Когда ты рядом между строк

Солнце лениво пробивалось сквозь густые кроны деревьев, когда Тэхён с большой дорожной сумкой, набитой книгами, блокнотами, ноутбуком, кое-какой одеждой и парой высохших сэндвичей впервые ступил на землю острова Намисом, на котором намеревался провести предстоящие несколько недель летних каникул перед началом второго семестра в институте. Однако, приехал он сюда не столько, чтобы отдохнуть, а с конкретной и очень важной целью — поработать над дипломным проектом под руководством одного из выдающихся деятелей писательского искусства Южной Кореи. Ради этого шанса он не спал несколько месяцев, готовясь к межвузовскому литературному конкурсу, где в качестве награды победитель имел возможность получить наставника для написания выпускного дипломного проекта в лице самого‌ Ким Намджуна. Посему Тэхён, заслуженно занявший первое место, и оказался здесь на живописном острове Нами, являющемся местом проживания его знаменитого однофамильца. Господин Ким посчитал, что это место, как нельзя лучше располагает к творчеству, с чем Тэхён был абсолютно солидарен, особенно, когда через неполных десять минут пешего пути стоял напротив огромнейшего загородного дома, который выглядел, как самая настоящая резиденция императоров эпохи Корё. Ким Намджун встретил его с тёплой улыбкой и чашкой душистого чая. Устроившись на открытой деревянной веранде в убаюкивающих креслах-качалках, они с большим наслаждением проговорили несколько часов о литературе, о предстоящей работе над дипломным проектом и немного о жизни. Удивительно, что Тэхёну было так комфортно в обществе незнакомого ему человека, с которым он, по всем законам его интровертной природы, должен был чувствовать себя неловко и вымотано. Разговоры, особенно с малознакомыми людьми, никогда не входили в список его любимых занятий. Но с господином Кимом всё было иначе. Он не задавал лишних вопросов, не вторгался в личные темы, не пытался заполнить каждую паузу бессмысленным словом. Всё шло прекрасно, и к концу беседы Тэхён, прежде чем последовать в выделенный для него гостевой домик, решил прогуляться по живописному саду, чтобы сполна насладиться атмосферой окружающего великолепия. Заворожённо любуясь открывающейся с каждым шагом непередаваемой красотой, он, завернув за угол, со всей силы врезался в чьё-то тело, из рук которого выпало что-то, с грохотом приземлившись на землю. Треск разбитого стекла и тишина. Тэхён, как в замедленной съёмке поднял взгляд и замер. Его мозг судорожно пытался выбрать между «бежать» и «извиниться», однако остановился в итоге на третьем варианте — растерянно таращиться. Потому что перед ним стоял… Чонгук. — Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался тот с таким спокойствием и умиротворением, будто это не ему только что разбили объектив от фотоаппарата. — 4000 долларов. — Что? — не сразу понял Тэхён. — Объектив стоил 4000 долларов, — всё с тем же спокойствием повторил Чонгук. — Жаль, я его только месяц назад купил. — Охренеть! — ошарашенный услышанным, воскликнул Тэхён, нервно поправив на себе сползшие на переносицу очки. — Да за такие деньги он должен остаться целым и невредимым, даже если проехаться по нему танком, а не разлетаться вдребезги от встречи с асфальтом. — Обязательно передам твои возмущения в службу поддержки производителя, — опустившись на корточки, Чонгук начал собирать разлетевшиеся повсюду осколки стекла и пластика, с улыбкой отметив про себя, что впервые стал свидетелем подобного эмоционального всплеска своего соседа. — И ты тоже хорош, конечно. Почему он у тебя не в чехле был? — продолжил сокрушаться Тэхён, скрестив руки на груди. — Так получилось, — пожал плечами Чонгук, не отрываясь от своего занятия. — Хорошо, что я прихватил запасной. За всю свою пока ещё не очень долгую жизнь Тэхён встречал людей всякого рода и мастей, но таких непробиваемо спокойных, как Чон, он не видел, пожалуй, никогда. Ким и сам не был слишком эмоциональным, но если прямо сейчас у него сломалась бы вещь стоимостью в 4000 долларов (опустим тот факт, что никогда в жизни у него не будет ничего, что стоит таких денег), то он, как минимум, взорвался бы фонтаном самых отборных нецензурных слов, которые только существуют, а, как максимум, нашёл бы на ком выплеснуть всё своё негодование по этому поводу. Чонгук же даже не попытался обвинить его, хотя по сути объектив разбился, потому что кто-то, разинув рот, не смотрел куда идёт. Но Тэхён соврёт, если скажет, что не рад тому, что тот промолчал, ведь в противном случае, потребуй Чонгук возместить причиненный ущерб, Тэхёну пришлось бы распродать себя по частям, чтобы расплатиться. Ким стоял, ощущая, как внутри него