DANVER-шортшоты и не только

Саммари:  Юные Верджил и Данте играют в кафе. Написано по этому забавно-симпатичному арту: https://pin.it/28MrTVRXm Тэги: Genderbend, fem!Верджил/Данте, Данте/fem!Верджил, кросс-дрессинг, неудавшаяся ролевая игра, подразумевается фем-дом, гермафродитизм у демонических форм Данте и Верджил, AU pre-DMC3, PG-13, гет

***

      Из них двоих она никогда не претендовала на звание оригиналки и эксцентричной особы. Так что просто плотно перетянула грудь и надела мужской вариант своего привычного ансамбля: чëрный шейный шарф, структурный, жëсткий кожаный жилет, кожаные брюки, плащ-шинель, высокие сапоги.       Еë классический костюм отличается разве что чуть более пастельными оттенками, линии фасона помягче, и цвет шитья по воротнику и манжетам шинели насыщеннее. Плюс она обычно поддевает под жилет тонкий чëрный гольф и обходится без шарфа. Свои перчатки она сунула в карман, оставив ладони обнажёнными. Волосы у неë достаточно короткие, длина приемлема и для парня. Верджил с детства зачëсывает их назад и приучила надëжно лежать от лба к затылку.       Посреди пустой заброшенной комнаты с голыми кирпичными стенами и цементным полом стоял абсолютно неуместный здесь, чистый, по виду совершенно новый круглый столик на одного, в компании с ужасно не сочетающимся с ним по стилю и цвету белым, обшарпанным пластиковым стулом, который, судя по виду, далеко не один год прослужил в уличном кафе.       На блестящей лаковым покрытием столешнице еë ожидали полукруглая белая керамическая чашка с белым же керамическим без рисунка чайником, исходящим паром с густым ароматом качественного эрл грея, и пачка белоснежных бумажных салфеток. Ну просто топовый сервис.       Но она ведь уже согласилась, и честь не позволит ей отступиться от данного слова. Верджил приняла правила игры и села за столик, протянула руку к чайнику, налила себе густого ароматного чаю в чашку.       Как по сигналу, из проëма соседней комнаты показалась одновременно очень знакомая и в то же время отличающаяся от привычных очертаний фигура. Фигура, которая по замыслу должна была изображать официантку. Но это же был еë младший брат-близнец, переодетый в официантку, значит официантка получилась очень условная. Ведь Данте вышел в костюме горничной: чëрное форменное платье с рукавами-фонариками, белый кокетливый накрахмаленной передник с воланами, на растрёпанной голове симпатичный собранный складками кружевной чепчик.       Верджил готова была побиться об заклад, что балбес просто не нашёл женский костюм официантки и взял первое, что под руку пришлось. Наверняка решил, что сойдёт и костюм горничной. И по секрету говоря, Данте сейчас хоть и пародия на женщину, но совсем не уродливая, а в глазах Верджил в чëм-то даже гораздо более привлекательная.       Платье из хорошей плотной материи красиво облегало и широкие плечи и тонкую поясницу, туго перетянутую завязками передника. Рукава-фонарики обхватывали мускулистые, жилистые руки. Узкие, откровенно неженские бёдра скрывал пышный колоколом подол длиной до колен. Не мини, как честно говоря ожидала Верджил от своего броского брата. Впрочем, она не сомневалась, что литые икры с тонкими щиколотками, выглядывающие из-под подола, обтягивало полупрозрачное сетчатое капроновое волокно чулок, не целомудренных колготок.       Верджил подумала, что с возрастом у брата наверняка прибавится волос на теле, как положено взрослому мужчине. Пока же и на руках, и ногах волос у него мало, и за счëт цвета они едва заметны, на широкой груди волос ещë вовсе нет. Впрочем, она находила привлекательной и хорошо развитую, умеренно волосатую грудную клетку. У их с Данте отца, у Спарды, в его человеческом облике так и было.       Данте переигрывал, изображая женскую походку, пока семенил к столику на высоких каблуках. И всë же в его исполнении эти вихляния и покачивания выходили одновременно обаятельно и забавно. И Верджил должна отдать брату должное, тот сумел так удачно подобрать фасон обуви, что ноги в аккуратных туфлях-лодочках казались меньше, чем были на самом деле.       