Расскажи мне о любви

— Морковкина, скоро дыру в потолке проделаешь! — крикнул Евдаким Ефремович рядом и я подскочила от испуга. — Скоро сессия, а ты всё в облаках витаешь, — отчитывал меня преподаватель. Сегодня было две пары и вот последнюю я досиживаю с усилием, уставшая после физкультуры, так ещё и морально вымотанная. Я всё ещё думаю над предложением Влада, но избегаю его третий день. Он писал мне лишь тогда, когда я обо всём рассказала друзьям и ответила ему, что мне нужно время. Помимо всего у меня и правда скоро сессия, к которой мне надо готовиться, ведь она будет уже через несколько недель. — Анна! Язык проглотила? — Извините, — тихо сказала я, протирая высохшие глаза, не знаю сколько смотрела в потолок не моргая, в голове разразилось целое цунами. — А на экзамене ты что будешь говорить?! — обычно спокойного Евдакима сегодня что-то явно вывело из колеи и теперь он срывается на всех. Я не обращала внимая, зарываясь лицом в свои ладони.Когда в твоей жизни появляется новый человек, ты в первую очередь думаешь о том, какую гадость он сделает. Как предаст? Сомнительные подозрения будут томиться у тебя на душе, прокрадываясь всё глубже и глубже, съедая тебя изнутри. Хотя даже самый близкий человек может кинуть тебя в том или ином случае. Как можно придти к вселенскому спокойствие, если у тебя хроническая паранойа? Ответ: никак. Но если ты целеустремленный человек, то определенно не сдашься на пол пути, в поисках выхода из этого адского круговорота. Вот и я не сдаюсь. Но судьба — та ещё сучка. Она подкидывает тебе всякие испытания и ты не сразу поймёшь какой из выборов перевернёт твою жизнь на сто восемьдесят градусов. И тут нет «рано или поздно», всегда, когда уже сделал выбор существует только «поздно». Поздно что-то менять, делать шаг назад, нельзя вернуть время вспять и каждый раз ты становишься либо слабаком, если выбрал лёгкий путь, либо сильным, если пошел по пути сложнее. На тебя вешают клеймо, нравится тебе это или нет.Но всё ли так просто? Почему кто-то умирает от рака, а кто-то излечивается от него и вторых называют победителями, а тогда первые кто? Слабаки? Нет, вряд ли, я думаю, что им уже даже выбор было делать поздно. Тогда на них вышается клеймо мертвого. Они становятся трупом в морге с биркой на большом пальце, а затем, спустя годы, оказываются съеденными насекомыми и бактериями под землёй, или прахом развеянные над мусорным баком. Всегда есть выбор, но ты никогда не знаешь, сможешь ли его исполнить или завтра тебя собьет машина. Тогда зачем чего-то ждать с надеждой, что следующим утром ты проснешься счастливый, если ты даже не знаешь, что будет завтра, послезавтра, через неделю. Люди считают жизнь одним днём глупостью, мол, надо продумывать куда ты пойдешь учиться, кем будешь работать, какую купишь квартиру, машину. Но разве проживать каждый день как последний — это не разумнее? Сегодня ты можешь жить в роскоши, а завтра оказаться на улице из-за глупого выбора. Да, это слово вызывает в моей голове бурю эмоций, от него пахнет приторно, но на языке появляется горький привкус. Хочется курить, эта дикая жажда никотина сопровождает меня эти несколько дней, будто сможет принести мне умиротворение, но всё бестолку, не помогает, только разгоняет пульс и мне становится лишь хуже. Сегодня со мной никто не сидит, Марьям обидчиво стреляет глазками, видимо до сих пор не отошла от моих слов, да и все остальные косятся. По всей видимости скоро мой статус старосты подойдет к концу, если вся группа ополчится против меня. Ну и плевать, не очень они мне и дороги. Это как будто входит в привычку, присуствовать рядом с людьми, которые тебя ненавидят. Когда пара закончилась я быстро собралась и вышла из кабинета. Пятый этаж и лифт до сих пор не починили, как же это бесит. — Аня, — позвал меня женский голос за спиной, обернувшись, я увидела Настю Тросову с Никитой, они держались на руки, направляясь ко мне. — Да? — со вздохом спросила