Ночь в музее: Загадка Картинной Галереи.

— С добрым утром, Доктор Макфи, — прозвучало приветствие Лейри, едва он завидел фигуру босса в дверях музея. Вместо дежурного взгляда в сторону или формального ответа, Макфи, нахмурившись, отрезал: — В кабинет. Немедленно. Лейри лишь кивнул, не посмев и слова сказать против. Он вошел в музей, рассеянно оглядывая знакомые экспонаты, и тревожная мысль, будто змея, кольцом сдавила его сознание: пропажа пластины. Он ринулся было к египетскому залу, охваченный желанием убедиться в сохранности артефакта. — Стойте!— властный голос Доктора Макфи словно плетью оборвал его порыв, — Пластина на месте. Лейри замер и обернулся. — Да? Простите… — Дело в другом. Они молча прошли в кабинет директора. Доктор Макфи запер дверь на ключ и, подойдя к столу, извлек из ящика увесистую папку. Поверх кипы бумаг лежал запечатанный конверт, на котором четким почерком было выведено: «Приказ». — Что случилось? — спросил сторож, чувствуя, как тревога заползает под кожу. — Это… весьма печально, — проговорил директор, промокнув платком вспотевший лоб. Тяжело вздохнув, он предложил: — Присядьте. Лейри опустился на стул, гадая, что могло произойти. — Музей закрывают? — выпалил он, не в силах сдержать волнение. — Нет. — Эм… Вас увольняют? — Остроумно, — буркнул директор, но в голосе не было злости. — Э… Я просто предположил… — Ладно, извините, — устало махнул рукой директор. — Я уже привык, — тихо ответил Лейри. — Так в чём же дело? — Вот в чём, — директор поднял со стола запечатанный конверт и протянул его Лейри. Конверт был обычный, прямоугольный, с лаконичной надписью: «Директору». — С чего же начать? — директор задумчиво застучал пальцами по столешнице. — Этот конверт я получил всего несколько часов назад, вскоре после сообщения на электронную почту. Лейри почувствовал, как в груди поднимается ледяная волна страха. Очередная нехорошая мысль прокралась в голову, но он постарался не выдать своего состояния. — Вы… очень хороший сторож, даже лучший, — вдруг сказал директор, глядя Лейри прямо в глаза. — Я вам искренне благодарен. Если бы не вы, музей бы действительно закрылся. Вы смогли вдохнуть в него новую жизнь. — Спасибо, — прошептал Лейри. — И мне очень нравится этот музей. Он стал для меня вторым домом… Доктор Макфи… Я… Кажется, догадываюсь, что в этом конверте. — Да… Тогда, может быть, вы сами его откроете? — Но это же ваш… — Откройте, — настойчиво повторил директор. С тяжёлым сердцем Лейри взял конверт и, дрожащими пальцами, надорвал край. Вот письмо: "Многоуважаемый коллега доктор Макфи, пишет вам директор Русского музея, Павел Михайлович Кисть. В стенах вверенного мне музея творятся необъяснимые вещи. Полотна исчезают, словно растворяясь в воздухе, лики на иконах искажаются в зловещих гримасах, а артефакты покрываются скверной, которую ничем не смыть. Краж не было, и это еще больше сбивает с толку. Ночные сторожа бегут в ужасе, а полиция лишь разводит руками, не в силах постичь эту чертовщину. Мне известно о вашем опытном и смекалистом стороже. Осмелюсь просить вас, доктор, отправить его в Россию, в Русский музей, дабы разгадать сию зловещую тайну. Если он отважится принять этот вызов, пусть напишет мне лично на почту. С глубоким почтением, директор Русского музея Павел Михайлович Кисть." Лейри вытаращил глаза, в них плескалось неверие: — Теперь-то вы понимаете, почему я сам не свой хожу? — Да… — эхом откликнулся