медленно нарастает чувство вины. А Чонгук, тем временем закончив, молча поднялся, удерживая в руках остатки объектива, словно это был не дорогущий кусок техники, а обычный мусор. Между ними повисло странное молчание. И чем дольше оно длилось, тем сильнее Тэхён ощущал, что обязан что-то сказать. Пожалуй, извинения были бы как раз к месту. Но вместо них он почему-то предпочёл задать вопрос, который казался ему сейчас более важным. — Как ты здесь оказался? — Приехал в гости к брату, — утолил его любопытство Чонгук. — Ты, кажется, шёл в сторону оранжереи? Идём, я провожу. — Господин Ким твой брат?! — брови взлетели вверх, демонстрируя неподдельное удивление их обладателя. — Если ты про Намджуна, то да, — парень вступил на гравийную дорожку, слегка прищурившись от солнца. — Ты же говорил, что единственный ребенок в семье? — недоверчиво покосился на его спину Тэхён. — Мы с ним кузены. Наши мамы — родные сёстры, — терпеливо объяснил Чонгук, проходя мимо аккуратно подстриженного куста, коснувшись его ладонью. — А ты не спросишь, что здесь делаю я? — Ким слегка толкнул его плечом, возвращая внимание к себе. — Догадываюсь, — многозначительно ответил Чонгук, чуть замедлив шаг. Он бросил короткий взгляд на Тэхёна, но даже видя чужие вопрошающие глаза, ничего более к своему ответу не добавил. Вместо этого он прошёл под аркой из вечнозелёных насаждений, приглашая продолжить прогулку без лишних слов. Немногословность Чонгука уже давно не удивляла Тэхёна. Иногда ему казалось, что тот экономит воздух для будущих поколений, но потом вспоминал, что и сам в общем-то недалеко от него ушёл. Нет, конечно, за почти полтора года их совместного проживания они много о чём успели поговорить. Однако эти разговоры никогда не длились дольше пары минут и обычно ограничивались таким же малым количеством предложений. Гораздо чаще они молчали. Но в этом молчании всегда было больше комфорта и понимания, нежели в любых разговорах. Иногда Тэхёну вообще казалось, что Чонгук умеет говорить только одними глазами и делает это куда выразительнее, чем большинство людей ртом. Возможно, это было ещё одной причиной, почему Тэхён в него влюбился. С Чонгуком было одинаково хорошо и молчать, и говорить. Тишина между ними не тяготила, а разговоры не утомляли, будто тот всегда знал, как быть рядом, не мешая Тэхёну дышать. В оранжерее было тихо и сказочно красиво. Капли конденсата лениво стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки. Воздух был влажным, тёплым, наполненным ароматами цветов и земли — густым, терпким, почти медовым. Высокие деревья, похожие на пальмы, тянулись своими раскидистыми листьями к прозрачному потолку. Между ними, разбавляя насыщенную зелёную палитру, располагались пышные кусты с яркими бутонами пионов — от нежно-розовых до ярко-коралловых и лиловых. Чуть поодаль обвивали деревянные арки оранжереи вьющиеся стебли китайского лимонника. А в дальнем углу стоял старый стол с глиняными горшками, садовыми ножницами и стопкой пожелтевших журналов по ботанике. Тэхён, медленно расхаживая по специально выделенным дорожкам между рядами растений, остановился возле клумбы с анемонами. Сине-фиолетовые лепестки — тонкие, почти прозрачные — покачивались от лёгкого сквозняка, будто приветствуя его. Он наклонился ближе к одной из них и провёл пальцами по краю лепестка — осторожно, с благоговейной нежностью, словно боялся нарушить его хрупкость. В его взгляде было то самое, почти детское восхищение, которое так любил Чонгук, всё это время молча наблюдающий за ним. Он не стал ничего говорить. Просто поднял свой фотоаппарат, на который успел нацепить запасной объектив и нажал на кнопку. Звук щелчка заставил Тэхёна замереть, а затем медленно повернуться и встретиться взглядом с Чонгуком. Тот не отвёл глаз, продолжая снимать — без слов, без просьб, без объяснений. И было в этом что-то такое интимное, от чего у Тэхёна пересохло во рту и перехватило дыхание. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли где-то между лёгкими и горлом, не решаясь выйти наружу. — Ты всегда по-особенному красив, когда молчишь, — Чонгук опустил камеру, не осмеливаясь подойти ближе. — А ты всегда снимаешь, не спрашивая позволения, — Тэхён чуть склонил голову. В его голосе не было упрёка или раздражения — только лишь признание факта. — И тем не менее ты позволяешь. Каждый раз. — Чонгук сделал шаг в его сторону, но остановился, оставив между ними безопасную дистанцию. — Когда-нибудь я уговорю тебя показать мне все эти снимки, — он опустил взгляд и склонился обратно к цветам. — Только когда будешь готов увидеть их, — Чонгук произнёс это решительно, но мягко, безо всякого давления, а лишь с немым ожиданием.