я, останавливаясь на лестничном пролёте. — Слушай, тут такое дело, — девушка оглянулась, людей было много, поэтому она приблизилась ко мне вплотную, а другой стороны Никита и мне пришлось сесть на подоконник, чтобы не ломать спину, пытаясь хоть чуть-чуть отстраниться от них. — Мы с тобой друзья и ты нам помогла, поэтому мы у тебя в долгу, — я кивнула, почесав голову. Серьезно, они задерживают меня чтобы сказать спасибо или что-то вроде этого? Настя поманила меня рукой, чтобы я наклонилась к ней. — Это касается Марьям, не знаю, что у вас произошло, но все дни, которые тебя не было она настраивала всех против тебя и ещё… — меня начало выбешивать это держание интриги, а я уже чуть ли не прислонилась ухом к её губам. — Она говорит, что ты спишь с физиком, даже фотки прислала, — недоверчиво взлянув на нее, кивнула головой, мол, показывай. Настя достала свой телефон, пока Никита прислонился к подоконнику, рассматривая проходящих мимо студентов. — И что там на фотке мы прям трахаемся или что-то вроде этого? — улыбнулась я, но мне совсем было не до веселья. Не хотелось, чтобы кто-то узнал подробности моей личной жизни, хотя у меня есть более существенные секреты, чем общение с секс-символом нашего колледжа. — Не то что бы, — смущенно вымолвила она, а затем показала мне фотографию в телефоне. Изображение видимо сделано с дальнего расстояния, потому что немного размыто, но можно разглядеть там Владислава, точнее его затылок, а ещё мои зеленые волосы и чёртов ракурс из-за которого всё выглядит так, будто мы целуемся. Это был день, когда мне стало плохо и мы с ним ушли, а в момент на фото он как раз наклонялся, чтобы откинуть сиденье автомобиля. Нет смысла спорить, что здесь не мы, потому что он в белой рубашке, у него широкая спину, темные волосы, ну и конечно его машина, хоть там не видно номеров, а ещё у нас на районе мало людей с зелеными волосами, да и вообще с разноцветными. Обычно все вокруг серые, а я будто пытаюсь скрасить серость яркими оттенками волос и одежды, поэтому даже моя ярко-оранжевая куртка выдавала меня. — И кто сделал фотку? — спросила я, спустя несколько молчаливых секунд. — Не знаю точно, но возможно Лия, в тот день её не было в колледже, — пожала девушка плечами. — А что ты правда с Владиславом Антоновичем? — она посмотрела на меня с неким благоговением, словно мне удалось взойти на олимп. — Боже, нет конечно, — пытаясь выдавить как можно больше отвращения, махнула рукой. — В тот день мне стало плохо у него в кабинете, потому что я почти не ела несколько дней и он подвез меня до дома. А на фотографии он помог мне откинуть сидушку, так что не думай. Я тут из вас, чертей, самое невинное дитя, — обеведя пальцем круг в воздухе, указывала на всё учебное учреждение. Настя посмеялась шутке, понимая, что это далеко не так, но она знала, что на счет парней у меня всё просто — их нет. — А я-то уже правда поверила, — усмехнулась она, покачивая головой. Я слезла с подоконника. — Да, тем более ты не слышала, что он помолвлен? — заговорщицки прошеплата ей на ухо и девушка ахнула. — Не знаю точно с кем, но недавно я видела его на работе в компании очень красивой девушки, — Настя впитывала информацию как губка, которую в один момент выжмут лёгким движением руки. Не смотря на всю свою правильность почему-то первые сплетни я слышала от нее. Подмигнув ей, мы вместе спустились до раздевалки. Телефон завибрировал. Мама: «Сегодня я иду в полицию. Жду тебя возле колледжа, может обсудим всё без этого.» Сообщение отдалось ударом в грудной клетке и я взглянула в окно. У забора в далеке стояла она. Низкая, светловолосая в бордовом пальто.