязаемы; за них нельзя было держаться слишком крепко — здесь даже у стен была псайкерская память. Мы находились в одном из тренировочных залов Внутреннего Двора. Своды уходили в ослепительную высь, а золотые геометрические узоры на стенах пульсировали едва заметным ритмом. Это были психические демпферы. Я чувствовал их работу — варп здесь был сжат, высушен и загнан в жесткие рамки. Магнус стоял в центре зала, и его фигура казалась изваянием из меди и света. Его глаза — живой, цвета расплавленного золота — вглядывался в меня с пугающей прямотой. — Ты дрожишь, Конрад, — произнес он. Его голос не просто звучал, он вибрировал в воздухе, заставляя мелкую пыль танцевать. — Не телом. Твой разум дрожит, как натянутая тетива. Я не стал лгать. Перед ним это было бессмысленно — он видел ауры так же ясно, как я видел его. — Варп… — я запнулся, подбирая слова. — В прошлый раз он едва не выжег меня изнутри. Я не погружался в него, Магнус. Он обрушился на меня, как лавина. Магнус усмехнулся. В этой усмешке была та самая смесь гениальности и фатального высокомерия, которая со временем станет его проклятием. — Лавина? — он начал медленно обходить меня по кругу. — Ошибочная метафора, брат. Лавина — это случайность. Варп же — это океан, в котором мы живем. Ты не можешь погрузиться под лавину, если ты сам — часть этой горы. Он остановился прямо за моим плечом. Я почувствовал жар, исходящий от него, и запах озона. — Ты боишься его, потому что считаешь его внешним врагом. Но для нас, Примархов, Имматериум — это продолжение нервной системы. Твои видения — это не нападение. Это просто твой разум, который пытается дышать, но не умеет пользоваться легкими. — Мои легкие при этом заливает кровью, — глухо бросил я, вспоминая агонию пророчеств. — Потому что ты борешься с рефлексами! — Магнус внезапно оказался передо мной. — Ты смотришь на знание как на яд. Но яд — это лишь дозировка. Ты пытаешься запереть дверь, которую невозможно закрыть. Ты Примарх, Конрад. Ты не можешь не пропускать варп. Разница лишь в том, сфокусируешь ли ты его в луч… или позволишь ему испепелить тебя. Он замолчал, и его глаза сузился, пронзая меня насквозь. — Но в тебе есть странная пустота. Тишина. Малкадор это заметил, и я это вижу. Там, где у любого другого на твоем месте бушевала бы буря ненависти, у тебя — штиль. Огромный, неестественный вакуум. Ты боишься того, что найдешь там, в этой тишине? Я посмотрел на свои бледные руки. — Да. Потому что я не знаю, моя ли это тишина… или я просто жду, когда она закончится. — Значит, мы заставим её заговорить, — уверенно заявил Магнус. — Прямо сейчас. Он поднял руку, и я почувствовал, как реальность вокруг нас истончилась. Звуки Дворца стали ватными. — Закрой глаза. Не пытайся строить стены — варп их не заметит. Не призывай силу. Просто признай, что завеса — это иллюзия. Я повиновался. Тьма под веками не была пустой. Я мгновенно почувствовал Его. Эфир. Он шевелился вокруг, как невидимая маслянистая жидкость. Это не была боль, лишь фантомный зуд в затылке. Варп пробовал мою волю, искал трещины. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. — Страх — это всего лишь якорь, — голос Магнуса теперь звучал прямо у меня в голове, глубокий и резонирующий. — Он не дает тебе улететь в бездну, но он же не дает тебе расправить крылья. Отпусти его. Перед глазами закружились тени. Не четкие кадры будущего, а обрывки чужих криков, шепоты на мертвых языках, вкусы металлической крови. Голова начала тяжелеть, знакомое жжение подступило к глазам. Я почувствовал, как грань между мной и варпом начинает размываться. Я резко распахнул глаза и отшатнулся, хватая ртом воздух. Контакт оборвался с резким ментальным хлопком. — Довольно, — выдохнул я, пытаясь унять дрожь. Магнус не выглядел расстроенным. Напротив, он сиял — почти буквально. — Видишь? — он улыбнулся, и в этой улыбке была пугающая уверенность. — Ты прервал контакт сам. Ты не захлебнулся. Ты просто решил выйти на берег. Это и есть контроль, Конрад. Первый шаг к власти над своей судьбой. Он положил свою тяжелую, горячую ладонь мне на плечи. — Ты боишься океана, потому что видел только шторм. Но однажды ты поймешь, брат… Его тон стал вкрадчивым, почти сакральным: — Бояться нужно не варпа. Бояться нужно того момента, когда ты решишь, что можешь выжить в этой галактике, оставаясь слепым по собственному выбору. Я ничего не ответил. Липкий страх остался, но он перестал быть хаотичным. Теперь я знал: Магнус — великий учитель, но он опасен. Он верит, что океан можно приручить. А я, глядя на него, видел лишь человека, который разводит костер на пороховом складе и восхищается красотой пламени. — Мы закончили на сегодня, — произнес я, отстраняясь. Магнус кивнул, его взгляд уже был устремлен куда-то сквозь стены зала. — Набирайся сил. Флот ждет. Скоро нам предстоит показать звездам, что такое истинный порядок. Я чувствуя на спине его внимательный взгляд. Я понимал, что этот урок был лишь началом. Магнус не оставит меня в покое — для него я был самой интересной загадкой. И мне придется очень постараться, чтобы он никогда не нашел на нее правильный ответ.