📚📸

После почти трёхдневного уединения, проведённого над дипломной работой, Тэхён начал ощущать, как его мысли становятся всё более вязкими и ускользающими, а мозг требует передышки от бесконечного процесса генерации слов и предложений. Намджун понимающе наблюдал за ним и был искренне впечатлён его энтузиазмом, однако настоял на том, чтобы он взял пару дней для полноценного отдыха. Тэхён, хоть и не сразу, но всё же согласился. Правда где, а главное каким образом провести этот отдых, он совсем не знал. Зато знал Чонгук, которого он с удивлением обнаружил на пороге своего гостевого домика в шесть утра. — Ты в курсе сколько сейчас времени? — удивлённо таращился на него только что проснувшийся Тэхён. — Ровно шесть утра, а что? — Чонгук стоял, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди. — А то, что так рано ты не вставал, даже когда в общаге отключили горячую воду, и включали только раз в три дня с шести до семи утра, — продолжил изумляться Тэхён. — Меня моржи всегда привлекали больше, чем жаворонки, — парировал Чонгук, пожимая плечами. — Ты мылся под ледяной водой и чуть не заработал себе пневмонию, идиот, — в его голосе прозвучала неподдельная забота, которую он тут же попытался скрыть за привычным сарказмом. — К счастью, твоими стараниями этого удалось избежать, — ухмыльнулся Чонгук, уловив мимолётное смущение на чужом лице. — Ты поэтому решил заявиться ко мне с утра пораньше с благодарностями? — Тэхён закатил глаза. — Не стоит, в следующий раз я таки предпочту насладиться тем, как ты выплёвываешь свои лёгкие. — Я знал, что в душе́ ты психопат, — со всей серьёзностью заявил Чонгук. — А вообще я пришёл сказать, что забронировал нам поездку на велодрезине в Канчхоне. — Вело…чего? — нахмурился в непонимании Тэхён. — Велодрезина — велосипед, предназначенный для езды по рельсам. — А обычный поезд уже не справляется с этой задачей? — всё ещё не понимающе смотрел на него Тэхён. — Когда увидишь — поймёшь, — пообещал Чонгук и, развернувшись на выход, бросил через плечо. — У тебя 15 минут на сборы. Тэхён, может, и хотел бы что-то возразить или вообще отказаться, но благоразумно решил не пренебрегать выпавшей возможностью отдохнуть за пределами владений своего наставника. Поэтому уже через полчаса они с Чонгуком сидели в неком подобии мини-вагончика и самозабвенно крутили педали, проезжая вдоль реки Букханган. Тёплый ветер лениво играл с их волосами, а солнце нежно касалось кожи, принося ощущение безмятежности и какого-то абсолютного умиротворения. Дрезина неспешно катилась по рельсам, позволяя сполна насладиться завораживающими видами острова Нами. Однако изредка взгляд Тэхёна невольно переключался на сидящего рядом Чонгука в непозволительно сильно обтягивающих крепкие бёдра чёрных шортах и в тон им чёрном поло с короткими рукавами. Чон не часто демонстрировал свои татуировки, но когда это случалось, Ким просто не мог заставить себя не смотреть на них. Он, конечно, мог сейчас утешать себя тем, что всего лишь любовался красивыми чернильными узорами, но участившееся сердцебиение и вполне однозначные шевеления в области паха выдавали его с потрохами, что, естественно, не могло укрыться от внимательного взора Чонгука, который буквально кожей ощущал исходящий от чужого тела жар. Рядом с Тэхёном любой физический контакт, коих случалось до обидного слишком мало, ощущался именно так: расплавляющим жаром, мучительным напряжением и сладким предвкушением. Чонгук чуть повернул голову, поймав глазами его взгляд. И в этот момент всё вокруг — мягкий шум реки, скрипучий звук дрезины, мелодичное щебетание птиц — исчезло. Остались только они. И глаза, направленные друг на друга. — Не смотри на меня так, — взмолился Тэхён на грани слышимости. — Как? — Чонгук протянул руку и едва уловимым движением убрал выбившуюся прядь с его лица. — Ты знаешь как, — ответил ему парень, отвернувшись, чтобы скрыть предательский румянец на щеках. У Чонгука покалывали кончики пальцев, только что ощутившие на себе бархат чужой кожи. Его выдержке мог бы позавидовать самый хладнокровный снайпер, готовый часами выжидать идеальный момент для выстрела. Он уже давно научился держать себя в руках и скрывать свои чувства за маской спокойствия, но каждый раз, когда Тэхён оказывался так близко, когда его тело находилось на расстоянии вытянутой руки, ему было невероятно сложно сдерживаться. Чонгук хотел коснуться его снова, провести пальцами по медовой шее, зарыться в волосах, вдохнуть одуряющий запах, заполнив им лёгкие до отказа. Но он знал, что не может. Не имеет права до тех пор, пока не поймёт, что Тэхён готов отбросить все свои страхи и сдаться на милость его чувствам. Только тогда Чонгук обрушит на него всю свою сдерживаемую страсть, всю нежность, которую так долго копил, и всю ту любовь, что каждый день разрывала его сердце изнутри. Дрезина, тем временем, продолжала медленно и верно катиться по рельсам и