Там, где начинается доверие

В кабинете Дамблдора звучали два голоса: один мягкий и старческий, другой — молодой и резкий.       — Мальчик мой, я надеюсь, ты понимаешь… Мисс Грейнджер нужен опекун, ты единственный, кто мог бы…       — Как... трогательно, — перебил Снейп. — Ещё одна святая миссия для вашего верного пса? Может, я заодно буду читать ей сказки на ночь и вязать шарфики в гриффиндорских цветах?       — Северус…       — Не приходило ли вам в голову, Дамблдор, — едко ответил Снейп, — что ваш профессор и двойной агент не имеет ни малейшего желания связываться с очередным упрямым и тупоголовым гриффиндорцем? Как вы себе это представляете, позвольте поинтересоваться? Днём я веду уроки, ночью шпионю, а между делом изображаю заботливого папочку? Удивительно, как я ещё нахожу время хотя бы поспать! — Альбус откинулся на спинку стула. — Так теперь ещё и это Розовое Пятно каждый день мельтешит перед глазами. Или, может, вы полагаете, что Министерство будет прыгать от восторга, узнав, что у сироты-грязнокровки в опекунах числится бывший Пожиратель Смерти? — Снейп собирался продолжить, но директор прервал его.       — Поэтому пока твоё опекунство будет неформальным, Северус, — примирительно сказал он. — А по бумажкам мисс Грейнджер будет числиться в маггловском приюте Святой Люсии в Лондоне, я уже поговорил с нужными людьми. Мы оформим твою над ней опеку, когда я установлю с Министерством связь. Но нужно будет немного подождать, когда Корнелиус признает возвращение Волан-де-Морта, и ситуация немного уляжется. И не забывай, мой мальчик, твоё обещание в день смерти Лили…       — Каким образом моё обещание связано с Грейнджер? — вскипел декан Слизерина, злясь на то, что Дамблдор знал на какие рычаги давить, чтобы заставить своего слугу что-то сделать. Он управлял им как марионеткой, дёргая за нужные ниточки.       — Если ты будешь присматривать за мисс Грейнджер, тебе будет легче оберегать Гарри… И если Том будет охотиться за Гарри, мисс Грейнджер тоже может оказаться под угрозой… Приближается война, мой мальчик. Если тебе удастся заслужить доверие девочки, то в Золотой троице у тебя будет хотя бы один союзник. И, скажем так… — Последовала небольшая пауза, — Это может быть полезно… В предстоящей битве, — Дамблдор замолчал, сложив пальцы домиком, ожидая реакции Мастера зелий. Снейп какое-то время сверлил его тяжёлым взглядом, потом стал смотреть будто сквозь Дамблдора. Создавалось впечатление, что его мысли улетели куда-то очень далеко; находились не в этом кабинете, а, возможно, даже не в этой школе. Его лицо приобрело задумчивое выражение.       — Вы как обычно плетёте интриги и не собираетесь меня в них посвящать? — спросил профессор, скорее устало, чем, раздражённо. — И даже для Грейнджер ищете опекуна не из-за того, что вам её жаль, а потому что она может сыграть важную роль в вашем плане. — Он потёр переносицу и слегка прикрыл глаза, стараясь унять пульсирующую боль в голове. — Вы играете человеческими судьбами, как пешками, — выплюнул в конце концов профессор. В голубых глазах, скрытых за очками-полумесяцами, мелькнул весёлый огонёк.       — Неужели вы проявили сострадание к ученице, Северус? Какое редкое зрелище. — Старец попытался спрятать улыбку в бороде, когда Снейп метнул на него злой, красноречивый взгляд, тем самым полностью оправдывая своё прозвище Грозы подземелий. Он уже собирался что-то прорычать в ответ, когда в дверь кто-то постучал; тихо, но довольно уверенно.       — Войдите. Гермиона с силой толкнула тяжёлую дубовую дверь и оказалась на пороге директорского кабинета. Дверь отворилась с протяжным, почти жалобным, скрипом, будто сама не желала впускать девочку в кабинет. Дверь знала, что разговор будет не из приятных. Глазам Гермионы открылся просторный кабинет директора: многочисленные книжные шкафы тянулись вверх к высокому потолку, полированные поверхности столов и шкафов отражали свет множества свечей. На полках мирно поблескивали причудливые магические предметы, а портреты прежних директоров обратили на вошедшую любопытные взгляды, начали перешёптываться между собой. Но куда сильнее поразило Гермиону то, что рядом, чуть в тени, перед директором сидел профессор Снейп. Его чёрные глаза внимательно и холодно впились в неё, словно прожигая насквозь. Складывалось впечатление, что он изучает каждый её шаг, каждый жест и что-то обдумывает.       — Садитесь, мисс Грейнджер, — любезно предложил Альбус, указывая на стул справа от Снейпа. Зельевар чуть заметно изогнул губы, словно собирался издевательски бросить: «Добро пожаловать в семейный круг». Девочка неуверенно взглянула на мрачного профессора, но всё же аккуратно опустилась на краешек стула. — Лимонную дольку? Гермиона слегка покачала головой, делая вид, что это не от волнения, а просто от нежелания. Повисла неловкая минутная тишина. Первой её прервала Гермиона. Она прокашлялась и осторожно спросила:       — Вы меня вызывали, профессор? Дамблдор вздохнул, и что-то в его облике изменилось. Мягкая добродушная улыбка угасла, лицо его стало серьёзным, суровым, каким Гермиона редко его видела. Даже в напряжённые минуты он умел сохранять лёгкость. Теперь что-то изменилось.       — Мисс Грейнджер, — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — До меня дошло известие, что ваши родители… — Директор задумался, но так и не подобрав нужных слов, решил сказать всё как есть. — …Погибли в автокатастрофе. Эти слова упали в комнату, как камень в глубокий колодец, отозвавшись гулким эхом внутри Гермионы. На мгновение она перестала чувствовать собственное тело. В груди всё сжалось, дыхание перехватило, а мир вокруг резко стал слишком ярким. Слова всё никак не связывались в одно предложение, они путались, скакали, кувыркались, как дети; смысл не доходил до девочки. Перед глазами всё плыло, голова гудела. Весь мир вдруг потерял звук, будто Гермиона неожиданно оглохла. Её разум пытался оттолкнуть очевидный факт: «Нет, это ошибка… Ещё вчера они жили, и завтра должны были жить… А на каникулах я должна была снова к ним приехать…» Но Дамблдор не мог ошибаться. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок, а руки предательски задрожали. Она прижала ладони к коленям, пряча их в складках мантии. Она сидела, как громом поражённая, внутренне разбитая, но показывать слабость — особенно при нём, при Снейпе — было последним, что она позволила бы себе. Его холодные глаза неотрывно смотрели на неё, и это только усиливало напряжение. «Я не буду плакать, — упрямо повторяла она, словно эти слова были заклинанием. — Не перед ним». И хотя сердце готово было разорваться на части, а горло перехватывало от подступивших слёз, Гермиона выпрямила спину, упрямо держа подбородок выше, чем обычно. Её губы дрогнули, но ни одного хрипа из них не вырвалось. Она знала — это испытание. И если она сейчас позволит себе истерику, то Снейп станет свидетелем её слабости. А этого она допустить не могла. Снейп молча склонил голову, его взгляд был цепким и внимательным. Профессор следил за каждым её движением или изменением в лице, и даже не пытался это скрывать. Он видел, как Грейнджер борется с собой, с желанием рухнуть на пол и разрыдаться, но держится. Неожиданно для самого себя он отметил, что мог бы даже похвалить её за стальной стержень в такой хрупкой, ещё детской фигурке.       — Я понимаю, это для вас — удар, — начал Дамблдор, стараясь аккуратно нарушить затянувшуюся тишину, — И мне действительно очень жаль, мисс Грейнджер. Примите мои соболезнования, — Гермиона не ответила, только слабо кивнула. Дамблдор минуту-две думал, как продолжить диалог, потом сказал:       — Мисс Грейнджер, вам нужен будет опекун… Девочка снова кивнула, не собираясь отрицать очевидное. Туман в голове немного рассеялся, давая ей теперь ясно мыслить. Всё было очевидно: Снейп в кабинете, это наверняка не просто так. Он и будет её опекуном. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Но, как говорится, надежда умирает последней, поэтому в глубине души Гермиона ещё верила, быть может, Снейп откажется или вспылит, а опекуном станет кто-то другой? Гермиона пропустила речь директора мимо ушей. Он что-то говорил о том, что сам мог бы быть опекуном, но у него и без того хватало обязанностей в Хогвартсе и за его пределами, а профессора Макгонагалл в последнее время всё чаще подводило здоровье. Он упомянул что-то ещё и о других учителях: у одних были свои семьи, другие, как бы не любили Гермиону, не могли взять на себя такую ответственность.       — Но для опекунства нужно согласие обеих сторон. Поэтому пока это будет неформальным; вы должны понять, сможете ли быть приёмной дочерью профессора Снейпа. Если что-то будет не так, вы можете подойти ко мне и сказать об этом. — Слова директора звучали скорее как формальность, и Гермиона это почувствовала. На самом деле, выбора у неё, естественно, не было. Дамблдор так решил, значит, так и будет. Надежда умерла. Можно было заколотить гробик и устроить поминки. Занавес.       — Я вас поняла, сэр.       — Что ж, в таком случае, — Дамблдор улыбнулся, — полагаю, вы должны обсудить все подробности с профессором Снейпом. — Он жестом разрешил им идти. Снейп вылетел первым; не попрощавшись и не дожидаясь Гермионы. Та пошла следом, стараясь не отставать. А плохое предчувствие всё не покидало ученицу…