Жестокость войны

      Я прибыл на базу. Всегда хотел оказаться здесь. Не знаю почему выбрал военную службу, мне всегда говорили, что я слишком добрый и мягкий для такого, но я пошёл, хоть и просто переводчиком.       Говорят что в таких местах творится сущий ад, беспредел и вечно витает смерть, но я здесь и вроде пока всё нормально. Я прошёл к казарме, хотя это скорее дом, но я никого не вижу, что странно, я лишь общался со своим ротным и он отправил меня обжиться в комнате. Он сказал, что пока не будет приказов кроме простой рутины, что я должен немного прижиться и понять хочу ли я быть здесь. И опять травил мне байки, которые я слышал уже миллион раз, хотя он и находится здесь дольше меня и я по идее должен прислушаться к нему, но будь что будет.       Я разложил вещи. Комнатка очень даже миленькая и на удивление кровать всего одна, что значит я здесь буду один. Хотя это может быть херово, кто знает что я увижу и насколько мне будет от этого плохо.       Я вышел в столовую, не ел ничего уже часов десять. На стенах в коридоре висят забавные агитплакаты по типу "Помни кого защищаешь" и другой херни. Я даже словил лёгкую улыбку от них. В столовке было как-то… спокойно? Было пару солдат, сержант и ефрейтор (ефрейтор выглядил как обычный европеец, быть может немец или типо того. Сержант был азиатом), я подошёл к выдаче. Очень даже добрый повар объяснил мне всё и я набрал себе еды. Я решил подсесть к тем ребятам чтобы чуть-чуть поболтать. — Я так понимаю ты только прибыл. – отвлёкся на меня ефрейтор. – Меня зовут Александр Кох, будем знакомы. – он протянул мне руку. — Ээ.. да, я только прибыл. Я Жан Дюран. – неловко ответил я и пожал протянутую руку. Признать честно я мало с кем общался, да и в принципе не умею это делать. — Если тебе интересно, то все на посту и лучше тебе найти офицера из своей роты или пойти в свою комнату, а то ненароком можно и на передовой оказаться в первый же день. – вдруг подал голос сержант. Дальше мы просто поели рядом, без разговоров. А когда я всё доел, то просто пошёл в комнату. К тому моменту те двое уже давно ушли.       По пути я увидел какого-то офицера. Он подошёл ко мне и спросил кто я и из какой роты. После моего ответа он просто ушёл. Вдруг я увидел своего ротного. Он тоже подошёл ко мне и предложил показать мне кое-что. Я согласился и мы отправились куда-то из здания.       А оказались мы на небольшом открытом пространстве, где сидели со связанными руками и глазами... пленные?! Рядом стоял генерал. Но его позвали по рации и он впопыхах удалился, что-то сказав солдатам. Один из них подошёл к пленному и навёл автомат ему в лоб, но его остановил подбежавший лейтенант (к моему счастью). Я уже хотел уйти ибо меня явно вырвет от такой картины, но ротный приказал смотреть. Лейтенант что-то объяснял солдату и командир роты подошёл к ним выяснить что случилось. Они немного пообщались и подозвали меня. — Так, ты переводчик? – спросил меня лейтенант. — Угу. — Тогда пойдём со мной. В итоге в составе меня, лейтенанта, мл. сержанта, рядового и дюжины пленных, мы куда-то шли. Мы пришли к каким-то камерам, похожих на тюремные. — Господин переводчик, объясника этим "людям", что они с моего позволения живы и будут работать здесь, на нашей базе. Я всё объяснил им. И их отправили по камерам, оказалось среди них есть тот кто понимает по-немецки и я тут не особо нужен, но меня поблагодарили и отправили обратно, сказав что позовут потом.       Я вернулся на ту площадь, и... Блять. Прямо передо мной солдат вышиб мозги пленному и тот рухнул на землю, как мешок с дерьмом. Меня чуть не вырвало и я застыл в ступоре, просто продолжал смотреть. Другому отрезали голову ножом, третьего расстреляли в туловище. Я впопыхах ушёл, точнее убежал, меня вырвало в моей комнате. Это было отвратительно, ужасно, бесчеловечно и их улыбающиеся лица... Ужасный первый день.       