вскоре они оказались на конечной остановке своего путешествия, откуда на специальном транспорте их доставили обратно в начальную точку, с которой полтора часа назад они и стартовали. Никакой неловкости после произошедшего инцидента ни Тэхён, ни Чонгук не ощущали. Удивительно, что оно не возникало между ними практически никогда, даже в первые месяцы после знакомства. При всём своём стремлении минимизировать контакты с другими людьми, Тэхён не может вспомнить ни одного случая, когда Чонгук своим присутствием ставил его в неловкое положение. Чонгук в принципе был до невозможного чутким ко всем его особенностям. Это одновременно восхищало и пугало Тэхёна. Восхищало, потому что он чувствовал себя понятым, несмотря на все свои недостатки. А пугало, потому что он боялся, что Чонгук увидит его настоящего и разочаруется, как и все те, кого Тэхён когда-то осмеливался подпустить ближе, но непременно обжигался, заклеймённый самыми разными эпитетами. Именно поэтому он старался держаться от Чонгука на расстоянии, не позволяя подойти слишком близко, чтобы окончательно не потерять контроль над собой и не разрушить ту хрупкую гармонию, что существовала между ними сейчас. Если бы он только знал, что Чонгук уже давно видел его настоящего, со всеми комплексами и несовершенствами. Знал и не просто принимал его таким, а любил именно за это. За саркастичный ум, который так метко и точно подмечал все недостатки этого мира. За ранимое сердце, которое так тщательно скрывали под маской цинизма. За любовь к чужим и своим историям, с помощью которых он открывал двери в другие прекрасные миры. За всё то, что делало его таким уникальным, таким особенным и таким непохожим на всех остальных. На сегодня запланированная часть их отдыха была завершена, потому оставшееся время до захода солнца они просто бродили по окрестностям острова и болтали, облюбовав все местные аутентичные кафешки. А уже по пути домой, Чонгук сообщил Тэхёну, что завтра их ожидает не менее активное времяпровождение в верёвочном городке TreeGo и на аттракционе TreeCoaster. Соглашаясь на его предложение, Тэхён даже не подозревал, что этот день станет одним из самых динамичных и энергозатратных за всю его жизнь. Верёвочный городок оказался настоящим испытанием для его вестибулярного аппарата. Он боялся высоты, потому каждый шаг по шатким мосткам и лазание через препятствия давались ему с огромным трудом. Но Чонгук всегда был рядом, поддерживал и подбадривал его, давал советы, как лучше преодолеть тот или иной участок маршрута. Уже ради одной этой неподдельной заботы Тэхён готов был забыть обо всех своих страхах и следовать за ним куда угодно. Поэтому когда они очутились на аттракционе TreeCoaster, напоминающем ему американские горки, только менее экстремальные, Тэхён уже почти не волновался, ведь присутствие рядом с ним Чонгука дарило ему то самое чувство безопасности, которое заставляло забыть о любых сомнениях и просто наслаждаться моментом. Спуск по стальному тросу между деревьями оказался очень захватывающим и волнующим. Чувство безудержного восторга от свиста ветра в ушах и ощущения невесомости над землёй захватывало дух и вынуждало сердце биться быстрее. Они искренне смеялись, разделяя одни эмоции на двоих. Чонгук, глядя на Тэхёна, в очередной раз умилялся его способности восхищаться казалось бы самыми обычными вещами. Тэхён же расщеплялся на мелкие атомы от каждого проявленного в его сторону внимания, которое, впрочем, не ограничилось только этими двумя выходными, проведёнными вместе и ставшими для него самыми лучшими в жизни. Чонгук не покидал поле его зрения и тогда, когда Тэхён вернулся к работе над дипломом, снова зарывшись в книги и практически не вылезая из своего уединения. Он не мешал ему, не приставал с разговорами, не требовал внимания. Он просто был рядом: всё так же приносил ему кофе по утрам; оставлял небольшие записки с подбадривающими словами на его черновиках; напоминал о необходимости поесть и лечь спать пораньше. А в те дни, когда Тэхёну удавалось ненадолго отвлечься от своего занятия, он находил Чонгука сам — с неизменным фотоаппаратом в руке, сосредоточенно выискивающего интересные кадры в окружающем его пространстве. Иногда Тэхён наблюдал за ним издалека, любуясь его увлечённостью и страстью. А иногда он подходил и тихо спрашивал: «Что ты снимаешь»? Тогда Чонгук мягко улыбался ему и протягивал фотоаппарат, позволяя посмотреть только что сделанные кадры. Так прошли две недели их совместного пребывания на острове Нами, приехав на который, Тэхён и не подозревал, что желание поработать со своим кумиром, о сотрудничестве с которым он грезил не один месяц, вдруг уступит место чему-то гораздо большему. Время, проведённое с Чонгуком здесь, стало для него очень значимым и послужило отправной точкой их начавшегося сближения и незримого притяжения, игнорировать которое с каждым разом становилось всё более невозможным.

