Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон проснулся резко, и ещё более разбитым. От прерванного сна руки дрожали. Тело мелко потрясывало. В общем-то он и не рассчитывал на то, что теперь к нему вернётся здоровый сон. Ему необходимо было успокоиться и принять решение. С Лексом он получил и то, и другое. А утром брат озвучил ему один из вариантов своего плана, и Антон, успокоившись окончательно, принялся собираться к Семёну.       В этом плане ему нравилось всё. Оставалось дело за ним самим.       Ещё в больничном коридоре его насторожила мелькнувшая белобрысая макушка. Он не был уверен, но, возможно, к Кружанскому с минуты на минуту могли завалиться его знакомые. Он вошёл в палату, подхватил стул, устроился у кровати, лицом ко входу, и не успел ещё сказать и слова, как следом за ним в палату осторожно просунулась блондинистая голова Малого, затем прокрался весь он сам.       – Ёбари твой дикие здесь не появятся? – прощупал он обстановку.       – До сих пор не появлялись, – отмахнулся устало Кружанский.       Остальные парни, не дожидаясь приглашения, ввались следом, и сразу стало очень оживлённо.       Стэн при виде Антона придавил его своим тяжёлыми взглядом и прижал к себе Лекса.       Пусть белобрысый знает, что этот парень не его собственность.       Хаммер, войдя в палату, не видя рыжего, сразу залип на белокурой голове Антона. Энди раздражённо двинул ему локтем в ухо.       – Я ещё ничего не делал, – обиженно пробубнил Хаммер.       – Ещё? – холодно уточнил Энди, уничтожая его своим взглядом.       – И не собирался.       Было умилительно наблюдать как Энди, с виду такой мягкий и чувственный, прессует Хаммера, уже не казавшегося Семёну убийственной машиной для ебли, сейчас он выглядел огромной покладистой зверюгой с виновато опущенными белесыми глазами, которые всё равно исподлобья пожирали незнакомого блондинчика.       – Как насчёт партии соло, рыжий? – подъебнул Кир.       – А как насчёт сыграть на твоих рёбрах? – присоединился Дэн.       – А может хочешь чего-то более интимного? – подмигнул Малой и подолбил языком в щеку.       – О да, было бы кстати пропылесосить мой хер и отполировать дымоход. А то с интимной гигиеной здесь напряжно, – не остался в долгу Кружанский.       Дэн и Кир дали друг другу пять, заценив ответку рыжего. Малой пожал плечами и потянулся к его поясу. Его руку тут же перехватила рука Антона, с силой сжав запястье. Сам Антон молча смотрел на него своим усталым, красным от бессонницы глазом. Малой одёрнул руку и виновато вскинул обе ладони вверх. Тоже молча. Семён весело наблюдал за их молчаливым единоборством.       – Ты как? – спросил Семён, когда Лекс, мягко высвободившись из объятий Стэна, присел на край кровати.       Лекс едва уловимо приподнял уголки губ в улыбке, которую могли распознать только Стэн, младший брат, а теперь ещё и рыжий.       Семён улыбнулся в ответ.       – У Кила убийственные удары, – Семён знал это по опыту Антона.       Панки притихли, наблюдая за их сложноуровневым общением. У рыжего получалось читать Лекса как открытую книгу, когда сами они даже год спустя так и не смогли разгадать этого парня. Он был загадкой даже для Стэна. Тот, научившись читать его тело, все ещё не мог научиться читать его мысли. И ему хотелось вскрыть рыжую беззаботную голову, которая даже не понимала, какую важную информацию содержит.       Панки, пошумев в палате и оставив гору надкусанных фруктов, удалились, удовлетворённые тем, что рыжий, если и не выглядел как картинка, то хотя бы был жив.       Антон, проводив их отбитую компанию раздражённым взглядом, забрался к Кружанскому в койку и устроился поудобней на боку. Семён, повернув к нему голову, тревожно всматривался в его лицо.       Лихорадочно бегающий глаз, изжёванная нижняя губа, мелкая дрожь в теле – всё это ему не понравилось.       – Что с тобой происходит?       – Обдумываю кое-какое дельце.       – Снова охотишься на монстров?       – Охочусь, – ответил Антон, потому что так оно и было.       Семён погладил большим пальцем посиневшее место укуса на его шее и весело сверкнул глазами.       – С кем ты без меня развлекаешься, чертяка?       – С Алексом, – Антон накрыл его руку своей, ощущая на шее прикосновение его ладони. Тёплой.       – Ты все-таки это сделал.       – Сделал.       – Кажется, он был не в восторге.       – Наоборот, ему всё понравилось. Ты же знаешь как я хорош, котик мой.       – Знаю, – хрипло ответил Семён, остекленевшим взглядом смотря на Антона. Его пальцы скользнули дальше, за загривок, ухватили за шею и рывком притянули к себе.       Антона обдало жаром. Он подался навстречу к его губам, чувствуя, как моментом напрягся член в штанах. Потянулся к промежности Кружанского и сжал напрягшийся бугор через простыни.       – Мммгх, – недовольно промычал Семён и цапнул Антона за губу, – чёрт, вали отсюда, Окс. Ебля в больнице – то ещё шаблонище, – он вытолкал Антона с койки, тяжело дыша из-за болезненно набрякшего члена.       – Хы-хы-хы       Антон снова прижался к его губам и, отсалютовав стояку Кружанского, с легким смехом вышел из палаты. Экспромт прямо на ходу складывался в его голове в последовательный план. Он вышел из больницы и, направившись в корпус поликлиники, заглянул в кабинет по забору крови.       – Здрасьте, а можно у вас на сахар провериться? – он нагло втиснулся в кабинет и бухнулся на стульчик.       – Диабет? – спустя несколько минут оторвался от своей писанины медработник и глянул мимо Антона.       – Нет, но в последнее время в моей жизни слишком много сладкого, – мечтательно промурлыкал тот.       Медработник зашуршал упаковками, и игла, игриво подмигнув острым кончиком, скользнула в вену.       – АЙ-АЙ-АЙ-АЙ, БЛЯТЬ! ЭТО ОХРЕНЕТЬ КАК БОЛЬНО!!! – заорал Антон, одёргивая руку вместе с иглой. Из места прокола тут же заструилась кровь.       – Что ты такой нервный, парень, – проворчал медраб и потянулся за ваткой.       Антон уставился на свою руку и закатил глаза.       – Не переношу вида крови, – его театрально повело на стуле.       – Тихо, тихо, – медраб похлопал его по щеке и приставил тампон к ранке.       – Давайте, берите из другой, пока я в отключке, – безжизненно промямлил Антон, закатывая рукав, и медраб, оценив его мужественность, яростно всадил иглу в вену на другой руке. Как же его бесили такие вот неженки.              Заехав по пути к Кружанскому домой под предлогом, что Семёну нужна сменная одежда, Антон порылся в его шкафу и выбрал самый убитый шмот – прохудившиеся треники, драную домашнюю футболку и затасканный балахон с капюшоном. Сменку он все-таки тоже заботливо прихватил. Затем он повалялся немного на кровати, уткнувшись лицом в подушку и вдыхая тонкий цветочный аромат. Напросился на чашку чаю и поразвлекал его маман светскими беседами.       Достигнув душевного равновесия, он вернулся домой.