Принцессы не храпят
27 апреля 2026 г., 07:26
Саммари: Драббл, где Неро — сын Данте и Верджила. И однажды за семейным завтраком...
Тэги: DanVer, Mpreg, мужской храп, подразумевается альтернативная репродуктивная система, в кадре всё прилично и мирно (почти!), PG-13; AUшный таймлайн аниме DMC 2007 года от MadHouse, дизайн Данте там просто конфетка (о нём я готова говорить часами!), теперь представьте идентично близнецового Верджила и подростка Неро в таком харизматичном дизайне
***
... Верджил думает: "Данте своими руками роет нам могилу. Ну, хотя бы общую". Неро, начинающий подросток, раздражительный, чувствительный (как все подростки до и после него) и склонный к пафосному драматизму (а вот это, скорее всего, не возрастное, а просто семейное!) пробурчал: — Кто из вас ночью храпел? Уснуть невозможно. — Конечно, я, — сразу сказал Данте, беззаботно утапливая свою стопку блинчиков в клубничном сиропе. — Точно? — сын посмотрел на него исподлобья. — А кто ещë? — пожал широкими плечами Данте. — Принцессы не храпят. — С этими словами он запихнул в рот целый блин за раз и прочавкал с набитым ртом, брызнув сиропом: — Фто ив наф боффэ пофов на пвинфеффу? Я фто ли... Неро насупился и за весь завтрак не проронил больше ни слова. Скрыв глаза за отросшей на пол-лица серебристо-белой эмо-чёлкой, он принялся за еду. Свою порцию пышных идеальных блинчиков, четыре сосиски, горку жареных грибов с помидорами и два стакана свежевыжатого апельсинового сока этот здоровый растущий организм умял под чистую. "Обошлось. Не хватало ещё голодной забастовки", — с облегчением подумал Верджил, про себя умиляясь здоровому аппетиту сына с нечеловеческим метаболизмом. — "Но у нас возникло недопонимание". Старший уже приоткрыл было рот, чтобы поправить Неро, но перехватил взгляд Данте, который приподнял брови и молча, но очень выразительно, одними глазами сказал: "Эй, в спарринге я взял верх. Исполняй моё желание: рот на замóк!" После завтрака Неро по привычке и без напоминаний вымыл за собой посуду и умчался в школу. Какой же славный у них сын! Вот так в одиннадцать лет Неро пришёл к (ошибочному!) выводу, что его выносил и родил Верджил. Данте и не подумал исправлять недопонимание. Нет, Неро не то чтобы резко поменял своё отношение к родителям. В конце концов, и Данте, и Верджил — взрослые, крепкие мужчины, сильные, искусные воины, почти неуязвимые сыны Спарды. Но Верджил заметил, что с ним сын деликатнее, заботливее. Неро старается чаще радовать его приятными мелочами: покупая продукты, выберет чай именно его любимой марки или добавит к списку покупок груши сорта Флорина специально для него. В другой раз Неро своими руками смастерит ему красивую закладку для книг или купит удобный блокнот для записей. А то в выходной встанет пораньше и без напоминаний намелет зёрен для кофе, который тоже большей частью пьёт Верджил. Из двоих родителей Верджил — поборник чистоты и порядка, так что Неро старается оставлять за собой меньше бардака и беспорядка. Ведь для материнского родителя это так важно. Данте, в понимании Неро, приобрёл черты отцовской фигуры. Сын к нему очень привязан, дорожит его мнением, только в лицо демонстрирует пусть и приязненное, но подчёркнуто мужское отношение, без лишних сантиментов. Данте только посмеивается, довольный. Текущее положение дел абсолютно его устраивало. Только скажет иногда, светясь от гордости: "Какой джентльмен!" или "Малóй весь в меня".***
Потолочные вентиляторы с негромким гудением неторопливо гоняли воздух, и в лобби было достаточно комфортно. Кожаная обивка заскрипела под его весом, когда Верджил, подогнув ноги — во весь рост он на диване просто не помещался — поёрзал на месте, пытаясь поудобнее устроить голову на коленях у сидящего рядом Данте. Если и помогло, то не слишком. Мешали и собственные широкие плечи и тот факт, что они всё же близнецы, комплекция у них почти одинаковая, тела обоих перевиты сильными, жёсткими мышцами со скудными островками упругой плоти, и у Данте этой мягкости только чуть больше, чем у него. Досадно! Он был бы только за, чтобы младший близнец стал ощутимо мягче — везде. Повернувшись на бок, Верджил решительно лёг лицом к животу брата и спиной к телевизору. Всё равно третьесортный боевик с ленивым интересом и одним глазом смотрел только Данте. Верджил находил бестолковое и бесцельное мельтешение унылым, а пресный, несвязный сюжет с плоскими, невыразительными героями утомительным. То, что прямо у него перед глазами — гораздо интереснее и привлекательнее. Старший запустил ладонь под братову растянутую домашнюю футболку и провёл ладонью снизу вверх, начав с подтянутого живота с твёрдым, как дубовая доска, прессом — словно и не распирал его никогда изнутри зреющий плод настолько, что Данте на последнем месяце приходилось поддерживать живот рукой, когда нужно было развернуть, поднять, опустить своё раздобревшее тело. И задержался на упругих и плотных грудных мышцах. Всё ещё великолепных, но уже и вполовину не таких выдающихся как тогда, когда они были заполнены молоком для новорожденного сына. От внешних признаков, что всего-то одиннадцать с лишним лет назад под слоем крепчайших твёрдых мышц он выносил Неро, не осталось и следа. — Что ты там наминаешь? — лениво протянул добродушный баритон сверху. — Растяжки что