📚📸

Тэхён сидел на открытой веранде, склонившись над массивным деревянным столом, заваленным исписанными листками бумаги. Напротив, по другую сторону, сидел его наставник, задумчиво листающий страницу очередной книги. В воздухе витал аромат уже остывшего листового чая, а между ними царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь периодическими обсуждениями вопросов касательно дипломного проекта. Но мыслями Тэхён находился отнюдь не здесь и сейчас. Прошла ровно одна неделя с того дня, как они провели с Чонгуком последние два дня вместе перед тем, как тот улетел в США к родителям. Вернуться он планировал лишь к началу второго семестра в университете. И всё бы ничего, но с тех пор, как Чонгук уехал, каждый новый день для Тэхёна ощущался уже совсем иначе. Особенно после случившегося между ними… Чонгук заявился к нему рано утром. Кажется это уже входило в привычку. Он попросил его одеться поудобнее, сообщив, что хочет показать ему дикую, первозданную и необычайно завораживающую природу острова Нами. И вот спустя совсем непродолжительное время они уже бродили по узким тропинкам, заросшими берёзами, гинкго, кипарисами и тростником; прогуливались по прибрежным дорожкам, любуясь речным бризом; очарованно изучали естественную красоту традиционных корейских садов; а затем уставшие, но довольные возвращались домой. И даже неудачно подвернувшаяся лодыжка Тэхёна не могла смазать полученный заряд положительных впечатлений от этого дня. — Я говорил тебе, что твоя обувь не подходит для подъёма в гору, — ворчливо произнёс Чонгук, аккуратно придерживая его за талию, помогая двигаться. — Во-первых, это была не гора, а всего лишь небольшой холмик, — возразил Тэхён, морщась от боли, — а во-вторых, я просто неудачно оступился. Это не смертельно, Чонгук. — Но это больно, — упрямо буркнул тот, тревожно подглядывая на покрасневшую лодыжку. — Тебе нужно срочно приложить что-нибудь холодное, иначе отёка не избежать. — Кажется, у меня в холодильнике завалялась банка кока-колы, — начал вспоминать содержимое своего холодильника Тэхён. — Подойдёт, — деловито заключил Чонгук, подведя его к ступеням гостевого домика. — Мне придётся взять тебя на руки. — Ещё чего! — возмутился Тэхён, попытавшись отстраниться. — Сам дойду. — И сделаешь только хуже, — продолжал удерживать его Чонгук, не обращая внимания на протесты. — Не упрямься. — Но… — не успел он возразить, как оказался подхвачен на руки с такой лёгкостью, будто совсем ничего не весил. Не ожидавший такой прыти, Тэхён инстинктивно обхватил Чонгука за шею. Их лица оказались в жалких сантиметрах друг от друга, отчего он почувствовал, как его щеку опаляет чужое горячее дыхание. Добравшись до двери, Чонгук осторожно опустил его на пол. Тэхён, шатаясь, попытался удержаться, но как только ступил на больную ногу, его пронзила острая невыносимая боль. — Осторожно, — Чонгук тут же снова подхватил его за талию. — Пойдём, я помогу тебе. На этот раз Тэхён возражать не стал, позволив ему помочь зайти внутрь и усадить себя на диван. А после Чонгук прошёл на кухню и уже через минуту вышел оттуда с завёрнутым в полотенце льдом. — Колу я не нашёл, — опустившись на корточки, он осторожно приложил лёд к распухшей лодыжке. Тэхён невольно вздрогнул. — Больно? — обеспокоенно посмотрел на него Чонгук. — Немного, — кивнул Тэхён, глядя сверху вниз на заботливо придерживающего его ногу парня. Тишина, повисшая между ними, казалась оглушительной. Тэхён молчал, продолжая смотреть на него своими большими, выразительными глазами. Чонгук чувствовал, как тонет в этом взгляде, теряя себя. Он прижимал холодный компресс к пострадавшему месту, не замечая как пальцами рук невесомо поглаживает оголённый участок кожи, пока с губ Тэхёна не сорвался еле различимый стон. Чонгук замер, боясь пошевелиться, и поднял глаза, встретившись ими с растерянным взглядом Тэхёна. Он был уверен, что его сейчас же оттолкнут, но Ким не отстранился, а продолжал сидеть и смотреть на него так, будто… разрешал. Чонгук почувствовал, как теряет связь с реальностью, со стремительной скоростью покидающей его сознание, оставляя один на один с огнём блестящих глаз напротив. Он медленно убрал полотенце в сторону и, не отрывая взгляд от Тэхёна, придвинулся ближе. Одной рукой он всё ещё придерживал его ногу, а пальцами второй осторожно скользил по голени, поднимаясь всё выше и выше, чтобы немного задержавшись у колена, оказаться на внутренней стороне