Буря по имени Джисон

Ли Минхо за час до линейки уже сидел в пустом классе и чувствовал себя идиотом. Он представил себе десяток романтичных сценариев их первой встречи, но реальность оказалась прозаичнее: он один, а в мессенджере с её стороны уже полчаса как тишина. По оригинальному, отменённому плану Джисон, в это время он уже должен был бы рыдать в голос, получив сообщение о расставании, чтобы она потом могла явиться как ангел-спасительница. Мысль об этом заставила его содрогнуться. Он был рад, что она передумала. Минхо пришёл за час до линейки, как и договаривались. Он хотел иметь в запасе время, чтобы просто погулять с ней, показать всё, что успел за год описать в мессенджерах. Но что-то пошло не так. В классе, вопреки всем уставам и распорядкам, уже собралась приличная толпа одноклассников. А Джисон не было. Она действительно задержалась. Незнакомый город встретил её паутиной улиц, и она заблудилась. Увидев парня её лет в скейтерском худи, она обрадовалась. — Извини, не подскажешь, как пройти к школе номер пять? Парень окинул её оценивающим взглядом, от макушки до кончиков кед, и на лице его расплылась ухмылка: — А тебе зачем? Ты что, новенькая? — он подошёл ближе, нарушая личное пространство. — Вроде того. Я к парню — Джисон сама не поняла зачем, но решила уточнить, что она занята —Ну зря, — фыркнул он. — Местные пацаны — твари. Я, например, Чанбин. Провожу, покажу всё что надо. И не только школу, — он подмигнул, намеренно вульгарно скосив глаза на её грудь, виднеющуюся через вырез её футболки. Джисон вежливо, но холодно отшила его: — Спасибо, только проводник не нужен. Скажешь дорогу — я сама найду. Но Чанбин, как и многие его сородичи, обладал избирательным слухом. Он не слышал отказов, слышал только то, что хотел. Её спокойный тон он принял за кокетство, а холодность — за вызов. —Что, стесняешься? — не унимался он, следуя за ней. — Я не кусаюсь. Хотя... смотря как попросишь. Остаток пути он сопровождал её потоком настойчивых и пошлых намёков,на которые Джисон не реагировала, отвечая односложно или просто игнорируя. Её бесила его наглость, но показывать это — значило дать ему то, чего он хочет. Когда они вошли в класс, Минхо сидел за своей партой, сгорбившись и стараясь быть невидимкой. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел свою девушку в сопровождении Чанбина — одного из главных заводил местной стаи. Чанбин одним взглядом оценил обстановку: испуганный взгляд Минхо, его сгорбленная поза, и как он посмотрел на девушку, которая при входе в класс сразу направилась к нему. Пазл сложился. —О, Блять! — громко рассмеялся Чанбин, привлекая внимание всего класса. — Тряпка, и ту нашумал себе кого-то? Детка, ты посмотри, на кого ты променяла нормального пацана! Он даже пискнуть не посмеет, если я его по голове потыкаю! И, словно чтобы продемонстрировать правоту своих слов, он с размаху шлёпнул Минхо по затылку. Удар был не сильный, но унизительный до слёз. Джисон ахуела. Нет, она знала. Минхо сто раз рассказывал ей, что здесь так можно. Что можно подойти и ударить просто потому, что захотелось. Что учителя видят и делают вид, что не замечают. Но слышать — одно дело. Видеть, как какой-то мудак безнаказанно бьёт её парня, её беззащитного, доброго Минхо — совсем другое. В её мире так не делали. В её мире просто так никого не трогали, а если и происходили какие-то стычки, то их разнимали. Не говоря уже о том, что при взрослых подобного не осмеливаются делать. Её мир был цивилизованным. Этот — нет. И её мир рухнул в одну секунду, уступив место первобытной ярости. Она молниеносно развернула Чанбина за грудки рубашки. Слегка присела, чтобы подхватить парня за ноги, а затем перекинуть через парту. Он с глухим стуком ударился головой о следующую парту, оставив на её краю алую полоску, и рухнул на пол. Джисон стояла вся напряжённая, как струна. Вены на её шее и лбу вздулись. — Если ты ещё раз сделаешь что-либо неадекватное — её голос был низким, звенящим от сдержанно ярости — я не посмотрю, что ты амёба беззащитная и будешь отпизжен. В классе повисла гробовая тишина, а затем взорвалась возмущёнными возгласами. Парни, приятели