2 + 1 (или 2 раза когда Миша пытался вовлечь Никиту в романтику и 1 раз когда Никита сдался окончательно)

Солнце медленно клонилось к закату окрашивая небо в оранжевые, с розовым отливом, тона. Удивительно красивый закат, для самого обычного вечера, ровно такого же, как куча до этого, но… Сегодняшний вечер был особенным не только из-за заката, Миша, темноволосый мальчик с короткими волосами, шел к комнате своего парня друга, чтобы пригласить его прогуляться по территории их школы-интерната. Если говорить более откровенно, то это около свидание. Просто один идиот очень милый идиот отрицает все до конца. Кстати о птичках, идиотах Миша уже дошел до комнаты своего друга и постучался в дверь, ожидая пока ему откроют. Никита, кареглазый мальчик со стрижкой под нолик, открыл дверь почти сразу, пропуская второго в комнату и зевая. — И что ты хочешь? — Пошли гулять! А то ты вообще скоро в зомби превратишься. — Блин, Миша, ты отвлёк меня от безделья просто чтобы позвать гулять? — Никита скептически прищурил глаза, а после кивка тяжело выдохнул. — Ладно, пошли. Миша радостно улыбнулся, хватая Никиту за руку и утягивая из комнаты, куда как раз, прямо им навстречу, направлялись Дима с Наташей. Они встречались всего пару месяцев, и проводили вместе любую свободную минуту. Дима даже после уроков задерживался в школе, ведь был как раз из тех, кто жил дома, несмотря на удобства и то, что живя в школе, было быстрее дойти на уроки. Кивнув друг другу они разошлись. Миша рассказывал об очередном школьном мероприятии, на которое согласился ведь ему просто нравится участвовать в жизни школы, Никита слушал с легкой улыбкой, откровенно залипнув на улыбку друга. Это была теплая и спокойная беседа, на пути к выходу из школы, а потом и до лесочка. Выйдя из здания школы, они направились в сторону небольшого лесочка, примыкавшего к территории интерната. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь полосы приглушенного оранжевого и розового. В лесу царила тишина, нарушаемая лишь пением редких птиц и шелестом листвы под ногами. Миша продолжал рассказывать о предстоящем мероприятии, но Никита уже не слушал. Он смотрел на Мишу, на его взъерошенные волосы, подсвеченные угасающим светом, на его заразительную улыбку. Внутри Никиты что-то трепетало, рождая нежные и теплые чувства. Он понимал, что отрицать очевидное больше не имеет смысла. Они дошли до небольшой поляны в глубине леса, где стояла старая деревянная скамейка. Миша присел на нее, приглашая Никиту присоединиться. Они сидели молча, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Никита украдкой поглядывал на Мишу, пытаясь понять, что творится в его голове. — Никит, а тебе ведь тоже нравится этот закат, да? — тихо спросил Миша, повернувшись к Никите и посмотрев ему в глаза. Никита, завороженный взглядом Миши, смог лишь кивнуть в ответ. — А знаешь, что мне нравится еще больше? — прошептал Миша, приближаясь к Никите. Сердце его бешено заколотилось, предчувствуя нечто важное. Миша медленно протянул руку и коснулся щеки Никиты. Его прикосновение было легким и нежным, словно прикосновение бабочки. Никита закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а сердце бешено колотится в груди. Когда Миша убрал руку, Никита открыл глаза и встретился с его взглядом. В глазах Миши он увидел тепло, нежность и что-то еще, что он не мог понять. — Ты, — тихо произнёс Миша, и его голос звучал как музыка. Никита не смог сдержать улыбку. Он почувствовал, как все его сомнения и страхи исчезают, уступая место нежности и любви. Он протянул руку и взял руку Миши в свою. Их пальцы переплелись, и они снова замолчали, наслаждаясь близостью друг друга. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лес погрузился в полумрак. Но для Никиты и Миши свет исходил друг от друга. Они сидели на скамейке, держась за руки, и понимали, что нашли что-то особенное. Что-то, что сделает их жизни полными и счастливыми. В этот момент они были уверены, что всё между ними изменились.