бедра, пустив мурашки по коже. Тэхён затаил дыхание, словно заворожённый наблюдая за движениями рук Чонгука. Его тело, казалось, плавилось в тех местах, где проходились его пальцы, а губы не смыкались, позволяя частому дыханию вырываться наружу, выдавая его трепетное волнение. Он не мог заставить себя отвести взгляд от Чонгука, не мог сопротивляться этому магнетическому притяжению, которое напрочь выбивало из головы все страхи и сомнения, что так долго сидели в нём. Тэхён не знал, пожалеет ли после о том, что поддался этому сиюминутному порыву, но прямо сейчас он жаждал лишь одного— Чонгука, и не имел ни малейшего желания сопротивляться этому. Чонгук ощущал, как дыхание Тэхёна становится всё прерывистее, как тело реагирует на каждое его прикосновение. Он не торопился, будто все ещё сомневался в реальности происходящего. Продолжая водить одной рукой по чужому бедру, он пальцами второй очертил контур приоткрытых в немом стоне губ. Не в состоянии больше сдерживаться и медлить, Чонгук подался чуть наверх, оказавшись на расстоянии нескольких миллиметров от лица Тэхёна. Он не решался перейти этот последний рубеж, будто ждал от него какого-то сигнала, какого-то жеста, чтобы окончательно убедиться в том, что Тэхён действительно этого хочет. И когда тот медленно прикрыл глаза, слегка зажмурившись, Чонгук сорвался. Он коснулся его губ своими, целуя нежно и робко, вкладывая в этот поцелуй все свои нерастраченные чувства и надежды. Тэхён отвечал ему несмело, но с не меньшим желанием. Ощущения были настолько ошеломляющими, что казалось, будто он парит над землёй. Тело дрожало само по себе, не подвластное контролю. Внутри разливалась самая настоящая горячая лава — не обжигающая, а наполняющая каждую клеточку приятным теплом и сладким напряжением. Он чувствовал, как Чонгук обхватывает его лицо ладонями, нежно поглаживая щеки своими большими пальцами. Чувствовал тепло его дыхания, ощущал его запах — опьяняющий и лишающий всякой воли. Не говоря ни слова, Чонгук спустился поцелуями к открытой шее Тэхёна, заставив его застонать и запрокинуть голову сильнее, давая ещё больше пространства. Пальцы вцепились в кожаную обивку дивана, царапая её поверхность короткими ногтями. Тэхён понимал, что не может больше сдерживаться, что ему… мало. Он хотел Чонгука. Всего его. Здесь и сейчас. Чонгук, будто прочитав чужие мысли, на мгновение отстранился и посмотрел на него, ища в глазах напротив подтверждение своим догадкам. Тэхён ответил ему взглядом, полным нескрываемого желания и мольбы. И тогда Чонгук снова коснулся его губ, на этот раз более настойчиво и требовательно. Он осторожно уложил Тэхёна на спину и, уместившись меж его раздвинутых ног, углубил поцелуй, позволяя языкам сплестись. Его руки скользнули под чужую тонкую футболку, касаясь горячей кожи. Тэхён вздрогнул от обжигающих прикосновений, инстинктивно выгнувшись в спине. Он прижался к нему ещё ближе, чувствуя, как кровь бурлит по венам, отдаваясь оглушающей пульсацией в ушах. Казалось, в этот момент он был готов на всё, лишь бы Чонгук не останавливался. На всё… но только не к тому, что услышит от него робкое, но твёрдое предложение быть вместе… — Твои мысли не здесь, — произнёс Намджун тихо, заметив чужую рассеянность. — Д-да… Простите, — встряхнул головой парень. — Тебя что-то беспокоит с момента отъезда моего брата, — неожиданно изрёк мужчина. — Полагаю, именно в этом кроется причина твоей подавленности все эти дни? Тэхён молчал, не зная, что сказать. Его наставник был абсолютно прав в своих предположениях. По всем законам жанра они с Чонгуком, конечно же, не успели нормально поговорить о произошедшем. Точнее Чонгук пытался, неоднократно. А Тэхён… а Тэхён ушёл в себя. Он не игнорировал его, не избегал. Просто дал понять, что ему нужно время для того, чтобы во всём разобраться и принять те изменения, которые неизбежно врывались в его упорядоченную жизнь. Тэхён чувствовал себя диким зверьком, загнанным в угол: с одной стороны — желание сдаться и принять любовь человека, о котором он грезил; с другой — панический страх, что возможные отношения нарушат его комфортное существование. Ким всю жизнь избегал зависимости от присутствия рядом с ним другого человека и никогда не считал одиночество чем-то тягостным. Напротив, оно всегда служило ему тихим убежищем, безопасным пространством, где никто не мешал ему быть самим собой. Он и подумать не мог, что когда-нибудь в его жизни