Он держал перед собой старинный серебряный поднос (где только откопал?) с внушительной горкой кексов брауни. Судя по сосредоточенному выражению лица, сведëнным бровям и прикушенному кончику языка братец очень старался. Верджил не видела его таким серьёзным и сосредоточенным даже во время жестоких драк и опасных заварушек. — Как насчëт блюда дня? — деланно тонким голосом спросил Данте.        "Неужели братец сподобился что-то приготовить? Наверняка пиццу заказал". — Что может быть за блюдо дня в такой забегаловке? — с показной снисходительностью вслух поинтересовалась Джил, свысока оглядывая помещение.       Стуча каблучками, шурша юбкой и передником, Данте подошëл вплотную к столу и без затей ссыпал кексы на стол на разостланную салфетку, усеяв столешницу крошками, кусочами орехов и каплями глазури. Он эффектным жестом пожонглировал подносом, прокрутил и подбросил его в воздухе, после чего зажал блюдо справа под мышкой и... неожиданно ловким и игривым движением, недолго думая задрал подол выше пояса. Верджил, которая только хотела ему выговорить за неряшливое обслуживание, так и не донесла чашку с чаем до рта.       Отлично заваренный эрл грей горячей струëй полился на стол из накренившейся в ослабевших пальцах чашки, за секунды промочив и салфетку и кексы. Под платьем у Данте были только чулки и портупея пояса с подвязками, но даже не это ввергло в ступор дочь Спарды. Бывало, что брат и до этого пренебрегал трусами, и для неë это не новость. Нет, в этот раз еë невыносимый сиблинг превзошëл себя.       Растительности в промежности ему вполне хватило на оригинальную интимную стрижку в виде стрелки на лобке, указывающей на основание пениса, уже полувставшего и на глазах приходящего в боевую готовность. В грибовидный головке, покрасневшей от прилива крови и чуть влажной от выступившего предэякулята, поблëскивали металлические бусины пирсинга в виде четырëх крошечных литых человеческих черепов размером с половину ногтя мизинца. Полупрозрачные капли вызывающе блестели на серебряных черепках. — «Неземное наслаждение», — скромно представил это зрелище Данте. — Все грани наслаждения познаются внутри. «Вот гад!» — пронеслось в голове у Верджил.        Но! Как по команде, у неë под сердцем в районе солнечного сплетения вспыхнул жар. Он мягко опустился в низ живота. Между ног тоже потеплело, а выше, в глубине естества ей стало тесно. Нет, это потóм, не сейчас, брату спускать нельзя.  — Рядом с моим чаем, Данте?! Совсем страх и стыд потерял?!       Верджил угрожающе поднялась из-за столика с твëрдым намерением сначала разбить чайник о беспутную голову братца, а затем зажать его в углу в своей демонической форме. У Данте внутренний демон ещë не пробудился, так что в этой весовой категории ему нечего противопоставить сестре.       Вот накажет Верджил как следует своего прекраснонагломордого близнеца за вопиющее попрание правил хорошего тона, так чтобы он сутки сидеть не смог. Потóм даст себе волю и познает в себе грани обещанного Данте наслаждения и оценит ощущения от его вычурной стрижки нежной кожей промежности и чувствительной внутренней поверхностью бëдер, которыми крепко сожмëт сначала его сильную шею, а потом мускулистые бока.       Беловолосую голову надвигающейся на него Джил уже венчали рога с вырывающимся из концов обжигающе-холодным ледяным пламенем. Своей угловатой формой и массивностью они подчëркивают изящную, холодную красоту еë лица с тонкими, резкими чертами. В глубине льдисто-голубых глазах разгорается пронзительно-синий демонический огонь.       Верджил надвигается на него, с ног до головы окутанная шлейфом звëздно-синих искр. С каждым шагом она всë больше теряет человеческий облик, увеличиваясь в росте и размерах. Элегантные, плавные линии еë стройного, но бесспорно сильного тела сменяются массивными, жëсткими очертаниями чешуйчато-шипастой брони дьявольского триггера.       В дерзких льдисто-голубых глазах Данте промелькнуло беспокойство. Он выпустил подол и, отступая спиной от приближающейся Верджил, инстинктивно вцепился в поднос обеими руками, разрываясь между желанием одновременно защитить голову и порывом прикрыть задницу. Но поднос у него был только один, волей-неволей чем-то придëтся пожертвовать.