Нет. Нет. Нет. Только не сегодня. Я не хочу с ней разговаривать, совсем не имею желания. Мне нечего с ней обсуждать, зная все её способы манипуляций, которые очень хорошо действует на удивление именно на меня. Сегодня в полицию? Уже сегодня? Но я совсем не успела принять решение, найти другой выход. Конечно, он есть… Выйти замуж звучит уже не так безумно, когда в окне видно силуэт ненавистной женщины. Она смотрит, да, смотрит на меня, будто прямо в глаза, хоть и расстояние было большое, но она видела. Наверняка заметила мой ступор, рассеяность, как я смотрю то в телефон, то на неё, знает, что загнала меня в угол своим появлением, что сдамся ей, прогнусь под уговорами, не в силах что-то сделать. Она понимает, что у меня нет выхода, что все тузы у неё.Но она ошибается. У меня фулл-хаус, ключ к победе спрятан в рукаве, чтобы вытащить его в самый необходимый момент, но на данный момент я бегу в кабинет физики за последней картой. Не знаю, что будет дальше, не имею представления как сложится дальнейшая история моей жизни, куда свернет тропинка судьба, но знаю, что согласна. Я согласна. Согласна. Согласна! СОГЛАСНА! — Я!.. — с громким воплем и красным лицом распахнув дверь кабинета я замолкла, осмотрев полное помещение первокурсников. — Здравствуйте, Анна. Что-то случилось? — непринужденно спросил Влад, пока все вдруг начали перешёптываться. О фотографии, видимо, но сейчас меня это не волнует, когда под угрозой находится Кирилл. Я кивнула. — Я подожду, — выйдя, села на скамейку напротив двери, переводя дух и поглядывая на часы. Пятка нервно постукивала по кафельному полу, руки тряслись, а сердце пропускало глухие удары. Глубоко вздохнув, пыталась успокоиться, но всё тщетно. Через пять минут из кабинета вышел преподаватель и подошёл ко мне, осматриваясь. — Что такое, Ань. Всё хорошо? — с тревогой поинтересовался Влад тихим голосом. Помотав головой, зарылась рукой в свои волосы. — Я согласна, Владислав Антонович, — выдохнула я. Он задумался на какое-то время, а когда понял что я имею ввиду, то в глазах будто появился огонёк, но лицо осталось спокойным. Уже не хотелось думать о его истинных мотивах, будь что будет, главное, чтобы брат был счастлив и сейчас я поняла, что готова пойти на всё ради этого. Влад взглянул на часы. — Ещё час до конца пары. Подождешь? — Да, пойду к Анатолию Николаевичу в спортзал, — он кивнул, уходя обратно к студентам. В спортзале я лежала в тренажерке на матах, тут никого не было, обычно студенты ходят сюда после пар. Это маленькое помещение на втором этаже спортзала, где стоят беговые дорожки, велотренажеры и всякие другие тренажеры для спины и рук. Я крутила в руках пятикиллограмовую гантелю, томясь в ожидании. Отсюда открывался косой вид входа на территорию колледжа и каждые пять минут высматривала не ушла ли она, но мама стояла и видимо, так и будет стоять до потери пульса. Один раз мне даже показалось, что её нет и я даже обрадовалась, но нет, она всё ещё была на том же месте. Я всё ходила из угла в угол, использовала некоторые тренажеры, но сил не было, так что просто обходила стены. Не хотелось о чем-то думать, поэтому в наушниках играла музыка, даже подтанцовывала, точнее кивала головой в бит, подпевая. Последнее получается лучше всего, я даже забылась в какой-то момент, напевая во весь голос строчки, потому что сейчас в шуме студентов в зале меня никто не слышал, а потом улыбнулась, но легкость держала недолго. Время двигалось медленно, секунды обернулись в часы, но вот осталось десять минут, поэтому распрощавшись с физруком, вышла из спортзала и теперь ждала возле выхода, под пристальным наблюдением охранника. — Пары пропускаем? — подозрительно сщурил он глаза. — Группа два А, — сказала я, он стал перебирать листочки под рукой, после чего кивнул, переводя взгляд в мониторы. Я мельком поглядывала на видео с камер второго этажа, даже не знаю зачем. Прошло около пяти минут и вот из кабинета физики толпой выбегали первокурсники, а за ними и преподаватель, закрывая дверь ключом. Они закончили раньше, интересно, он тоже волнуется? Возможно у него волнение другого вида, которое мне не постичь в данный момент. Вот он спускается спешно по лестнице, а теперь выходит на второй этаж и подходит ко мне. Обернувшись, почти столкнулась с Владом, чуть