появится человек, отсутствие которого сможет ощущаться так остро. Что без него привычная тишина вдруг станет слишком громкой. Что одиночество, которое раньше являлось его комфортной зоной, теперь будет казаться холодным и чуждым. И это пугало. Пугало осознание того, что Чонгук вошёл в его жизнь слишком глубоко, чтобы Тэхён мог и дальше довольствоваться лишь своими чувствами к нему. Теперь ему было мало только любить его, не ожидая ничего взамен. Было недостаточно просто хранить эти чувства в себе, как драгоценность, спрятанную от посторонних глаз. Теперь он жаждал бо‌льшего. И как же парадоксально, что осознание этого пришло к нему только тогда, когда Чонгук оставил его. — Вы правы, — заговорил после недолгого молчания Тэхён, опустив глаза на сцепленные перед собой руки. — И что именно тебя гложет, Тэхён-и? — с отеческой заботой поинтересовался Намджун. — Понимаете, сонбэним, я всегда считал, что мне комфортно одному. Что я не нуждаюсь в чьём-то присутствии, чтобы чувствовать себя цельным. А теперь… теперь я чувствую себя неполноценным, когда его нет рядом. — Понимаю, — медленно кивнул мужчина в ответ. — Но ты не должен воспринимать это как слабость, Тэхён. Это рост. Твой внутренний рост. Ты не становишься зависимым, а позволяешь себе открываться. Мы все боимся подпустить кого-то слишком близко, потому что это делает нас уязвимыми. Но знаешь, что ещё делает нас уязвимыми? Притворство. Притворство перед самими собой. — А если он не чувствует того же? — голос Тэхёна дрогнул, выдавая его тревожное беспокойство. — Ты не можешь контролировать чужие чувства, Тэхён. Чонгук — не один из твоих персонажей. Он реальный человек, из плоти и крови, со своими страхами и чувствами. Да, ты не можешь знать наверняка, что он испытывает к тебе, но можешь быть искренним и честным в своих собственных чувствах. Тэхён внимательно слушал, осознавая, насколько сильно он пытался избежать этой правды. — Но что, если твои чувства всё-таки взаимны? — добавил Намджун, чуть погодя. — Что, если всё это время он просто ждёт, когда ты позволишь ему быть рядом? — Я просто боюсь, что оказавшись ближе, он разочаруется, а мне … мне невыносима даже мысль потерять его. — Иногда самые большие страхи скрывают в себе самые невероятные возможности, — мягко произнёс Намджун, глядя ему прямо в глаза. — А теперь давай вернёмся к нашим делам. Пожалуй, Тэхёну будет над чем подумать до возвращения Чонгука. А до тех пор он заставит себя сосредоточиться на дипломе, работать над которым осталось не больше пары дней. И несмотря на то, что в течение этих дней он всё равно то и дело возвращался к воспоминаниям о Чонгуке и состоявшемуся между ним и его наставником разговору, это не помешало ему справиться со всеми поставленными задачами и достичь той цели, ради которой он пожертвовал своими летними каникулами. Тэхён покинул остров Нами за несколько дней до начала учёбы. Вернувшись в Сеул, он первым делом заехал в магазин, чтобы купить продуктов и еды. Холодильник был почти пуст и нуждался в срочном пополнении. Оказавшись в общежитии, он наскоро отметился у коменданта о прибытии и направился прямиком в свою комнату. Та встретила его ожидаемой духотой и спёртым воздухом, из-за чего Тэхён поспешил открыть окно для проветривания. Голодный после затянувшейся дороги, он заварил себе сырный рамён, а после, наевшись, созвонился со своей ученицей, обговорив с ней новые даты и время для репетиторства. День выдался длинным и изматывающим, потому с наступлением ночи Тэхён уснул сразу же, как только его голова коснулась подушки, но прежде он дождался очередного «Спокойной ночи» от Чонгука и отправил ему в ответ своё привычное «Доброе утро». А проснувшись, обнаружил на экране телефона уже другое сообщение: короткое, но тёплое «Доброе утро». Улыбнувшись, он тут же набрал: «Спокойной ночи». К сожалению шестнадцати часовая разница во времени делала почти невозможным более полноценное общение между ними. И вот такой почти ритуальный обмен сообщениями стал для них своеобразным способом быть рядом, несмотря на расстояние. Тэхён соврёт, если скажет, что не считал дни до возвращения Чонгука. Говорить об этом самому Чонгуку он, конечно же, не спешил. Как и о том, каким потерянным и одиноким ощущал себя без него; о том, как сильно скучал и как каждую минуту каждого дня представлял себе различные сценарии их встречи, которая, как он надеялся, наконец-то, сможет расставить всё по местам.

