DANVER-шортшоты и не только

Саммари: Данте и Вергилий — хорошие и заботливые дядя и папа, но раз в год на них стабильно находит период, когда они... ну просто «дядька и отец года». Очень подходящий к драбблу симпатичный арт (без учёта субтитров😁): https://pin.it/4zCHS6z69 Тэги: Вергилий/Данте, Вергилий&Данте&Неро, AU, кому флафф, а кому страдания, юмор, POV Неро

***

      Прямо вот сейчас Неро испытывал жгучее желание накрыться журналом как крышей от домика: меня здесь нет, я ничего не вижу, не слышу, и это не мои проблемы.       "А как бы я реагировал, если бы не знал отца и дядьку с раннего детства?" — невольно задумался внук Спарды и Евы, старательно прячась за раскрытым наобум глянцевым журналом, который почти бездумно, но так предусмотрительно прихватил по дороге из газетного киоска.  — "На вот такое вот?!"       Неро негодовал не из-за самого факта близких отношений отца и дядьки. Нет, даже не  от того, что они неприлично близкие. Неро бесила распиздяйская беспардонность кровных родичей, из-за которой он с семнадцати лет — против воли, прошу заметить — часто оказывался свидетелем этих самых очень близких отношений.       Короче, как бы относился к обжимающимся и сосущимся родичам Неро, которого Данте и Вергилий не растили с семи лет? Возможно ему было бы проще? А быть может, тому Неро такие сцены нанесли бы и вовсе непоправимую психологическую травму. Хер знает!       Неро шёл второй год, когда отец вернул его в Фортуну, откуда он его перед этим полгода назад забрал. Он хотел обезопасить слишком маленького и беззащитного сына, сбить с его следа врагов, убийц, посланных Мундусом. Три месяца спустя Вергилий бесстрашно-самонадеянно рванул через самостоятельно открытый портал в Преисподнюю, чтобы бросить вызов этому самому Мундусу.       Результат известен: старший сын Спарды проиграл битву и на годы попал в плен к Владыке Преисподней, у которого к тому времени вырос огромный, больной гниющий зуб не только на Спарду, но и на всех его потомков. Неро не сомневался, что Данте сразу и без колебаний последовал бы за братом-близнецом в глубины Ада, но Вергилий взял с младшего клятву, что тот останется в мире людей и присмотрит за Неро.       Следующие пять лет Данте наведывался на остров Фортуна и приглядывал за маленьким племянником. Всё это время внук Спарды и Евы не встречался с дядькой лицом к лицу, но время от времени замечал мелькающий на периферии зрения смутно-знакомый силуэт, и на уровне инстинктов чувствовал чьё-то заботливое внимание.       С одиннадцати Неро знает, что папа и дядя близки друг другу, несмотря на частые увлечённые драки и жаркие словесные перепалки. Но только в четырнадцать до него дошло, насколько близки. Ну как дошло? Отец с ним поговорил и прозрачно намекнул, мол, сыну незачем беспокоиться, что у него вдруг появится мачеха.       Стоило троим последним энергохаосам, окружённым ореолом багровых молний, рассыпаться чёрным прахом и истаять туманом, Вергилий и Данте тотчас переглянулись. Вернее, стрельнули друг в друга глазками. И нет, это была не чахлая уличная перестрелка, а форсированный артобстрел с обеих, чтоб их, сторон.       Неро закатил глаза так сильно, что они едва там не остались — зрачками на затылок. Значит отцу и дядьке не терпится уединиться. Снова. В который раз за неделю. Втроём потомки Спарды быстро и сравнительно легко управились с приличного размера демонической армией, предпринявшей очередную попытку захватить многострадальный Старый Ред-Грейв.       Гигантский предводитель демонического паноптикума более всего смахивал на помесь земного носорога со стрекозой, но с пародией на человеческое лицо. Точнее, лицами, которых у него было четыре. По два на каждой из двух голов. Ещё у него было шесть мощных ручищ и четыре ловких ножищи. — Вот интересно, а всего остального у этого босса тоже больше, чем одно? — задумчиво пробормотал Данте. Скрестив руки на груди, он подпирал плечом накренившийся погнутый уличный фонарь. — Вот пошёл бы и проверил, — хмыкнул Вергилий, скосив взгляд на брата. — Успеешь тут с вами, — наигранно сварливо проворчал Данте. — Ты со своими финальными ударами правосудия и племяш с огненными смерчами. Попробуй тут спокойно и в своё удовольствие подраться и посраться с нормальным противником. Прохлопаешь варежкой — останешься вообще на бобах. — Чья же это вина, что ты такой медленный, Данте? — презрительно бросил Вергилий, устремив на брата нарочито холодный, поблёскивающий вызывающим жарко-сапфировым огнём взгляд. — Мы с Неро успеваем и развлечься и отточить боевые навыки.       