покрасневший, уже переодетый в уличную одежду, он смотрел мне в глаза. — Переодевайся, жду здесь, — велел он так мрачно, что мне стало не по себе, но я послушалась его. Быстро натянув куртку и сапожки, вышла медленно к нему. — Надо через черных ход, — шепнула, посмотрев в окно и он проследил за моим взглядом. Влад потянул меня за руку, крепко обхватив ладонь и мы направились к выходу. Пропуск через черный ход был только у преподавателей, так как многим удобнее входить через него из-за ужасного расположения здания колледжа. — Жди на остановке возле магазина, хорошо? — я кивнула и он пропустил меня на улицу. Мне страшно, очень, просто ужасно себя чувствую, ноги не держут абсолютно, но я не сдаюсь, шагая вперед, смотря под ноги. Мне интересно что бы она сказала. Что ошибалась и больше не будет пить, как говорила раньше? Или может попытается найти компромисс, начала бы угрожать. Глубокий шрам на ладони в этот раз не даст мне совершить ошибку и сейчас он пульсировал как никогда в напоминание, что предательство не прощают, что в мире есть выбор и она выбрала такую жизнь. С самого начала она совершала промахи и всякий раз это отдавалось слишком существенными событиями в жизни. Предательство в нашем мире — это пагубная привычка, как играть в казино и каждый раз надеяться, что в этот раз выиграешь и никто не заметит шулера, но жизнь — это не игра, здесь нет второго шанса. — Аня! — ненавистный родной голос раздался где-то за правым ухом. Не хотелось оборачиваться, может мне только послышалось? Но вот маленькая ладонь опустилась на моё плечо, останавливая. Плечо дёрнулось, отбрасывая чужой прикосновение и я обернулась. — Прошу, давай поговорим, — взмолилась мать, стоя напротив меня и корча жалостливую мордашку. — Нет, — отрезала я, схватив меня за больную руку, слишком сильно надавив и я зашипела от боли, резким движением вырвавшись из её хватки, но не ушла, стояла и ждала продолжения. — Аня, Кирилл — моя жизнь, я люблю его, пожалуйста, не лишай меня возможности быть с ним, — она приложила две ладони к своей грудь, смотря на меня с такой мольбой и искренностью, — Посмотри, — я выставила руку со шрамом перед собой. — Ты помнишь при каких обстоятельствах я его получила? — яд сочился из меня, хотелось выплюнуть всё что было, облить её с ног до головы, чтобы она мучилась, сожалела. В глазах матери проступили слёзы и она протянула ко мне руку, взяв мою ладонь и плакала, поглаживая рану. — Я не хотела, правда, — всхлипывала она, подтирая слёзы рукавом. — Я не знаю что со мной происходит, хочу остановиться, но не могу, — её голос, слёзы, дрожащие руки эхом отбивались от сердца до самых пят, разгоняя сомнения в каждом моём действие. — Тебя никто не заставляет пить и никто не заставлял тебя губить отца, — судорожный громкий всхлип вырвался из неё, она обхватила своё лицо ладонями, пытаясь заглушить рыдания. — Ты во всём виновата, у Кирилла не было нормального детства, он не знал настоящей материнской любви, а я её потеряла слишком рано. Так скажи мне, смотря на это всё, смотря на моего брата, ты каждый раз говорила себе, что не можешь остановиться? — мне было больно смотреть на эту картину, на её истерический плач, который всё не заканчивался, а лишь распалялся. Осколок сомнения больно разрезал сердце, но я не сдавалась, убеждая себя, что это игра, что всю свою жизнь она живёт во лжи и обмане. — Это не я, — тихо прошептала она, показывая мне свои раскрасневшиеся глаза. — Не из-за меня повесился твой отец, — я усмехнулась. Очередная ложь. Развернувшись, я хотела уйти, но остановилась. — Скоро я подам заявление в суд, Кирилл будет жить со мной и тебя лишат родительских прав, — сказав эти слова напоследок, выдавив уверенность в голосе, пошла дальше, пока за спиной раздавался плач. Когда я подходила к нужной остановки, то Влад уже ждал меня там, стоя у машины, покуривая сигарету. Внутренности сдавливала непонятная тоска, я вспоминала всё что она делала, чтобы убрать