Чанбина, сделали шаг вперёд. — Ты чего охуела, сука? — крикнул один из них. Джисон медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни капли страха, только холодная, бездонная уверенность. — Сомневаешься в моих способностях? — спросила она тихо, но так, что было слышно каждому. — Продемонстрировать? — кивнула она в сторону выхода из класса. — Или вы все тут такие: на одного — толпой, а на равных — ссыкло? Её уверенность была оружием. Она знала этот закон: покажи страх — станешь жертвой. Не показывай — и они отступят, почувствовав потерю контроля. Так и вышло. Парни переглянулись, пошумели для приличия и отошли, поднимая оглушённого Чанбина. Джисон опустилась на стул рядом с Минхо. Адреналин бил в виски, её трясло от невыплеснутой ярости. Ей хотелось догнать того мудака и добить, чтобы он запомнил это навсегда. Эти мысли лишь раскаляли её гнев ещё сильнее. Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Минхо видел, в каком она состоянии, и молчал. Внезапно она подняла на него взгляд. До линейки ещё было время. Время на то, чтобы выпустить пар. — Пошли со мной, — её голос звучал хрипло. Он безропотно последовал за ней в коридор. —Куда? — тихо спросил он. — Мне нужно успокоиться, — отрезала она, не сбавляя шаг. — Поэтому я тебя выебу. Минхо покраснел, восприняв это как странную, но в целом приятную метафору. Он думал, она просто будет доминировать в постели, что его в принципе устраивало. Мысль о другом даже не мелькнула — его гетеросексуальное сознание отказывалось такие варианты рассматривать. Джисон в Минхо с самого начала манила эта его хрупкая эмоциональность, его способность краснеть, теряться и быть беззащитным. Для неё это был самый сильный наркотик: сперва спровоцировать эту ранимость едкой шуткой или опасным намёком, чтобы увидеть в его глазах вспышку настоящего, неподдельного чувства — страха, обиды, шока. А затем, когда её же действие оборачивалось против неё самой, накрывало волной леденящей вины, тут же рождалась иная, пьянящая эмоция — дикая, почти звериная нежность к этому «обиженному ею мальчику». Ей безумно нравился этот контраст, этот переход от власти к раскаянию, от жестокости к желанию загладить вину. И сейчас она, вспомнив о секс-игрушке, подаренной ей её друзьями на новоселье, решила воспользоваться именно ради этого — чтобы подпиться этим адреналином, спровоцировать его страх, а потом, насладившись им, утонуть в сладком, полном нежности самооправдании. Она привела его к своему мотоциклу, стоявшему у школьных ворот. Приказала сесть, надела на него свой шлем, а сама осталась без защиты. Завела мотор, и через секунду они уже неслись по улицам с такой скоростью, что у Минхо перехватывало дух. Она вела машину яростно и виртуозно, выплёскивая в скорость всю свою ярость. Через маленький промежуток времени они уже были у её дома, хотя расположились она не близко к школе. Зайдя в дом Джисон не стала медлить. Она сразу провела Минхо в спальню, стянула с него кофту, швырнула её на стол, а парня на кровать. Он растянулся на покрывале, и она наконец смогла его разглядеть. Худощавый, но не дрыщ. Широкие плечи, узкие бёдра, плоский живот. Тело, полное юношеской грации. Она нависла над ним, её губы обрушились на его кожу шквалом жадных, влажных поцелуев. От виска к скуле, затем к шее, к ключице. Её зубы слегка покусывали его, оставляя красные отметины. Он лежал, запустив руки ей в волосы, тихо постанывая. —Джисон... — прошептал он, его пальцы дрожали, скользя по её спине. — Я не могу поверить, что ты здесь. Я целый год мечтал об этом. Она сползла ниже, целуя его грудь, кончиками пальцев рисуя что-то на его теле. Её губы упёрлись в ширинку его штанов. Он вздрогнул, когда она провела языком по ткани, чувствуя, как он напрягся под ней. — Блять... — выдохнул он, запрокидывая голову. Она ловко расстегнула его, освободив твёрдое, готовое к ней напряжение. Она сняла с него всё остальное, потом скинула с себя футболку. Его дыхание перехватило. — Вот чёрт... — прошептал он, заворожённо глядя на неё. — Ты на фотографиях... это совсем не то. Ты просто... божественно выглядишь. Она улыбнулась, ложась рядом и притягивая