📚📸

Жаркий август близился к своему завершению, готовясь уступить место прохладному сентябрю. Чонгук, пряча глаза от ослепляющих лучей последнего летнего солнца под козырьком неизменной чёрной бейсболки, не спеша покидал здание аэропорта Инчхон. Усаживаясь в первое попавшееся на его пути такси, он назвал адрес и, прибавив громкость играющей в аэрподсах музыки, откинул голову на подголовник заднего сиденья. Он должен был прилететь только через пять дней, но не смог больше терпеть. И если бы не родители, которые не видели его год и хотели побыть с ним как можно дольше, он совершенно точно вернулся бы гораздо раньше. Потому что находиться там, где не было Тэхёна, оказалось самым сложным испытанием, которое когда либо выпадало на его долю. Каждый день вдали от него ощущался для Чонгука настоящей пыткой. Он не находил себе места, не мог ничем себя занять, потому что всё вокруг казалось до ужаса неинтересным и пресным. Он проводил время с семьёй и друзьями, пытался веселиться, но тщетно. Ничто не могло отвлечь его от постоянных мыслей о Тэхёне, от перманентно преследующего желания сорваться к нему прямо сейчас. Это было похоже на какое-то нездоровое сумасшествие, и если именно так ощущалась тоска по любимому человеку, то Чонгук больше никогда бы не хотел испытывать нечто подобное. Уезжая с острова Нами, не получив от Тэхёна ответа на своё предложение, он всё это время томился в противном чувстве неопределённости. Чонгук понимал, что Тэхёну нужно время, чтобы всё обдумать и переварить. А ещё, чтобы осознать, нужно ли ему это вообще, даже несмотря на то, что его чувства к Чонгуку были вполне очевидными. И Чонгук дал ему это время, понимая, что торопить его — значит спугнуть. Но при этом, он понимал и то, что Ким в своих раздумьях может свернуть совсем не туда, а это совершенно точно не то, чего хотелось бы Чонгуку. Зная чужую замкнутую натуру, склонность к самокопанию и панический страх перед близостью, он боялся, что Тэхён может так никогда и не решиться впустить его в свою жизнь. И тогда всё, что между ними было, останется лишь мимолётным порывом, случайным стечением обстоятельств и несбывшейся мечтой. Потому Чонгук не хотел и дальше полагаться на волю случая. В конце концов, кто-то из них должен был взять инициативу в свои руки, разрушить эту стену неопределённости и рискнуть ради того, чтобы узнать, есть ли у них шанс на счастье. И этим «кем-то» должен был стать он. Такси останавливается у ворот университетского общежития. Расплатившись, Чонгук выходит из машины, забирает дорожный чемодан из багажника и направляется прямиком внутрь. Он предупредил Тэхёна о своём приезде, но скорее всего тот находится сейчас в институте на собрании потока. Тем лучше, значит у Чонгука будет ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями перед предстоящим разговором. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, Чонгук ощущал, как в груди нарастает волнение. Он представлял себе, как дождётся Тэхёна, как обернётся на звук его шагов, как встретятся их глаза… Добравшись наконец до их комнаты, Чонгук набрал цифровой код на двери и, толкнув её, вошёл, чтобы тут же замереть, ошеломлённый увиденным. В комнате царил полумрак из-за задёрнутых штор, не пропускающих дневной свет. В воздухе пахло благовониями и играла тихая, расслабляющая музыка. На полу горели свечи, создавая романтическую атмосферу. Посреди комнаты, на небольшом столике, стояла ваза с синими анемонами, а рядом лежал небольшой конверт, на котором было написано его имя. Чонгук, оставив чемодан рядом со своей кроватью, медленно подошёл к столику, взял в руки конверт и открыл его. Внутри лежал белый листок бумаги, на котором красивым, аккуратным почерком было выведено лишь два слова: «Я согласен». — Чат gpt сказал, что это должно быть очень романтично, — раздался за спиной знакомый тихий голос. Чонгук обернулся и во второй раз за прошедшие несколько минут замер в оцепенении. Тэхён стоял перед ним в его рубашке, небрежно накинутой на голое тело. Та была ему велика, и ткань свободно ниспадала с его плеч, открывая вид на тонкие ключицы и карамельную кожу. Он выглядел таким красивым, таким желанным и уязвимым, что Чонгуку едва хватило сил, чтобы не броситься к нему прямо сейчас. — Тебе не нравится, да? — расценив его молчание по-своему, Тэхён опустил голову, начиная теребить край рубашки. — Чёрт, я так и знал! — Нет, нет, нет! — поспешно воскликнул Чонгук, шагнув к нему навстречу. — Мне… мне очень нравится! Честно! И ему действительно нравилось — до участившегося сердцебиения и сбившегося дыхания. Просто его застали врасплох. Смотреть сейчас на такого Тэхёна было для Чонгука настоящим потрясением. А понимание того, что тот сделал это только ради него, переступив через себя, через свои страхи и комплексы, заставляло сходить с ума и чувствовать себя по-настоящему значимым. — Скажи, что я правильно всё понял, Тэхён? — он посмотрел на него глазами, полными нескрываемой надежды. — Я умею писать красивые истории для своих персонажей, но абсолютно бездарен, когда дело касается признаний собственных чувств, — с ироничной усмешкой ответил ему парень. — Ошибаешься, — мягко возразил Чонгук, беря чужое лицо в свои ладони. — Это самое лучшее признание, которое только можно было себе вообразить. — И всё же мне страшно, Чонгук, — ластясь об тёплую ладонь, признался Тэхён. — Я знаю, — прошептал Чонгук, нежно поглаживая его щёку. — Но с этой секунды ты можешь бояться только одного — того, что я тебя никогда не оставлю, — с этими словами он, взяв Тэхёна за руку, подвёл его к своему столу. Открыв верхний выдвижной ящик, он достал оттуда папку с фотографиями, на обложке которой красивым шрифтом было выведено одно единственное слово:

«Любовь».