Данте, разумеется, не собирался остаться в долгу и уже приоткрыл рот, чтобы ответить брату. У Неро не было никакого желания, чтобы родичи приседали ему на уши своей перебранкой, от которой получали удовольствие только они двое. Он фыркнул, стремительно развернулся и ушёл на обход последнего здания. — С козырей пошёл, Неро привлёк... — успел он услышать голос Данте, прежде чем за ним закрылась дверь.       Вернувшись с обхода, внук Спарды увидел, что отец и дядька устроились уже в библиотеке. Данте расслабленно сидел на широком подоконнике, а Вергилий рассеянно перебирал содержимое книжных полок. Эти двое то и дело бросали друг на друга взгляды, которые с каждым разом становились всё дольше и многозначительнее. Их взгляды ощущались как физическая высоковольтная линия, искрящая в грозу.       Неро, старательно не глядя в лицо ни тому ни другому, поднырнул под эту линию. Он не хотел ни знать ни видеть, на какие части тела друг друга пялятся его родичи. Или вовсе, смотрят друг другу в глаза долгим, томительно-томным взглядом "из спальни".       Молодой охотник ходил убедиться, что тайник остался цел. Тринадцать лет назад Вергилий и Данте схоронили в этой части города амулет «Сердце Преисподней», притягивающий демонов всех мастей, свой кровью и потом завоёванный трофей после тяжёлой совместной победы над Мундусом.       Близнецы сумели отчасти повторить деяние своего легендарного отца — они не отделили мир людей от мира демонов, но затруднили проникновение обитателей Преисподней в срединный мир людей настолько, что порталы могли открываться только в строго определённых местах на Земле. Данте и Вергилий решили, что раз уж демоны всё равно будут совершать регулярные набеги на мир людей, то в их стране пусть это происходит в определённом месте, в Ред-Грейве.       Реликвия «Сердце Преисподней» — тяжёлый, обсидианового цвета сгусток-минерал размером с три кулака крепкого мужчины, оплетённый пронзительно-гнойными пульсирующими прожилками, который мог внезапно охладиться, а в следующую минуту нагреться по собственному желанию.       По миллениальной традиции этот артефакт неведомого демонического мастера с незапамятной древности считался непременным, престижным атрибутом, которым должен обладать очередной правитель Преисподней. Обладателем амулета до Вергилия и Данте был Мундус. В двадцать пять своих лет Данте спустился в Преисподнюю и год спустя выбрался с полуживым братом. Через неделю они забрали семилетнего Неро из приюта Фортуна-сити и втроём осели в Капулетт-сити.       В комнате стало тихо. Юный потомок Спарды сдержал страдальческий вздох. Дядька и отец точно пялятся друг на друга. Он как можно тише втянул носом воздух и едва не поперхнулся. Концентрация феромонов возбуждённых полудемонов повысилась настолько, что хоть топор вешай.       Неро бросил осторожный и как можно более незаметный взгляд поверх журнала. Ну так и есть, мог и не осторожничать, отец и дядька всё равно бы не заметили его маневров. Они как раз закончили раздевать друг друга глазами. И взглядами уже вовсю пожирали один другого.       В сердцах сын и племянник четырьмя конечностями схватил с пола стопку пожелтевших скукожившихся от времени книг и перевязанные бечёвкой кипы старых газет и принялся от души швырять печатную продукцию во все стороны, стараясь попасть в родственников. Вергилий и Данте привычно и без особых усилий уворачивались от его импровизированных снарядов. — Идите оба на хер! — рявкнул Неро и выскочил вон, громко хлопнув за собой двустворчатыми дверями.       Он знал, что самое большее через минуту отец и дядька прижмутся друг к другу, повалятся на стол, а то и обопрутся просто о стену или подоконник, и пойдёт потеха.       На выходе Неро вынул из-за пазухи дядькин и отцовский бумажники, которые загодя вытащил из карманов того и другого. Усаживаясь в седло дядькиного демонического байка, который он призвал из их семейного демонического арсенала, Неро мстительно представлял, какой королевский обед он себе закатит в Нью-Ред-Грейв-сити на деньги любимых, но таких бесячих в этот сезон родичей.