Рэй

      После отъезда мемфисской делегации будни вернулись в привычное русло. Задержания, допросы, горький кофе из автомата, случайные связи в подсобке. Рид оставался верен себе и вроде был доволен жизнью. Но иногда, ловя на себе взгляд МакРэй – спокойный, методичный, простой, как её вечный хвост на резинке, – он впадал в меланхолию. Что-то сбивалось в будничной круговерти, вынося Гэвина с орбиты повседневной жизни на окраину Вселенной. Где ночь была темнее, но звёзды горели ярче.       В сочельник, по старой доброй традиции, в департаменте устроили сабантуй. Участок преобразился — гирлянды, наскоро наброшенные на мониторы, шарики, прилипшие к потолку. Когда половина коллег уже разбилась на шумные компании, уминая закуски и запивая их дешёвым шампанским, МакРэй подошла к Риду, развалившемуся на чьём-то столе, и сунула ему в руки свёрток:       – С Рождеством.       Рид покрутил в руках бесформенный предмет, перевязанный лентой:       – Не знал, что у нас тайный Санта, Мемфис, – удивлённо протянул он. – Я без презента, извини.       Она одарила Гэвина полуулыбкой, от которой он начал довольно ухмыляться, как болван, и сказала:       – Это не совсем подарок. Скорее… знак признательности.       Гэвин прищурился, пытаясь вернуть себе привычную маску равнодушия, но идиотская улыбка не сходила с лица. Тогда он принялся рвать бумагу с детской непосредственностью.       Сверху на сложенной ткани лежала упаковка.       – О-о, пластырь! – воскликнул он с театральным восторгом, будто держал в руках новейшую игровую консоль.       Джин рассмеялась, обнажив ровные зубы – так открыто, что Рид на секунду застыл.       – Мало ли, снова придётся вступить в бой с фермером.       Рид одобрительно покивал, оценив шутку – инцидент с вилами до сих пор не отпускал коллег во время перекуров. Затем он развернул ткань, на которой лежала коробка. Его брови приподнялись.       – Чёрт возьми, ты постирала мою куртку! – в этот раз удивление было искренним.       – Вдруг тебе будет нечего надеть...       – Надеть? Шутишь?! Её теперь только под стекло и в рамку. Такой чистой она даже при выдаче не была…       Гэвин аккуратно положил спецовку на колени и, встретившись с Джин взглядом, тихо добавил:       – Спасибо. Это... действительно круто.       Её улыбка стала шире. Казалось, она заново училась этому забытому искусству — улыбаться. И у неё чертовски хорошо получалось. По крайней мере, Рид так думал.       – И тебе спасибо, – выдохнула она.       Гэвин отложил подарок в сторону и кивнул на край стола:       – Присядешь?       Она пожала плечами, но устроилась рядом – так близко, что их руки почти соприкасались.       – Шампанского? – галантность из Рида так и пёрла.       – Давай, – легко ответила она, будто в беседе с давним приятелем.       Гэвин потянулся к стопке пластиковых стаканчиков. Наполнив два, один вручил МакРэй, второй поднял в воздух и провозгласил:       – За хорошего парня – Иисуса Христа!       Джин рассмеялась, звонко, как рождественский колокольчик:       – Аминь.       Сегодня они позволяли себе то, на что не решались в обычные дни: она – радоваться, он – чувствовать. Завтра всё может вернуться на круги своя: Рид ляпнет что-то неуместное, МакРэй захлопнется точно раковина. Но сегодня, охваченные атмосферой праздника, они просто наслаждались моментом. Таким, из которых складывается жизнь.