ли массажируешь? Кожа честерфилда снова заскрипела уже под задницей Данте, когда тот изменил положение, переместив точку опоры больше на левую ягодицу, и сел вполоборота к брату. Под шею Верджила скользнула широкая ладонь и приподняла ему голову, чтобы Данте смог закинуть ногу на ногу. — Нет там ничего, — коротко буркнул старший. — Совсем ничего не осталось. Он поёрзал головой на бёдрах — да, теперь стало удобнее. Большая ладонь опустилась уже ему на голову, длинные, сильные пальцы растрепали старательно уложенные волосы. — Что такое? — в расслабленном голосе расцвело ехидство. — Ты чем-то недоволен, Джил? Опять? — Ты слишком твёрдый. И мы ввели в заблуждение Неро, — проворчал Верджил. — Эй, я хоть раз жаловался, что ты местами, особенно в одном, очень твёрдый? Нет же, я только за! И какая разница, кто какой биологический родитель? — Данте небрежно почесал подбородок. — Наши родители определённо оценили бы шутку, — с сухим сарказмом произнёс Верджил, — какая разница, кто мама, а кто отец. — Ну, сравнил вилку с бутылкой, нас и Еву со Спардой, — Данте коротко хохотнул, — мы же оба мужики. Верджил уже готов был открыть рот и выдать очередной аргумент против, но два тёплых пальца легли ему на губы. — И не возражай, моя драгоценность, — приторно-томным голосом велел ему брат, явно копируя жесты и интонации Диего Мартинеса из долгоиграющей мыльной оперы "Осеннее болеро", которое любила не только Пэтти. Верджил старательно скрывал от окружающих своё увлечение. Не очень-то ему это удалось, похоже. — Мне приятно, что наш пацан джентльменствует, — продолжил Данте уже привычным тоном голоса, но пальцы с губ старшего убирать не торопился. — Тебе же нравятся сыновние знаки заботы и почтительности, а мне — тем более. Тут он наклонился низко к самому лицу Верджила, в льдисто-голубых глазах сверкнул демонический огонь, а горячее дыхание обдало ушную раковину: — И вообще, всё должно быть так, как я хочу. Верджил в ответ с хрустом сомкнул заострившиеся крепкие белые зубы на его пальцах и сломал их, содрав с костей порцию мяса, которые точно не пропадут. Данте успел одёрнуть руку до того, как брат схрумкает его пальцы целиком, как вкуснейшие, твердокаменные вяленые охотничьи колбаски. Чертыхнувшись, он благоразумно перестал умничать, чтобы и дальше не провоцировать членовредительство. Ещё секунд десять оба наблюдали, как с похрустыванием срастаются кости, плоть и кожа на покоцанных пальцах.***
Когда Неро исполнилось тринадцать, они с Верджилом на целую неделю остались дома только вдвоём. Данте уехал за границу с Леди и Триш. Охотницы отправились на дело, обещавшее щедрое вознаграждение, а Данте увязался в качестве группы поддержки, как раз десять повторили все трое. Неугомонная и бесстрашная Пэтти отчалила с матушкой на фешенебельный курорт на Лазурном берегу. Даже Моррисон взял отпуск и смотался из города. Может в тихий загородный пенсионерский санаторий для успокоения нервов и улучшения пищеварения, а может в Монте-Карло просадить состояние-другое в роскошных казино, когда за каждый локоть цепляется по весёлой красотке. Загадочная он личность. На шестой день Неро и Верджил, не сговариваясь, решили провести ленивый день дома. Полдня провели на диване, прерываясь только на еду и отлучки в туалет. Верджил поглощал второй роман из порекомендованной знакомым библиотекарем "Саги о Форсайтах", а Неро, надев большие наушники, листал комиксы. Сын прижался к его боку и прильнул под руку, неосознанно ища родительской ласки. Отец охотно и привычно его обнял. Верджил вообще имел обыкновение чаще его обнимать и проявлять — как считал Неро, материнскую — заботу и ласку. Данте если и приобнимал, то реже и делал это грубовато, по-мужски. И обычно обходился похлопыванием по плечу или ерошил сыну волосы большой жёсткой ладонью. Уже поздно вечером, пожелав друг другу спокойной ночи, отец и сын разошлись по своим комнатам. Позже Верджил подумает, что это отсутствие Данте выбило его из колеи. Впрочем, близость младшего брата ровно настолько же расслабляет. И с Данте он бывает храпит точно так же, как без Данте. Так что пусть младший будет рядом, с ним всё же гораздо лучше. — Так это ты храпел? — поражённо прошептал Наро на утро. — А как же "принцессы не храпят"? Крыть было нечем. Что ж, свои ошибки старший сын Евы и Спарды привык встречать лицом к лицу. — В нашем случае принцесса не я. Данте с детства спит тихо в любом положении, даже развалившись на спине. Самое большее мог сопеть громче обычного, если сильно уставал: на охоте или после того как они с братом вымотают друг друга на спарринге или же во время горизонтального|вертикального|диагонального танго. Верджил сильно сомневался, что к их двадцати годам в просторном доме-агентстве осталась хотя бы пара девственных поверхностей. Сын, узнав правду, не разговаривал с обоими родителями две недели вообще и месяц после — только по необходимости. Только новость о том, что через несколько месяцев он станет старшим братом, заставила его вмиг забыть про свою обиду. — Ему или ей я точно сразу скажу, кто из родителей — принцесса, — с отчаянной решительностью пробурчал Неро, насупленно глядя на близнецов из-под своей чёлки. — Вот ещё, — фыркнул Данте, — какая я тебе принцесса, малóй? Меньше, чем на "королева-мать" я не согласен.
