Кунг-фу ведьма

Наконец, их кошмар кончился: забор стоял целый, облако горячего пара над прудом рассеялось ветром, а соседские окна — погасли. — Эт ничего, — отмахнулся кондуктор, пряча палочку: — Не вы первые, не вы последние. У самого ещё та запара была … Он бросил взгляд в сторону улицы, где несколько секунд назад металлические прутья выглядели куда менее уверенно, и добавил: — Только не махайте ими в автобусе, ладно? Тем временем у парочки царила своя, отстранённая атмосфера. Геката медленно выдохнула, только сейчас позволив себе с раздражением подвести итог. — На восстановление уйдёт месяц. Минимум. Джеки похлопал ей по плечу в знак поддержки. Он тоже шаг за шагом истратил всё в упорных попытках понять, что же идёт не так, но ему было, скорее, любопытно, чем обидно. Искры — нечастый, далёкий от идеала результат неэффективной переработки излучения космоса, которым они “дышат” по утрам. Но даже так, сейчас их с натяжкой можно считать одноразовыми ультимативными зарядами. Которыми, судя по всему, очень любили играться их палочки. — Ну всё, — поторопил их Стэн: — Эрни там уже клюёт носом. Прошу на борт. Внутри "Ночной рыцарь" выглядел именно так, как они помнили: длинный трёхэтажный салон, ряды кроватей, огромная люстра. Никаких чудес на первый взгляд — разве что пространства было чуть больше, чем снаружи, но мозг предпочёл не заострять на этом внимание. Зато под ногами ощущалось другое. Глухой, ровный гул шёл откуда-то из-под пола — звук сложной, многослойной, синхронной работы. Геката прислушалась. Усталость тянула плечи вниз, но быстро уходила на задний план, уступая место любопытству опытного инженера-конструктора. — Куда едем-то? — окликнул кондуктор, уже протискиваясь вперёд. — Литтл Уингинг, улица Магнолия, — ответил Джеки, усаживаясь с ведьмой на кровать у лобового стекла. — Эрни! Подъём! Бутерброды в сторону, клиенты есть! Водитель вздрогнул, выпрямился, уставился вперёд мутным взглядом и машинально вдавил педаль. Автобус дёрнулся — и поехал. Инерция догнала их мгновенно. Геката не успела даже выругаться — её рывком прижало спиной к кровати, а Джеки едва повело — успел вцепиться в поручень. Гул под ногами стал глубже, плотнее, насыщеннее, и всё за окном внезапно потеряло пропорции. Дома, заборы, лавочки и фонари — всё стягивалось вдоль дороги. Чем сильнее — тем быстрее. — Он не просто ускоряется, — выдохнула ведьма, упираясь ладонями в кровать, и подметила: — Вариатор, кстати. Джеки кивнул, приобняв её, чтобы снова не улетела, но взгляд у него был уже не за окном. — Мистер Шанпайк, — начал он: — С палочками часто такое? Кондуктор фыркнул. — Да вообще у всех, — заверил Стэн, не отвлекаясь от газеты: — У меня она целый месяц нарочно коверкала заклинания. Я тогда всё думал: может, не так держу. Или вообще не моя, — он махнул рукой: — А потом как-то раз уронил её в раковину … — Джеки, смотри, — вдруг шепнула Геката, дёрнув его за плечо. Автобус подъезжал к повороту — и парень инстинктивно напрягся, ожидая рывка и задавая себе вопрос, почему их до сих пор не было. Но тут дорога словно распрямилась. С одной стороны улица разошлась, а с другой — стянулась, как на веере. Если бы кто-то наблюдал с тротуара, то увидел бы, как автобус на огромной скорости изогнулся, будто пластилиновый, и без колебаний оставил поворот позади, даже не повернув руль. — Неевклидово пространство, — вскинув брови, распознал парень. — Волшебники умеют считать тензоры, — не веря, полушутя предположила Геката. Она сама еле как научилась, чтобы лучше понимать процесс аппарации. — Кто знает … но конструктор этого автобуса точно умел, — повернулся и ответил Джеки, с гордой улыбкой задержав взгляд на её глазах. Пока его с усмешкой не боднули в плечо. Совершенно невозмутимый, он вернулся к разговору с кондуктором: — Простите, что там с раковиной? — Всё. Заработала, — с искренним удивлением развёл руками Стэн: — Поначалу кое-как, конечно — всё-таки, первый курс был. Но с тех пор, если чудит — мочу её под краном. Или в унитазе. По настроению. Он посмотрел на Джеки так, будто вот-вот поделится глубокой житейской мудростью. — Так что не парься. Они все с характером. — Угу … Это объясняло примерно ничего. Но то, что они узнали, немного утешало. Да, палочки все с характером. И их, кажется, обладали характером двух гиперактивных щенков. Парень дотронулся до своей палочки в кобуре на предплечье. Она отозвалась едва уловимым, тёплым пульсом — будто довольным посапыванием спящего щенка. Глуповатого, игривого и явно видящего во сне, как здорово было сегодня вечером. — Получается, методом проб, ошибок и водных процедур? — со скепсисом нахмурившись, уточнила Геката. — А я откуда знаю? — пожал плечами Стэн: — Все палочки разные. Двое переглянулись, выразив взглядом одну и ту же иронично-досадную мысль: — “Ну, просто отлично. С этим надо что-то делать.” Автобус снова занырнул в поворот, и мир за окном на мгновение опять превратился в абстрактную картину. Геката, решив отвлечься от неприятных мыслей, вслушалась в гул механизмов. Это была будто симфония: чёткие, перекрывающие друг-друга ритмы, уходящие вглубь пола. Она закрыла глаза, пытаясь представить устройство: некое ядро или узел, вырабатывающий или хранящий энергию … система, позволяющая сокращать пространство вдоль движения и расширять поперёк, чтобы путь был короче, а препятствия “отодвигались” в стороны … двигатель как электрический, но на магии … — Литтл Уингинг, — прохрипел Эрни с водительского места, и автобус начал сбрасывать скорость. Пространство вокруг него стало плавно возвращаться к привычным пропорциям. Именно в этот момент, когда за окном мелькнул знак “Добро пожаловать в Литтл Уингинг”, и безумная скорость сменилась почти обыденным движением, они оба это почувствовали: словно на кожу лёг невесомый, но назойливый груз. Купол отслеживания накрывал весь пригород. Автобус с мягким шипением пневматики остановился у тротуара тихой благоустроенной улицы. Фонари мигали в сумерках. — И … это конечная для молодого джентльмена! — объявил Стэн, зевнув. — Что ж, до завтра, — вслед за кондуктором зевнул Джеки, шагая к выходу: — У тебя во дворике? — Ага, — лениво кивнула ведьма, покосившись на кондуктора: — Поиграем в “библиотекарей”. Выйдя на улицу, парень повернулся к автобусу. Ночной рыцарь, фыркнув выхлопом, сорвался с места, и Джеки со смешком лицезрел, как Гекату кувыркнуло с кровати. Автобус, согнувшись змейкой на 180, развернулся и понёсся в обратный путь. Дорога сжалась, ночь вытянулась в линию, и гул механизмов быстро растворился в расстоянии — будто ничего и не было. А где-то далеко от Литтл Уингинга, в той же тишине и под тем-же небом, чей-то путь тоже подходил к концу.

