Я тебя тоже

Не то чтобы Ричард знал, с какого момента началось это все. Он просто захотел функционировать исключительно ради одного конкретного человека. Ричард, который андроид продвинутой модели RK900. Который всегда сдержан и рационален настолько, что тошно. Который вроде как не способен чувствовать, однако почему-то приспособился, увлекся настолько, что эмоциональнее человека стал. Который не может девиантнуться, но тут появляется Гэвин, и андроид продвинутой модели RK900 с ноги ломает красную стену. Не то чтобы детектив Рид знал, с какого момента началась эта хуйня. Просто так получилось. Так получилось, что тот самый Гэвин, который после фразы "пол - это лава" ложится на ламинат, который на вопрос "какой массаж выберете" отвечает "тот, когда мне ломают шею и я умираю», у которого утро не бывает добрым, а перебежавшая дорогу чёрная кошка... Нет, не так. Кошек он любит в любом их проявлении. У которого разбившееся зеркало означает лишь, что день пройдёт как обычно. Гэвин, который носит на коже десятки шрамов, часть - от чужих ножей и вражеских пуль, и ещё несколько - на запястьях, которые никто никогда не видел, но все догадываются, что они есть. Который пьёт чёрный кофе без сахара, не спит по ночам, а если спит, то ему снятся кошмары. Который ненавидит андроидов. Который каждое утро, которое, разумеется, не может быть добрым, просыпается один, в окружении кошек, но все равно один. Тот, который не хочет жить. Так вот, да, вот этот вот Гэвин. Он вдруг не смог без долбанной жестянки. Они оба решительно не знали, когда началась эта херня, оба знали, что врут, что не знают. Херня началась тихим дождливым вечером, когда темноту рассекали сине-красные всполохи мигалок полицейских машин, а детектив Гэвин Рид стоял с опущенным пистолетом и смотрел, как очередного уебка запихивают в наручники. Андроид стоял за его спиной, отсвечивая синим диодом на виске. Человек, морщась от дождя, дождался дежурного «Рид, все нормально?», без заминки отозвался «Ага» и направился к своему автомобилю. Андроид увязался следом. - Детектив Рид, вам нужно в больницу. - Отъебись, жестянка. - Вам ввели дозу одурманивающего вещества и рассекли вену в шести местах. Если же вы хотите умереть, знайте, что терпеть боль вам придется в течение еще четырех часов, если не примите противоядие. Не думаю, что истечь кровью - такой уж привлекательный способ самоубийства. - Блять, отвали. - Детектив Рид, - Ричард чуть повышает голос - если вы откажетесь принять мою помощь, я ударю вас в висок и сообщу об обмороке вследствие кровопотери, а затем отвезу вас в больницу. - Бля, - почти жалобно - пожалуйста. - Или в больницу, или позвольте вам помочь. - Ричард непреклонен. Голова у Гэвина болит так, словно он только что вкатил бутылку текилы, а то и полторы. Гэвин сдается. - Черт с тобой. Только не больница. Девятка выглядит довольным, насколько это возможно с его каменной мимикой. - Садитесь на пассажирское. Я довезу вас до дома. - Совсем охуел, ведро с болтами. - говорит Гэвин. Садиться на пассажирское сиденье и молится, чтобы проклятый андроид знал, где Рид живет, иначе ведь показывать придется. Проклятый андроид знал. Гэвин с трудом вползает по лестнице, осторожно отодвигает ногой кошку номер шесть - ни у одной имени не было, с фантазией все плохо - и падает на диван, растекаясь по нему бесполезным желе. Ричард запирает дверь и идет на кухню. Слышится звон каких-то банок, по звуку Рид определяет, что андроид залез в ящик с лекарствами. Девятка возвращается спустя минуту и сует в руки Гэвину его же собственный стакан, явно стыренный из ящика. - Это ускорит процесс протрезвления. Пейте. - Бля же твою железку… - стонет человек, но пьет. На середине вспоминает, что даже не уточнил, что в стакане. Моргнув, продолжает глотать. Если хренов тостер решил его отравить, то оно и к лучшему. В голове моментально проясняется, предплечья обжигает резкой болью. - Снимайте куртку. - Че? Нахрена? Эй! Эй, бля, ведроид, отъебись! Э! Ричард, не обращая внимания на возмущенные вопли, ловко вытряхивает Гэвина из кожанки, разворачивается, идет за бинтами, перекисью и водой. Возвращается. Недовольно смотрит на повернутые внутренней стороной вниз кисти. - Дайте руку. Никакой реакции. - Дайте