Беспородный

Я проснулся на рассвете. Поднимающееся из-за горизонта солнце окрасило небо, затянутое перистыми облаками, в алый цвет. В лагере стояла пронзительная тишина, солдаты спали, набираясь сил перед скорым сражением, только изредка были слышны шаги часовых. Не прошло и часа, как всё разительно изменилось, и лагерь стал больше походить на разворошённый муравейник. Прискакавшие разведчики объявили, что передовые отряды врага уже совсем близко, и весь лагерь поднялся по команде. Солдаты и рыцари облачались в броню и готовили оружие. Из леса был слышен звук множества топоров, часть людей отправилось на склон холма вместе с лопатами, где они тут же принялись вкапывать колья и рыть ямы. Слуги тащили толстые вязанки стрел на позиции. Нам доставили пару баулов, набитых до отказа различными припасами, часть из которых мы тут же приготовили на завтрак. После чего нас с Владой отправили за нашими лошадьми. Тут тоже не обошлось без приключений. По решению короля, обоз и всех лошадей было решено переместить в сторону леса, и мы битый час потратили на то, чтобы вызволить своих коней. Главный конюх и стража упирались до последнего, и нас спас только вовремя подоспевший Януш Тенчинский, который подтвердил, что у нас свой персональный приказ. Когда мы вернулись и привязали своих скакунов за старой мельницей, там уже стояли кони личных телохранителей маленьких принца и принцессы, которых нам предстояло охранять. А сами они вместе с Эгилом и Беллом находились на наблюдательной площадке, откуда следили за подходящими войсками Альтвинда. С высоты мельницы, стоявшей на вершине холма, поле битвы лежало перед нами, как на ладони, все построения и передвижения войск обеих сторон были видны в мельчайших подробностях. Специальные дозорные, в распоряжении которых были ещё и дальнозорные трубы, регулярно отправляли гонцов к королю, докладывая обо всех передвижениях врага. К полудню противник уже успел собрать пару тысяч конных рыцарей и около тысячи арбалетчиков. Арбалетчики принадлежали к знаменитым наёмным отрядам из южных приморских королевств, они были готовы сражаться за любого, кто хорошо платит. Солдаты противника пока не имели построения и хаотично стояли у дороги. Войска Регренда, которые уже успели подготовить какие-никакие защитные сооружения, начали выстраиваться в три баталии. Время тянулось невыносимо долго. Летнее солнце стояло в зените, наблюдая своим испепеляющим взором за жалкими людишками, которые собрались в очередной раз проливать кровь своих собратьев ради клочка земли. Нам принесли обед. Королевские дети, как и их приближенные, были наделены привилегиями, недоступными простым воинам, которые вынуждены были всё это время стоять под палящим солнцем, ограничиваясь теми скудными запасами провизии и воды, которые они несли на себе. К трём часам дня войска Регренда уже построились и были готовы к бою. Король Ричард распределил своих воинов в три баталии. Самая большая, правофланговая, имела в своём составе: три тысячи копейщиков и спешенных рыцарей; вместе с ними стояли три тысячи лучников, которые продолжали возводить перед собой укрепления, копая всё новые и новые ямы, устанавливая дополнительный ряд кольев, которые должны были хотя бы частично погасить первый удар тяжёлой конницы противника. Над правофланговой баталией реял стяг первого принца, и пару раз мне удалось даже заметить его чёрный доспех, выделявшийся среди общей массы. Эдуард стоял в самом центре баталии, поднимая боевой дух окружающих его воинов. Также мне показалось, что я заметил рядом с ним Януша. Вторая баталия расположилась на левом фланге: в неё входили полторы тысячи рыцарей вместе с копейщиками и три тысячи лучников, которые так же сейчас, как могли, укрепляли свои позиции. Последняя баталия была самой небольшой, она состояла всего из пяти сотен спешенных рыцарей, но её возглавлял сам король Ричард; она расположилась по центру и чуть позади. — Мастер, а почему король решил спешить всех рыцарей? — поинтересовался я. — Ну, тому есть несколько причин, — начал основательно объяснять Эгил. — Пешие рыцари лучше держат строй, вдобавок ими легче управлять, ну а самое главное, что спешенный рыцарь не может сбежать с поля боя, и это повышает мораль лучников и копейщиков, они точно знают, что их не бросят на произвол судьбы. — Неужели знатные рыцари способны на такое? — изумился я. — О! Ещё как способны! Когда на них двинется волна тяжелобронированной альтвиндской конницы, даже самые отважные могут дрогнуть, не говоря уж о тех, кто слаб духом. А так, рыцари точно знают, что если они побегут к своим коням, до которых больше километра, то их всех затопчут и перебьют. Пока я обдумывал эти слова мастера, войска Альтвинда тоже начали формировать своё построение. Хотя они ещё не все собрались, и вереница прибывающих солдат растянулась до самого горизонта, уже явно наметились три баталии. Впереди построились арбалетчики, растянувшиеся в широкую линию, за ними конница выстраивалась в два крупных прямоугольника, переливающихся на солнце, словно какой-то великан обронил на землю два стальных слитка. — А маги будут принимать участие в этом сражении? — задала вопрос Влада, которой явно хотелось посмотреть, на что способен настоящий боевой маг в битве. — Ещё чего не хватало, — резко ответил Эгил. — На наше счастье, так повелось, что во всех войнах этих королевств, волшебники участия не принимают. Как правило, правящие династии берут магов из одной и той же школы волшебства веками. Когда единое королевство было разделено между братьями, эта традиция никуда не делась, в результате чего, в Альтвинде и Регренде при дворе служат маги одной и той же школы волшебства. А у магов так заведено, что выпускники одной школы не сражаются друг против друга на поле боя. К пяти часам противник собрал уже около трёх тысяч арбалетчиков, а в каждой из конных баталий было примерно по две тысячи всадников. Пехоты пока видно не было, но всадники всё продолжали прибывать небольшими отрядами. Судя по всему, король Ричард был прав: солнце уже клонилось к закату, и сражения сегодня не будет. Тем более, даже стоять целый день под палящим солнцем было невыносимо тяжело, не говоря уж о том, чтобы после изнурительного марша идти в бой. Стоило мне только об этом подумать, как над полем боя пронёсся звук боевого рога, и цепь арбалетчиков нерешительно, словно сомневаясь в здравомыслии командиров, двинулась вперёд. Откуда-то налетели тёмные облака, и на поле боя пролился дождь, но это был не мощный ливень, который приносит облегчение и прохладу, а небольшая морось, которая сделала воздух тяжёлым и липким.