***

Двери сомкнулись с тяжелым гулом, отрезая коридор от тренировочного зала. Магнус остался один. Золотые глифы на стенах медленно угасали, но воздух всё ещё был наэлектризован — остаточный статический заряд от соприкосновения двух колоссальных аур. Магнус медленно выдохнул, позволяя своим глазам закрыться. Как странно, — подумал он, и эта мысль не имела ничего общего с научным любопытством. Он привык классифицировать всех людей. Это было просто. Кто то был бурей — громкой, разрушительной, не знающей сомнений. А другой был дисциплинированный — надежным человеком, но глухим к правде. Но Конрад… Магнус подошел к тому месту, где только что стоял Ночной Призрак. Он словно всё ещё чувствовал фантомное тепло его страха. Он боится не боли, — осознал Магнус, перебирая в памяти вибрации души брата. — Любой из нас может терпеть боль. Конрад боится потерять себя. Он стоит на краю Великого Океана и видит в волнах не силу, а своё растворение. В груди Магнуса шевельнулось чувство, которое он испытывал крайне редко. Не снисхождение учителя к ученику. Не жалость сильного к слабому. Это было узнавание. Сколько времени Магнус жил с ощущением, что он говорит на языке, которого никто не понимает? Даже Отец… Отец был слишком далек, слишком велик. А остальные люди смотрели на варп как на оружие или как на скверну, а другие были фанатиками. И вот появился Конрад. Испуганный. Осторожный. Но он был чувствующим. Он вспомнил момент, когда положил руку на плечо брата. Это был импульс. Магнус хотел не просто успокоить его — он хотел заслонить его. Защитить этот хрупкий, странный разум от холодного, расчетливого взгляда Малкадора. От жестокости Галактики, которая требует от нас быть только оружием. Они видят в тебе сломанный клинок, брат, — Магнус открыл глаза, и в нем светилась не ярость, а глубокая, почти печальная теплота. — Малкадор ищет в тебе безумие. Отец ищет полезность. Но они не видят того, что вижу я. Ты — не ошибка. Ты — единственный, кто понимает цену того, что мы делаем. Магнус начал прохаживаться по залу, и его шаги звучали уверенно, но мысли были полны непривычной мягкости. Он еще не осознавал, что ищет в Конраде не ученика, а родственную душу. Того, кто не осудит его за знание. Того, кто, возможно, станет единственным существом во Вселенной, с кем можно будет просто помолчать, не опасаясь удара в спину. Я научу тебя, — это было уже не обещание учителя, а клятва старшего брата. — Я покажу тебе, что Океан может быть не только штормом, но и колыбелью. Я не позволю тьме Нострамо сожрать тебя. Мы пройдем этот путь вместе. Свет и Тень. Знание и Предвидение. Магнус улыбнулся своим мыслям. Он чувствовал прилив вдохновения. Впервые за долгое время после попаданий на Просперо чуствуя себя там одиноким, и когда он встретил Конрада и по общавшись с ним, чуствовал захватывающим путешествием в компании того, кто действительно важен. Он еще не называл это дружбой. Он называл это синергией. Но, выходя из зала, Магнус поймал себя на том, что уже планирует, какие книги из своей личной библиотеки он даст почитать Конраду, когда они окажутся в варпе. Потому что даже примарху иногда просто хочется, чтобы кто-то понял его любимую книгу.