***

Понедельник. Она ненавидела понедельники. Уже несколько месяцев подряд они выглядели одинаково: сдача и анализ отчётов после патрулирования на выходных — единственного занятия для стажёров, исключая тренировки. Те же формы, те же графы, те же подписи. Разве что тираж менялся. Обычно она аппарировала прямо к порогу, но сегодня всё сделала по заветам кодекса “постоянной бдительности” — минимум три промежуточных пункта с перерывом в пару минут. На последнем прыжке она оказалась в тихом перелеске на окраине пригорода, откуда до дома оставалось минут десять пешком. Значит, никто не заметил, — с облегчением подумала девушка, сбросив маскировку. Волосы обратно приняли проказный пурпурный окрас, а фигура вновь вытянулась в удобную форму и рост, при которых она не чувствовала себя “валяшкой”. В очередной раз проверив наличие конверта под мантией, она лениво зашагала по тропе, аккуратно переступая корни. Не этого она ожидала от работы мечты … или взрослой жизни в целом. Вглядываясь в пасмурный сумрак, юная стажёр надеялась, что, оставив предстоящий последний курс за плечами, её жизнь не превратится в серое болото рутины и бесконечные отчёты. Патрулирования стали привычными до зевоты. Те же улицы, те же лица, те же мелкие правонарушения, которые даже не хочется оформлять. Друзья — настоящие хаффлпаффцы, трудолюбивые до мозга костей — пропадали на своих работах, и ей даже не с кем было обсудить, как всё это надоело. В отличие от всех предыдущих, сегодняшний отчёт она оформила особенно тщательно. Даже правильно подготовила фотокарточки и использовала астральную магию с первого раза, чтобы выудить из памяти живые изображения. Расписала всё почти поминутно. “Блохастые нюхлеры” — окрестила их она про себя. Они уже умели аппарировать, вязать шнурки без палочек, да ещё и двигались так, будто собирались пробоваться на роль в фильмах с Джеки Чаном. Это была её первая погоня за всю стажировку. Живое, дикое, настоящее преследование. А когда всё завершилось, Тонкс впервые за долгое время почувствовала острую, щекочущую досаду. Проигрывать она не привыкла. И отказывать в дружбе тоже. — Самая талантливая … “звёздочка поколения” … — иронично пробормотала Тонкс и хищно усмехнулась. Следующей возможности она не упустит. Девушка машинально коснулась конверта под мантией. Когда отчёт был готов, она долго смотрела на него и вдруг поняла: сдать его начальству — значит, отдать им и эту историю, получив взамен кучу лишних вопросов. А ей хотелось оставить её при себе. Тонкс сдала обычный, ничего не значащий рапорт. Теперь это — её личное дело. Без отчётов, без разрешений, без скучных протоколов. Просто потому, что ей стало интересно. А когда ей интересно — она не останавливается. Девушка толкнула входную дверь. Не успела она толком войти, как изнутри донёсся голос. — Нимфадора, это ты? — Да, мам, — буркнула Тонкс, входя в прихожую. Пахло жареным луком с картошкой. Андромеда выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце. — Иди мой руки. Ужин стынет. — Да, мам, — буркнула Тонкс … уже более безжизненно. Она прошла в ванную, глянула на себя в зеркало. Пурпурные волосы, решительные аметистовые глаза. “Звёздочка поколения”. Из кухни донеслось: — Послезавтра мы едем к Сириусу … — Правда?! — восторженно внезапно воскликнула Тонкс, перебив. — Я надеюсь, ты сделала все уроки на лето? Она вытаращилась на своё отражение в зеркале, будто надеясь, что оно подскажет ответ. Уроки?