он. — Эх… По правде сказать, отпускать вас совсем не хочется… Сами посудите, кто, кроме вас, сумеет так тонко чувствовать экспонаты, вдохнуть в них жизнь? На это уйдут месяцы, а то и годы… А вы сами что скажете? Сердце-то как велит? — Ну… Это… неожиданно. Я, признаться, думал, меня увольняют… — Только через мой труп! С одной стороны, чертовски приятно, когда твои таланты замечают, когда тебя ценят, не правда ли? Лестно до безумия. — Да… — С одной стороны, гордость распирает за вас. С другой… тоска заедает. Но выбор за вами, конечно. Прославитесь на всю Россию – моя гордость взлетит до небес, нет, скорее, сгорит меня заживо со стыда, что потерял такого мастера. Время на раздумья у вас есть, хотя, будь я на вашем месте, ни за какие коврижки не поехал бы… Директор резко поднялся и, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив Лейри наедине с терзаниями. Лейри невидящим взглядом уставился на письмо. На плотном, кремовом конверте, словно вызов судьбе, красовался герб России. За ужином он лишь рассеянно тронул вилкой еду. Пальцы его нервно поглаживали шероховатую поверхность конверта, словно пытаясь угадать его тайну на ощупь. — Эй, что с тобой? — Ребека положила себе в тарелку брокколи, а Ники пил чай с пирогом. — Что это? — спросил сын, разглядывая незнакомый конверт в руках отца. — Это письмо от директора Русского музея, — ответил отец, погруженный в свои мысли, — просят помочь… разгадать одну загадку. — Правда?! Круто! Сам Русский музей! — Да… Круто… в каком-то смысле. — Ой, а как же… — Ники запнулся, понимая сложность ситуации. — Вот и я о том же… Эх, одной рукой тянет помочь, а другой… не хочу, чтоб все обиделись. — Так ты объясни, — утешительно улыбнулась жена, — они поймут, я думаю. Я могу присмотреть за ними, если ты хочешь поехать. — Я подумаю… На следующий день, после мучительных колебаний, Лейри решился на откровенный разговор с Тедди. — Добрый вечер, — поприветствовал его президент, сохраняя невозмутимый тон, — как дела? Какое решение приняли? Лейри опешил: — Откуда ты… — Ах, Лейри, вы же знаете, наши уши повсюду, — грустно усмехнулся Тедди, — такова жизнь, ничего не поделаешь. — Я не знаю, честно говоря… Боюсь, это затянется надолго. — Что ж, выбор за вами, разумеется. Но я буду искренне скучать, если вы нас покинете. — Значит, это правда? Лассо меня Дерри, — пронзительно воскликнул Джет, стоя на любимом камушке возле дома, — ты нас бросаешь? — Я ещё не решил, Джет. – Спасибо, что хоть предупредил, а то бы затаил обиду на века. – И я, – вторил Октавиус, в его голосе звучала неприкрытая грусть, – без тебя в музее словно свет погаснет… – Эй, вы чего раскисли? Ребята, да я уверен, что это ненадолго… я ж только пыль с полок стряхнуть! – Так ты согласился?! – Джет картинно махнул рукой, – я так и знал, что ты падок на авантюры! – Да не это я имел в виду… Декстер отвернулся, губы его упрямо поджались в тонкую линию. – Декси, ну… Я же еще ничего не… Капуцин нагло показал ему язык и юркнул в густую листву. – Новый музей всегда лучше старого, – буркнул Джет себе под нос, скрывая за бравадой обиду. – Вы меня совсем не поняли! Я же не собираюсь там поселиться! Разгадаю загадку с картинами, и сразу обратно. Да-да, думаю, стоит рискнуть, но за вами присмотрят Ребекка и Ники. – Ребята, мы должны уважать его решение, – гордо провозгласил Тедди, стараясь придать ситуации хоть немного оптимизма. – Спасибо, друзья! Обещаю вернуться, может, даже