Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон облачился в те же убитые шмотки, открыл бутылку водки, отпил маленький глоточек и, вылив четверть в раковину, поехал навестить Артура.       – КЕЛЛЕР. ГРЁБАНЫЙ. НАРКОМАН. ЭТО ТЫ. ТЫ УГРОБИЛ. КРУЖАНСКОГО. ТЫ. ЕГО. УГРОБИЛ!!! – орал он под воротами, яростно водя бутылкой по прутьям.       – ВЫХОДИ МУДЛО ПОЕХАЛИ СО МНОЙ Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ВО ЧТО ТЫ ЕГО ПРЕВРАТИЛ!!! – он бесновался, повиснув на кованном заборе и тряся его всей тяжестью своего тела.       Келлер, уже двадцать минут наблюдая за его концертом из окна, нашёл в себе силы оторвать взгляд от этого психопата и выйти из дома. Не глядя на Антона, он направился мимо него прямиком к серенькой Ауди и молча забрался в салон. Антон, довольно улыбнувшись забору и прикусив нижнюю губу, развернулся и поспешил занять водительское кресло. Вручив Келлеру бутылку, он двинулся с места.       Артур почему-то не удивился тому, как выглядел Окс. Тот напялил на себя шмотки Кружанского, видимо, в попытке быть к нему ближе. Обкорнал свои ухоженные волосы, которыми так гордился. Артур знал, как он ненавидит короткие стрижки, потому что те ему не шли, и в этом действии логики не нашёл никакой. Но какая здесь логика, весь его вид просто кричал о его невменяемости.       Как давно он пьёт? С того самого дня? Никогда бы не подумал, что Окс способен на такие чувства. Но выходит, что способен.       Каждый из них проходил через это по-своему. Он бы и сам хотел упиться до беспамятства. Но знал, что не получится. Вместо этого, не переставая, лупил свою грушу, которая с безжалостным равнодушием покачивалась под его ударами.       Сбежать от этого не получалось. Пришло время пожинать свои камни.       Артур поднёс бутылку к лицу, втянул ноздрями крепкий спиртной запах и, скривившись, так и оставил держать её в руках.       – Выпей, тебе это понадобится, – добродушно посоветовал Антон.       – После того, как увижу его.       Артур уже давно собирался, но не мог решиться. Но теперь, кажется, выбора не было. Нельзя было больше с этим тянуть. Пора его увидеть.       На середине дороги маршрут резко изменился. Артур бросил короткий взгляд на Антона. Тот довольно улыбался и намурлыкивал какой-то стрёмный мотивчик. От его пьяного невменяемого вида не осталось ни следа.       – Едем мы, кажется, не в больницу, – апатично произнёс Келлер и припал к бутылке. Он опустошил ее залпом и, скривившись, швырнул в окно. Антуражи этих районов с радостью приняли очередной элемент декора, которого тут было в изобилии. Келлер прекрасно помнил эти места. А ещё помнил, как сказал Антону в них не соваться. Похоже, тот правильно уловил его намёк. Можно было догадаться, что эта обкоцанная белобрысая бестия что-то затевает. Но он почему-то не догадался.       – Потерпи, мальчик мой, мы уже почти на месте, – промурлыкал Антон, останавливаясь недалеко от знакомого двора. Он натянул капюшон на самые глаза, вытек из салона и, пошатываясь, обогнул машину.       – Давай, выходи, прогуляемся, – он распахнул дверцу перед Артуром.        Келлер покорно шёл за ним по грязной тёмной улице, провонявшей мусором и безысходностью. Такие места в их городе тоже были. Их было куда больше. Настолько больше, что площадь всего их «Дворянского отшиба» по сравнению с ними была островком оазиса в океане нечистот.       Это был не их мир. Так какого чёрта они здесь делают?       Антон дрожащей сгорбленной тенью юркнул в подъезд и повёл его вверх по лестничным пролётам, которым, казалось, не будет конца. Он скрипнул покорёженной ободранной дверью и жестом пригласил Келлера войти первым.       – Сомневаюсь, что его держат в таких роскошных апартаментах. Такие даже мне не по карману, – Артур мгновенно оценил обстановку, но даже не подумал двинуть по морде этому гаденышу, чтобы развернуться и уйти. Апатия и алкоголь делали своё дело, наполняя его безразличием и к себе, и к Оксу, чтобы тот не затевал.       – А ты не сомневайся. Проходи, – Антон подтолкнул его в спину.       Келлер послушно прошёл внутрь и вот здесь уже растерялся.       В углу комнаты, в тусклом свете лампочки он увидел парня, в котором с трудом признал Алекса. Тот сидел в раздолбанном грязном кресле и в выжидании покачивал носком разбитой кросы. Оба брата при параде, не отличить от местной шпаны. Даже Алекс, всегда нежный и утончённый, будто отрешённый от всего внешнего мира, теперь выглядел так, что у Артура сжалось сердце. Перед ним сидел шкет в замызганном шмотье, с перебинтованной рукой, с грубым пацанячим лицом и сальными лохмами, даже его взгляд стал каким-то грубым, изменяя всё его обычно безмятежное лицо до неузнаваемости.       – Что ты задумал? – он обернулся к Антону после минутного ступора, и кулак с размаха вломил ему в лицо. Он пошатнулся, но устоял на ногах.       Все спокойствие Антона расщепилось в момент, высвобождая накопленную за весь этот год душащую огненную ярость, более концентрированную, чем ярость самого Келлера. Он снова проехался по его лицу, разбивая губу. Потом снова. И снова. Антон избивал его жестко, планомерно, нанося тяжёлым кулаком удар за ударом.       Артур не сопротивлялся, просто сносил все его отчаянные, полные болезненной ярости побои. Он занимался кикбоксингом не для того, чтобы превосходить Окса, а для того, чтобы у него было хоть что-то для того, чтобы ему противостоять. Но теперь, когда этот момент настал, у него просто не поднимались руки.       – СОПРОТИВЛЯЙСЯ, МАТЬ ТВОЮ!!! ДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!!!        Но Артур в его руках безжизненно мотылял головой, залитой кровью. И молчал. Теперь он был тем, кто нуждается в спасении. В спасении от себя самого.       Лекс тем временем принялся готовить дозу – Алекс, его икона, его эталон, к которому он питал бесконечное уважение и трепет. Старший и младший были настолько разными, что он частенько забывал об их родстве, воспринимая их как двух совершенно посторонних друг другу людей. И тем не менее они были братьями, сейчас он это понимал. В действиях Алекса не было ненависти или антипатии. Он просто помогал брату. Так же хладнокровно, как когда-то сам Артур, приехав в эти трущобы в поисках насильников для Окса.       Антон с новой удвоенной силой вломил ему в лицо, и Артур повалился на пол. Антон вдарил ему ногой под дых и, запрыгнув сверху, снова встряхнул.       – НЕ ХОЧЕШЬ?! МНЕ ПРОДОЛЖАТЬ?! ТАК Я ПРОДОЛЖУ!!! – и снова он месил его лицо удар за ударом.       – Алекс, кажется, он уже готов к диалогу, – устало проговорил Антон, когда Артур кашляя кровью, выплюнул на пол выбитый зуб.       Лекс, безучастно поигрывая шприцом, поднялся с кресла. Они вместе скрутили Артура, фиксируя на полу его безвольное тело, хоть необходимости в этом и не было. Оставалась самая сложная часть. И приступать к ней нужно было без промедления. Антон, взяв из рук брата шприц, впился своим глазом в распухшее окровавленное лицо.       – Я могу вколоть тебе одну. А потом, попозже ещё одну. Я буду колоть столько, сколько нужно, чтобы тебя подсадить. И ты уже не слезешь. А могу вколоть всё разом. Когда тебя найдут здесь с передозом, ни у кого даже сомнений не возникнет в твоих мотивах. А если появятся вопросы почему ты избит, я скажу, что это я сделал. И в моих мотивах тоже никто не усомнится. Я тебя изметелил, и ты сорвался. Напился, а потом потащился в эти районы, чтоб улететь. Но улетел дальше, чем планировал. Такой вот у меня план. Выбирай. У нас полно времени, Келлер. А тебе есть, о чём подумать.       – Делай, что хочешь, – устало прохрипел Артур, давясь кровавой слюной.       В его глазах боли и отчаяния плескалось больше, чем в самом Антоне. Ощущение было такое, что освободи он Келлера, тот бы и сам вколол себе эту дрянь не раздумывая.       – А как тебе третий вариант? Живи с этим, уёбок! – яростно выплюнул Антон и снова двинул ему по лицу, – ЧЁРТ!!! – он впился окровавленными пальцами в свой обкромсанный ёжик, шурша короткими волосками и окрашивая их в кровь Артура. – ТЫ МУДАК, КЕЛЛЕР!!! КАКОЙ ЖЕ ТЫ МУДАК!!!       Он сверлил Артура взбешённым взглядом, ненавидя себя в этот момент даже больше, чем его. Он так долго этого желал, так долго себя к этому готовил, но теперь, когда видел этого валяющегося в его ногах парня таким жалким и сломленным, растерял всю свою уверенность.       Они никогда не были друзьями, они были людьми, выросшими вместе. Может быть, поэтому Келлер дал ему тогда два шанса, прежде чем уничтожить в третий.       – Ты съебёшь в свою Германию, – прошипел Антон, склонившись над его разбитым лицом и почти касаясь его окровавленных губ своими. – Не потому, что меня испугался. А потому что испугался за него. А ты испугался, я это знаю. Ты и себя боишься. И ты знаешь, в следующий раз я доведу всё до конца.       В глазах Артура не было ни ярости, ни злости, ни ненависти. Только горечь.       Антон понял – Келлер сделает всё так, как он сказал.