Беспородный

После отданной команды со всех сторон послышался треск бьющегося друг о друга дерева. Мы же с Тау неспешно сближались. Я следил за каждым движением своего противника, пытаясь уловить малейшие признаки применения силы зверя, и оттого едва не пропустил первый же выпад, который был нанесён без использования усиления. Я отшатнулся назад, лишь в последний момент: копью не хватило всего пары пальцев, чтобы коснуться моей груди. Тау поморщился, судя по всему, привычное оружие сыграло с ним злую шутку: нанося удар, он не учёл отсутствующий наконечник, который должен был глубоко вонзиться в цель. Я первым успел прийти в себя, резко бросившись вперёд, взмахнув дагой, я отбил в сторону копьё и прямым выпадом постарался достать своего соперника, но кончик моего клинка лишь грустно ударился в ловко подставленный щит, который Тау уверенно держал в левой руке. Одновременно он отпрыгнул назад, пытаясь разорвать дистанцию и перехватывая копьё ближе к центру массы. Мой противник мог использовать своё оружие не только в двуручном хвате, но и в одноручном, в паре со щитом. А самое обидное было то, что именно от меня он узнал о существовании баклера. На сожаления не было времени, и я кинулся вслед за ускользающим от меня оппонентом. Но встречный град ударов быстро охладил мой пыл. От пары я смог отклониться, ещё один выпад чудом отвёл в сторону дагой, тщетно пытаясь захватить гладкое древко копья изящной гардой. Пара моих ответных выпадов всё так же безрезультатно наталкивались на маленький щит. Мне критически не хватало длины оружия: клинок моей рапиры был около шестидесяти сантиметров и никак не мог соперничать по этому параметру с полутораметровым копьём. Уворачиваться становилось всё труднее и труднее, постепенно у Тау получилось настолько увеличить дистанцию между нами, что он снова смог перехватить своё оружие в двуручный хват. И вот тут всё происходящее стало для меня совсем плохо: выпады копья начали только ускоряться. В этот момент я осознал, что лоскуты ткани закреплены на конце не просто так, они мельтешили перед моим лицом и вызывали ощутимую дезориентацию. Также удары наносились по странной траектории из-за того, что копьё в руках моего оппонента постоянно изгибалось, и мне уже начало казаться, что оно живое и будто разъярённая змея кидается на меня. В пылу схватки я не заметил, что всё это время мы смещались к краю ринга, и только ощутив ногой верёвку, понял, что меня загнали в угол. Не имея возможности отступать, я ринулся в последнюю атаку. Резко взмахнув левой рукой, дага, которая не особо мне помогала в этом поединке, полетела прямиком в голову Тау. Я не знал, что было бы, если бы я всё-таки попал и засчитали бы мне такую победу, но Тау ловко уклонился от летящего кинжала. Впрочем, я на это и рассчитывал, потому как это дало мне шанс. Со всей силы ударив по древку копья рапирой, я отбил его в сторону. Рывком сократив дистанцию, оставалось только нанести решающий удар, который уже не получилось бы заблокировать столь малым щитом. Вот только мой соперник не собирался сдаваться и ринулся мне навстречу. Деревянное лезвие рапиры уже приближалось к незащищённой груди моего противника, как меня потряс удар ужасающей силы. Это был край баклера, который врезался мне в живот. Тау нанёс удар щитом, словно кастетом. Хватая ртом воздух, я упал на колени, выпуская из рук оружие. Резкая, пронизывающая боль расходилась горячей волной по всему телу. Сейчас я не мог ни о чём думать, кроме как о том, что нужно попытаться хоть как-то вдохнуть. Результатом моих потуг был только животный хрип, вырывающийся из горла. Что-то коснулось моей груди, не без труда я смог различить древко копья Тау. Этот бой я проиграл. Около минуты мне понадобилось, чтобы прийти в себя. Тау подал мне руку и помог подняться. Дышать было всё ещё тяжело, и ощущалась слабость в конечностях, но хотя бы получилось обойтись без серьёзных травм. — Хороший вышел бой, — виновато начал Тау, — прости, что так получилось. — Да прекрати ты, — отмахнулся я. — Ты даже не использовал сущность зверя. — Я решил, что это будет нечестно по отношению к другу. — Ну да, а заодно можно будет сэкономить энергию на следующие поединки. — Не без этого, — хитро улыбнулся мой соперник. — А как ты умудрялся во время боя так ловко перехватывать щит? — поинтересовался я, чтобы сменить тему. — Тут любопытная система крепления, — Тау живо начал демонстрировать маленький щит. — После того, как ты мне показал и рассказал о баклере, я решил подробнее его изучить и даже нашёл один такой в закромах нашего оружейного склада. Отстегнув ремешок, молодой Лев протянул мне свой щит. На обратной его стороне были широкие кожаные ремешки с одного края, которые позволяли закрепить баклер на предплечье, с другого же была складная ручка сложной конструкции. Выполненная из толстой стали, она имела форму в виде буквы «Г», при этом можно было нажать небольшую кнопку в её основании, после чего она поворачивалась и скрывалась внутри щита. При нажатии же другой кнопки ручка сама выпрыгивала и фиксировалась в боевом положении, что и позволяло столь быстро менять стойку. — У ордена, действительно, выдающиеся мастера, раз они способны изготавливать столь сложные изделия, — восхищённо произнёс Тау. — Изделие не обязательно должно быть сложным, чтобы быть действенным, — заметил я. — Расскажи, для чего на твоём копье приторочены разноцветные кусочки ткани? — А в ваших краях так не делают? У нас эта традиция насчитывает много сотен лет. Даже в древнейших наших хрониках на рисунках у охотников есть такое оперение на копьях. Оно довольно многофункционально. В первую очередь, оно ограничивает глубину проникновения, чтобы наконечник легче и быстрее можно было извлечь из цели, а также, чтобы раненый зверь не унёс оружие с собой. Также, копья с таким оперением лучше летят в цель. Ну и можно немного дезориентировать противника. А самое главное, это же красиво. — Ничего себе, такой простой элемент, а столько пользы, — задумчиво произнёс я. Пока мы разговаривали, закончились оставшиеся поединки, и жрецы принялись лечить раненых учеников. К счастью, ни у кого не было серьёзных повреждений, и буквально через десять минут все снова уже были готовы к бою. И вновь началась жеребьёвка, в этот раз разбитая на две группы: сначала номера тянули победители из первой корзины, а потом уже проигравшие из второй. После этого этапа двадцать пять повторно проигравших учеников должны были покинуть турнир. Все мои друзья вышли победителями в первом раунде, и мне уже не грозила встреча с ними. Этот факт не мог меня не радовать. Вытянув чёрный камень с числом тридцать семь, я направился к своему рингу, там меня уже поджидал мой соперник — Ульрих Медведь.