это глупое чувство. Тяжело её так бросать, как-никак это моя мать, которая родила меня, воспитывала и когда-то была хорошей женщиной, любящей женой, а сейчас от неё остался лишь отголосок голубых глаз и светлых волос, спрятанных за седеной прошедших лет. Хочется ударить себя, биться головой о стену, чтобы вправить мозги на место, чтобы вся та ярость вернулась ко мне. Поэтому я не хотела с ней общаться. Это больно. Чувство стыда и вины съедала меня, было ощущение, что я поступаю неправильно что если мы с Кириллом вернёмся, то всё резко наладится и будет точно так же как семь лет назад, когда мы жили счастливо. Но этого не случится, зависимость — это крутая пропасть. Я знаю о чем говорю и когда-то выбраться из этого мне помогли Кира и Вова, а ей не поможет никто.Нельзя думать о том, что правильно, а что нет, надо действовать как можно и останавливаться сейчас я не могу, иначе сдамся и больше у меня не будет шанса. — Ты долго, — заметил он, пытаясь заглянуть в мои глаза. Закурив электронку, о которой мечтала несколько часов, прикрывая веки, с наслаждением затягиваясь глубже, пока дым не заполнил все лёгкие, отдавая саднящей болью в глотке. — Мы сможем оформить брак сегодня? — спросила я, не открывая глаз, слушая проезжающие мимо автомобили. Слово «пожениться» как по мне звучало сейчас слишком слащаво для подписания фиктивной бумажки. Женятся по любви, но я не испытываю этого чувства, у меня лишь безысходность. — Или придется подавать заявление и ждать подтверждения? — Ну, вообще я думал над этим. Моя одноклассница работает в загсе и согласилась помочь, — мы сели в машину и тронулись. Молчали долго, каждый думал о своём, но в воздухе словно висел вопрос «что будет дальше?» — Что ты чувствуешь? — решила спросить я, пока мы неспешно проезжали дома. Влад вздохнул. — Я думал, что буду чувствовать радость, когда ты согласишься, — после его слов всё же взглянула на него, он грустно улыбался. — Почему? — Ты мне нравишься, Аня, но смотря сейчас на тебя чувствую себя настоящей сволочью, — я усмехнулась. Нравлюсь ему. Эти слова ничего не вызвали, кроме какого-то отголоска в глубине подсознания, который я не могу расшифровать. — Ну, ты воспользовался положением. Не знаю, умный ты или глупый, но шанса не терял, — пожав плечами, откинула сиденье назад, не желая, чтобы он мог так просто смотреть на меня. — И что будет дальше? — всё-таки решила спросить я, не в силах мучаться от вопроса. — Мы поженимся, ты переедешь с Кириллом ко мне, подашь заявление в суд. Будут разбирательства, но твоему брату уже десять, так что его голос будет иметь вес, — мне не нравилась мысль, что брат будет замешан в этом. — Это продлится несколько месяцев, а может дольше, если твоя мать заплатит хорошему адвокату. — У нее нет денег, — упоминание матери сильно ударило в солнечное сплетение, жалость к ней разбивало сердце. — У меня будет адвокат? — Я же сказал, что помогу, — Влад не говорил это с укором, а выставлял как факт. Сейчас мне хотелось завернуться в плед и лежать пару месяцев не двигаясь, быть одной, не слышать голоса, звуки, не выходить на улицу, утопать в чувстве упущенности и превозносить грех уныния на главный столп жизни. Только начало дня, а я уже устала от него и хочу, чтобы он закончился, уснуть с мыслью, что это всего лишь сон, слишком долгий, когда ты застрял в петле грёз из раза в раз просыпаясь, не понимая реальность ли это. — Почему нравлюсь тебе? — попытки перевести тему казались неудачными, хотелось думать о чем-то другом, например о том, что и я возможно разбиваю кому-то сердце, не в силах ответить взаимностью. Влад усмехнулся, пожимая плечами. — Раньше был просто интерес, а потом ты начала угрожать мне ножом и я не выдержал, — мы наконец улыбнулись и обстановка чуть разрядилась. — Но я же к тебе ничего не испытываю, — слова звучали как сухой факт. — Ну и что? Мне достаточно, что мы будем женаты, — я засмеялась и Влад похватил. — Какая тупость. — Согласен.