***

Миша переминался с ноги на ногу у заправки, нервно комкая в кармане куртки и так довольно смятую пачку жвачки. Осень была поздняя, но достаточно тёплая, солнце лениво касалось верхушек деревьев, окрашивая бензоколонки в мягкий, почти пастельный, желтый оттенок с зеленным отливом. Обыденное место казалось сегодня волшебным, пропитанным предвкушением чего-то важного. Вот и Никита. Он шёл не спеша, чуть склонив голову, словно размышляя о чем-то своем. В его движениях чувствовалась та непринужденная грация, которая всегда так завораживала Мишу. Увидев Мишу, он улыбнулся, и это мгновенно растопило остатки волнения. — Привет, — выдохнул Миша, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Привет, — ответил Никита, и его взгляд задержался на втором парне чуть дольше обычного. Они молча постояли, наблюдая за суетливым движением машин. Неловкость не давила, а скорее ощущалась как тонкая нить, соединяющая их. Миша несмело протянул руку, Никита ответил, переплетая их пальцы. Они стояли так несколько минут, сохраняя зрительный контакт и держась за руки, а после направились в здание заправки, чтобы взять по хотдогу, а потом направиться в киоск с напитками, который находился все на той же заправке. Купив все необходимое, они направились ходить по заправке, обходя машины и разговаривая на самые разнообразные темы, начиная с приближающегося Хэллоуина, заканчивая приближающейся зимой, которая все равно будет холодной; такова природа Севера. Но эта зима точно будет теплее других, по крайней мере пока они рядом с друг другом и держатся за руки. У Никиты слегка подрагивали руки, а сердце билось где-то в горле, позволяя дышать только через раз; бабочки в животе порхали как сумашедшие, наполняя Никиту чувством счастья и желанием навсегда остаться в этом моменте. У Миши же голова кружилась от невероятной любви и нежности в отношении Никиты; хотелось сохранить всё др мельчайших подробностей, чтобы не забыть блеск чужих глазах. Походив по заправке добрых полчаса, они чуть замерзли и вошли в основное помещение, где водители машин платили за бензин. Они стояли у окошка, наблюдая за севшим солнцем и россыпью первых звезд на уже потемневшем небе. Согревшись и выговорив весь запас слов, Миша потянул Никиту на улицу, ведь им уже стило вернуться в школу.

***

Зима наступила неожиданно быстро, потому что снег выпал как обычно осенью, в начале ноября. А там за ноябрём наступил декабрь, приблизилось украшение школы, наклейки на окна, дождик с потолка, мишура, венки зелёные, больше рождественские, и даже пресловутая омела из всяких фанфиков и по очень глупым традициям, высосаным из пальца. Наташа очень хотела, чтобы целовать Диму с «аргументами» словно они до этого ни разу не целовались просто так. Вот и вышло, что во время всех приготовлений Никита и Миша принимали активное участие, развешивая мишуру и наклейки переговариваясь между собой почти шёпотом и подшучивая друг над другом. Хотя скорее Миша флиртовал, а Никита смущался и старался перевести всё в шутку. Так было до обеда, потом их освободили от этого, чтобы они пошли в столовую на обед, а после обеда все просто разошлись по комнатам. Дни до нового года проходили спокойно, украшение школы, много общения и совместная работа над красотой коридоров, кабинетов, даже туалетов и столовой. И вот, наступило двадцать пятое декабря, день, когда все старшие классы, с восьмого по одиннадцатый, остаются в школе на всю ночь. Эдакие Коммунарские сборы, адаптированные под их школу-интернат. С пяти вечера проводились разные конкурсы, квесты, интерактивные задания, после полутора часов таких развлечений, все направились в столовую, чтобы подкрепиться перед ещё одними заданиями. В конце был сбор на первом этаже для подсчёта очков, раздачи призов и вечера искренности. На этом вечере искренности они передавали игрушечного мишку по кругу, обсуждая что им понравилось или не понравилось. После учителя разошлись по своим кабинетам, да и вся куча людей разделилась по своим группам. Миша с Никитой ходили по школе, наслаждаясь светом гирлянд внутри школы, и тем, как мягкий жёлтый свет фонарей освещал белый, ровный снег. В какой-то момент они остановились и Миша как истинный газ взял руки Никиты в свои, с обезоруживающей улыбкой. Они смотрели друг другу в глаза, и их сердца отбивали одинаковый ритм, пока они не подняли взгляды вверх, замечая над собой рождественскую омелу. Никита покраснел, как будто только что вышел из парной. Он всегда терялся рядом с Мишей, не зная, как себя вести, что говорить. Пальцы Миши обхватили его ладони крепче, словно боясь, что Никита сейчас испарится, оставив его одного под снегопадом. — Ну… — тихо пробормотал Миша, нарушая тишину, такую звенящую и многообещающую под этой омелой. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось щеки Никиты, вызывая еще больший прилив крови к лицу. — Что ж, раз уж мы здесь… Вокруг них, казалось, все замерло. Шум школьного коридора, смех ребят, даже треск гирлянд поблизости — всё стихло, оставив только их двоих в этом маленьком оазисе рождественской магии. Никита закрыл глаза, ожидая. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. И Миша поцеловал его. Легко, нежно, едва касаясь губ. Но этого было достаточно, чтобы в душе Никиты вспыхнул фейерверк. Он ответил на поцелуй, робко и неуверенно вначале, но потом все смелее и смелее, позволяя чувствам захватить его целиком. Когда они оторвались друг от друга, оба были ошеломлены. Миша все еще держал руки Никиты, и их глаза — два отражения в свете гирлянд — встретились. И в этот момент было понятно абсолютно всё.