сувениров из России привезу… матрёшку там, или… – Да засунь ты себе знаешь куда… свою…Матрёш…что там у тебя еще? – Джет побагровел и, яростно хлопнув дверью, заперся в поезде. – Им просто непросто это принять, – с пониманием выдохнул Акменра, похлопав Лоуренса по плечу, – я уверен, ты вернешься с победой, а пластина будет в целости и сохранности. – Какуге игуо? – обеспокоенно вопросил Аттила, глядя на Лоуренса своими темными, пронзительными глазами. – Да, прости, – Лейри виновато развел руками, – мне, наверное, придется уехать. – Лоуренс, пожалуйста, решись окончательно! Не томи душу! – Я поеду и узнаю, в чем там дело. Рация у вас есть, телефон у Ребекки. Я сделаю все возможное. Если не получится разгадать загадку, то хоть Петербург увижу! Нужно будет только освежить знания. Тедди, надеюсь, ты не в обиде? — Конечно нет, я всё прекрасно понимаю. Езжайте. День спустя, Лейри сообщил директору о своей готовности помочь. Вскоре он получил билет на самолёт, вылетающий в восемь утра. Семья хлопотливо помогала ему собрать чемодан. — Жаль, что мне нельзя… — с грустью произнёс Ники. — Хоть бы на пару дней… — Ники, мне тоже очень жаль, но у тебя же скоро сессия, не переживай. Я буду звонить, присматривай за всеми, и слушайся маму. Обязательно привезу тебе что-нибудь. — Не волнуйся, — прошептала жена, целуя его. — Я верю в тебя. Возвращайся поскорее. — Обязательно. Утром, перед самым отъездом, Лейри зашёл попрощаться с директором. — Надеюсь, вы меня не подведёте. Как-никак, летите в другую страну. — Можете на меня положиться. Я приложу все усилия. Когда Лейри вышел из кабинета, из-за угла вынырнули две маленькие тени. — Мне кажется, это безумство, — прошипел первый. — Нас же хватится, он же сказал, что вернётся. — Нет, тут что-то нечисто. Надо ему помочь. Боишься – оставайся здесь. — Я тебя в чужую империю одного не отпущу. — Тогда пошли, пока не заметили. Скрываясь от посторонних глаз, маленькие фигуры проползли через вентиляционное отверстие, оказались на улице и стремглав бросились к дороге, ловко уворачиваясь от ног прохожих. — Ох, как же нам попадёт! — Спокойно, проберёмся в чемодан, и всё будет в порядке. Главное – не высовываться. Я же ловкий, не зря меня прозвали великим ковбоем Джидидаем! Вперёд! Ковбой, перебирая своими короткими ножками, помчался к чемодану, брошенному Лейри на тротуар. — Такси вызвано, — бросил Лейри, оглядываясь по сторонам. В последний миг Джидидая юркнул в чемодан, словно пронырливый угорь. — Скорее! — прошептал он, задыхаясь от волнения. — Да я пытаюсь, — пропыхтел Октавиус, тщетно пытаясь бежать быстрее. Такси мягко причалило к тротуару. — Здравствуйте, в аэропорт, пожалуйста, — учтиво произнес Лейри. — Добрый день, — ответил таксист. — Сейчас чемодан в багажник уберем. Кряхтя, он потянулся к чемодану, намереваясь поднять его. Октавиус, задыхаясь в тесном пространстве, понял, что сил почти не осталось. — Помоги! — взмолился он. Джет, не теряя ни секунды, достал свое верное лассо. Сделав широкий взмах, он ловко закинул петлю. Воин ухватился за кончик веревки, как утопающий за соломинку. Ковбой, напрягая все свои крошечные мускулы, начал тянуть друга наверх. С трудом, на пределе своих сил, он втащил его в чемодан, за миг до того, как таксист поднял злополучный багаж. Автомобиль плавно тронулся, унося их прочь от величественного здания Музея Естествознания, оставляя его вдали, словно застывшую в вечности картину.