руку. Все еще никакой реакции. - Руку дай, придурок. Скептически вскинутая бровь. Андроид ловит чужие ладони и, несмотря на сопротивление, разворачивает из порезами вверх. Шесть глубоких свежих ран, по три на руке. Ниже, пересекая голубоватые вены - россыпь шрамов. Два - совсем новые. - Оу. Ты пытался умереть? Застрелиться было бы практичнее. Ричард мочит кусок бинта в миске с водой и осторожно стирает с предплечий кровь и грязь. - Слишком глубокие. Придется зашивать. Я сейчас. Девятка возвращается спустя минуту, с нитками и иголкой. - Будет больно, терпи. И тут Гэвина прорывает. - Да уж потерплю, бля! Одного не понимаю: нахуя я тебе сдался?! Дай сдохнуть, пластика блядского кусок! Отъебись! Или надо мной издеваться так нравится, пользуясь тем, что я под наркотой и полведра крови потерял?! Нахуя я тебе?! - Потому что без тебя я не хочу функционировать. - И, пока Гэвин ошарашенно молчит, мысленно заменив последнее слово на «жить», девятка откусывает нитку, сжимает края раны и под выдохнутое сквозь зубы «мля» начинает шить. Закончив с одной рукой, бережно забинтовывает ее от локтя до запястья. Оценивающе смотрит человеку в лицо. Человек отворачивается. Снова тихое ругательство, когда игла протыкает кожу, Гэвин с силой сжимает кулак, машинально вцепившись андроиду в плечо. Ричард хмыкает. - Все. - М… Спасибо? - в ответ андроид на мгновение приподнимает уголки губ. - Можно один вопрос? - Валяй. - Почему? - девятка легко касается левого запястья. Гэвин наконец замечает, что это наглое существо возмутительно вторглось в его личное пространство. Руку почему-то не отдергивает. - Не твое дело. - Ладно. - Моя очередь. Спрашивать. - Слушаю. - Почему ты это сказал? Про «не хочу функционировать»? - Потому что это правда. Я всего лишь сказал правду. Рид, сжав губы, мотает головой. Нет, нет, нет, так не бывает, безответная влюбленность внезапно оказывается не безответной только в книжках. Нет-нет-нет, не верить, не допускать, не доверяться. Не доверяться. Не надеяться. - Докажи. - Черт. Ричард делает хищное, быстрое движение вперед, касается губами - не губ, - виска, в том месте, где у него самого отблескивает красным диод, отшатывается, распахивает глаза и пускает взгляд. Система фиксирует, что у человека участилось сердцебиение, подскочил картизол и еще много всякой херни. Система фиксирует прикосновение чужих пальцев к шее. И голос. - Я же тоже… Не хочу без тебя функционировать. - исправляется - Не могу. - Черт. Черт, черт, черт. Блять, блять, блять. Ричард медленно затекает на диван, поближе к Гэвину. Заглядывает в глаза. Зрачки чуть расширены - это как если бы у него диод светился красно-желтым. Наклоняется ближе, почти прижимаясь лбом ко лбу. Гэвин сдается. - Ну и чего застыл? Целуй давай. И Ричард целует. Сначала осторожно, стараясь на прикусывать чужие разбитые в драке губы, но Рид кусается первым и не ответить нельзя; мягко роняет человека на диван и нависает сверху, влюбленно вглядываясь в линии светлых ресниц и зажмуренных глаз, на секунду отстраняется и чтобы прижаться губами к шее за ухом, добивается сдавленного не то стона, не то вздоха, снова касается виска. Обнимает, крепко прижимая к себе. Гэвин матерится. Гэвин не вырывается. Разрешает аккуратно улечься сверху, устроить голову у себя на груди и передвинуть пальцы на талию. Тихим, хриплым голосом спрашивает единственно важное: - Почему я? И Ричард рассказывает - про кофе, про смазанные фото кошки номер четыре на телефоне, про огонек зажигалки, высвечивающий подбородок и скулы, когда Гэвин поджигает сигарету, прислонившись к стене участка за углом, про рассеянные взгляды в небо между затяжками, про россыпи шрамов на предплечьях, которые видны, когда случайно задирается рукав, про то, как Гэвин греет руки о стаканчик с дурацким, но, чтоб его, полезным травяным чаем, про маленькую отметину на переносице… Рассказывает, не прерываясь, единой фразой, не задумываясь о следующем слове, и диод у него постепенно становится синим, а человеческие пальцы, судорожно сжатые у андроида на плече, расслабляются, дыхание выравнивается, глаза закрываются. Гэвин шевелит ладонью, чтобы чуть-чуть растрепать чужую безупречную прическу, почти неслышно бормочет: - Ведро ты с болтами, Ричи. - Я тебя тоже.