Я не спал всю ночь, поднялся в семь так как за дверью был топот, все явно шли завтракать. Я привёл себя в порядок и пошёл со всеми в столовую.       Я поел, но ни с кем так и не заговорил, постоянно думал о том, что видел вчера. Ел через силу, даже просто от воспоминаний хотелось блевануть. Меня окликнул тот лейтенант. И мы оказались возле укреплений вместе с теми пленными. Итак, я объяснил им что нужно делать, грузить всякий песок, цемент и всё такое к укреплениям, чтобы инженеры починили всё. Как и вчера лейтенант меня поблагодарил и отправил куда-нибудь подальше, а то прилетит шальная пуля и ему придётся писать миллион отчётов.       Я решил обойти ту площадь, как я понял там регурно убивают пленных, которые записаны по отчёту мёртвыми. Почему бы не писать отчёт о них только после того как взяли пленных мне не ясно, похоже это намеренно. Пообщавшись на эту тему с ротным, я узнал что, тех кого берут в плен не сразу убивают, обычно их увозят куда-то (он так и не рассказал куда), в редких случаях когда становится понятно что это насильно набранные из местных, то их либо отпускают, либо делают вот такими "рабами". Ротный привёл аналогию с муравьями: "Пока они ходят свободно и нападают на нас, по правам они схожи с муравьями, дави их сколько влезет, но за каждого нужен отчёт. Если по отчёту они мертвы, а на деле живы, то у них нет никаких прав и делать с ними можно что угодно.". Хотя он сказал что аналогия полная хуйня, но он объяснил как смог.       Итак прошло 4 дня, а значит я уже должен приступать к обязанностям военного переводчика в полной мере. И сразу же нас посадили в вертолёт, сказали что летим в Александрию. Мне нужно будет работать по специальности и помогать в допросах и прочих прелестях. И тут же, как только прилетели, загрохотали выстрелы и взвыли сирены. Остальных отправили на передовую, а меня повели в штаб. Там пришлось поработать с пленными, а также парочкой каких-то подозрительных личностей. Потом я услышал крики и маты, явно на арабском, это было ужасно, но я должен просто уйти, меня ведь не держат здесь и не заставляют смотреть на того кто издаёт эти звуки. Во рту пересохло, обычно я видел просто убийства, мало всяких криков, но в этих жутких подвалах они ужасным эхом раздаются по коридорам. Меня окликнул ротный, похоже он уже вернулся с передовой, мы поднялись и вышли на балкон. Он предложил сигарету, но я отказался. — Тут многие также себя чувствовали и чувствуют сейчас. Не нужно думать, что с тобой что-то не так, наоборот, с нами что-то не так. Люди должны испытывать эмпатию и прочие чувства по отношению даже к врагу. Но тут уж так заведено, ты либо отрекаешься от всего что творишь в бою и с пленными, находя миллион оправданий: "Я просто выполняю приказ", "они тоже не святые", "я просто вымещаю весь пиздец, что тут творится на них", любые, даже самые абсурдные оправдания, главное в них верить, никто не спросит, а если и спросят то не осудят и даже поддержат; либо уходишь, по другому нельзя, ты не можешь быть на базе в горячей точке и думать что сможешь просто постоянно терпеть всё то, что придётся делать. Лучше уйти сейчас, здоровым психически, чем потом, с ПТСР и прочими "медалями" службы, ведь так? – сказал он, докурив сигарету. – И помни, чем дольше ты тут, тем сложнее будет жить обычной жизнью если решишься уйти, а не найти свою смерть здесь. – сказал ротный, оставив меня со всеми мыслями наедине. Но я знаю что должен остаться, возможно оправдание: "я просто выполняю приказ" мне подойдёт. В любом случае я не уйду, проделав столь долгий путь до службы. В конце концов я просто переводчик и мне не нужно никого убивать. Ведь так?