его на себя. — Ну? — тихо сказала она, проводя пальцами по его щеке. — Какие ощущения? Год смотрел на меня через экран, а теперь можешь трогать. — Я... я в ахуе, — честно признался он, его руки робко, почти благоговейно коснулись её груди. — Они такие... идеальные. Тёплые. Я думал, я просто с ума сойду от одного вида, а теперь... — он замолчал, приникая губами к её коже, вдыхая её запах, и это было лучше, чем все его фантазии. Он был поглощён ею, целуя, лаская, теряя голову. А её рука в это время скользнула вниз, её пальцы уверенно обхватили его. Движения были точными, ритмичными, будто она знала каждую его тайную мечту. Его это на секунду вывело из транса. — Откуда ты так... умеешь? — выдохнул он, пытаясь шутить, но в его голосе проскальзывала лёгкая неуверенность. Она приподнялась, её губы приблизились к самому чувствительному месту. — А ещё пару лет назад у меня была такая же штучка, — прошептала она и коснулась губами его головки. Он застонал, откинувшись назад, приняв это за обычную эротическую шутку. Он кончил с её именем на губах, вцепившись в простыни. Она ласково провела рукой по его бедру, а затем мягко перевернула его на спину. — Теперь я хочу кончить, — заявила она и вышла из комнаты. Вернулась она с массивной игрушкой в руках. — Говорила же. Сердце Минхо ушло в пятки. Ледяная волна страха накатила на него. — Джисон, нет... стой... я не хочу, я не могу, — он попытался отодвинуться, его глаза округлились от чистого, животного ужаса. И она увидела это. Тот самый, чистый, неподдельный страх. То, что так манило её в её самых тёмных фантазиях. Её собственное возбуждение вспыхнуло с новой, опасной силой. На её лице появилась твёрдая, почти жестокая маска. —Почему? — её голос стал низким и властным. — Ты же хочешь сделать приятно своей девушке? Хочешь, чтобы я кончила? Он начал вырываться по-настоящему, но она прижала его к кровати, её сила была пугающе непреодолимой. — Не вырывай ся, просто доверься мне — она наклонилась и прошептала ему на ухо уже мягче, — И тогда почти не будет больно. Она пыталась раздвинуть его ноги. Он плакал, тихо, по-детски всхлипывая, умоляя её остановиться. Его страх был для неё наркотиком. Она остановилась только тогда, когда он, обезумев, дёрнулся и его локоть случайно, но сильно угодил ей в бок. Боль пронзила её, и словно пелена спала с её глаз. Она увидела его: заплаканного, испуганного, прижавшегося к изголовью. Увидела себя. И её переполнило чувство вины, такое острое, что она едва не задохнулась. Всё её напускное бесстрашие испарилось. Она отпрянула, швырнув игрушку в угол. — Бл... Минхо, прости... прости меня, я... я сошла с ума, — её голос дрожал. Она прижала его к себе, обвивая руками так крепко, как только могла. Одной рукой она гладила его по спине, другой — по волосам, целуя его в макушку, в лоб, в слёзы на щеках. —Я дура, прости, я не хотела... не бойся, всё закончилось, я больше никогда... — она бормотала слова утешения, сама дрожа. Он постепенно успокоился в её объятиях. Они молча лежали, прижимаясь друг к другу, как два потерпевших кораблекрушение. Позже они пили чай на её кухне. Горячий, сладкий напиток согревал и возвращал в реальность. Они вышли на улицу, когда солнце уже стояло высоко. Держались за руки, идя неспеша. Джисон то и дело останавливалась, чтобы поцеловать его. Он поначалу смущался, озираясь на прохожих. — Люди смотрят, — тихо сказал он. Она остановилась, взяла его лицо в ладони: — А пусть идут на хуй, — сказала она, но в её голосе не было злобы, только твёрдая, романтичная уверенность. — Сегодня я впервые могу поцеловать тебя не через экран. Я буду целовать тебя когда и где захочу. Он улыбнулся своей первой за сегодня настоящей улыбкой. Они поцеловались снова, уже не обращая внимания на весь мир. С этого дня для них началась новая жизнь. Смогут ли полярные противоположности — её буйная, иногда жестокая страсть и его ранимая, всепрощающая мягкость — сойтись и не разорвать друг друга? Увы, этого мы знать не можем. Но в тот день, под ярким сентябрьским солнцем, они просто шли вперёд, держась за руки и наслаждаясь первым днем вместе после года терзаний расстоянием.