Часть 1
24 августа 2025 г., 18:57
начало
Черт знает, какой раз подряд Джокера сдал в Аркхем Темный Рыцарь, и черт знает, сколько дней или недель он уже кукует в четырех стенах своей донельзя уютной камеры. Эти цепи и ремни, врезающиеся в кожу, заставляли его возбужденно хихикать, а от толстенной стальной двери, которая тихонечко поскрипывала, когда её открывали четыре раза в сутки, он почти был готов кончить. Препараты, эти кубы в шприцах и разноцветные, как конфетти, пилюли, перестали брать худое тело и измученный разум, и больше Джокер не улетал в дымку через десять минут после их введения в организм; не впадал в забытье до тех пор, пока эффект не начнет улетучиваться и пока не дадут добавку; не пускал слюни, пустым взглядом тупицы глядя в серую стену напротив. Но ему было ужасно весело прикидываться овощем и делать вид, что врачи, которые ставят ему уколы и дотошно проверяют рот после проглатывания таблеток, делают это не зря. Клоун едва сдерживался, чтобы не заржать в голос, пока санитары в их скучной и нелепой форме, переговариваясь между собой о кое-чем крайне важном, даже не подозревали о том, что их слушает очень даже вменяемый пациент, которого не взял ни раствор, ни пилюли. Однако, это перестало быть смешным, когда до Джека донесся слушок о переводе «нескольких индивидов» ради какого-то там проекта.Это было интересно: ещё никогда Принца преступного мира не вывозили из Аркхема даже на экскурсию завода мыльных пузырей, что уж говорить о новом месте отдыха. Впрочем, его это ничуть не пугало: разве была лечебница или тюрьма, которая была ему не по зубам? Ни одни стальные двери, ни одни цепи, привязывающие его к кровати, не остановят такого, как он, и рано или поздно Джокер вернется в Готем с новыми сногсшибательными идеями; вернется к Бетси, который, непременно, по нему уже тоскует. А поэтому поездка обещала быть крайне интересной и увлекательной, и у него под кожей нетерпеливо роились черви предвкушения, ожидания и желания показать на новом месте, кто главный. Кто всем психам псих. Что-то новенькое, что-то прозрачное и в каком-то большом объеме Джокеру вкалывают прямо перед тем, как его отключит совершенно. Он не пустит слюну, наклонив голову на плечо, и не будет бессознательно хихикать, в бреду что-то бубня, а крепко уснет.НОВАЯ ГЛАВА
Всё оказалось куда серьезней, чем он мог себе представить, и с охраной, и с проектом, и с экспериментами, которым их, психов, подвергали. Но у этих глупых врачей ничего не получалось с ним: Джокер не выдавал нужной им реакции и нужных результатов, сколько бы они не старались, сколько бы не показывали ему психодела и сколько бы препаратов ему не скармливали. Безумец только громко-громко смеялся, рвался из кожаных ремней в сторону ученых, чтобы захохотать ещё громче от их дерганий и вздрагиваний. Ужасно потешно было смотреть за всем происходящим до тех пор, пока в главной смотровой чьи-то мозги вдруг не разбрызгались по пуленепробиваемому стеклу с той стороны. Ученые и псевдо-докторишки сразу, будто муравьи, забегали. У Джокера в ушах шумела кровь после очередного испытания, но он отчетливо слышал их крики, визги и хруст костей, бульканья крови и визги. Он, будто находясь в оперном театре, блаженно закрывает глаза, слушая симфонию мучений и смерти, приправленную нотами выстрелов ребят с огнестрелами. Он без понятия, что случилось: просто в один момент всё заглохло, и никто, кроме ребят на соседних креслах, таких же прикованных, не подавал признаков жизни. Будто кровавое торнадо пронеслось по всей лаборатории и растворилось в воздухе, чудом не засосавшее в себя психов. Всё вокруг выглядело как один из банков Готэма сразу после того, как арлекин посчитал очень смешным и остроумным залить его абсолютно полностью, с основания и до крыши и со всеми внутренностями, свиной (и частично человеческой) кровью. Кожаные ремни едва-ли удерживали его, и Джокер оставался на месте только шутки ради. Просто, чтобы бесплатно побывать на этом занимательном аттракционе, призом в котором станут недовольные рожи ученых, так что выбраться труда не составило. Людей разметало так, будто их, прокрутив на крупной мясорубке вперемешку с мебелью, грубо раскидали тут и там, по стенам и даже потолку. Лифт, тем не менее, работал, несмотря на мигающий свет, и даже открылся, когда Джокер приложил к сканеру полностью окровавленный ключ-карту. Его работоспособность оборвалась на одном из этажей, когда кабина, дрогнув и со скрипом, встала без движения. Выбраться через верхний люк, однако, не было проблемой, и совсем скоро он оказался в мрачных коридорах. Бледные, окрашенные в голубо-серый коридоры были завалены кушетками и столами, бумагами и телами медработников и пациентов, обваленной штукатуркой и рухнувшими лампами. Он делает глубокий вдох, и вместе с запахом гнили, металла и затхлости, ощущается родное до мурашек безумие. У арлекина волосы на затылке и руках встают дыбом, а губы растягиваются в привычном оскале, когда он слышит чьи-то истошные крики где-то в глубине, далеко от него. Под его босыми ногами холодом отдается грязная треснутая плитка. Где-то тут, на стенах или в смотровых, должны быть карты здания..НОВАЯ ГЛАВА
Карты он нигде не нашел, ни в этих самых коридорах, ни в постах дежурных врачей, ни на охранных пунктах, зато нашёл кучу и кучу сошедших с ума пациентов. Одни, при виде его, хватались за голову и бежали прочь с воплями, пока не терялись в коридорах и бесчисленных палатах, а другие спешили на встречу, с голыми руками, ножками от столов, кусками кафеля и всем другим, что попадалось им под руку. Против Джокера, Принца преступного мира и просто обаяшки, у них не было ни шанса. Тех, кто послабее и потупее, он вырубал быстро и едва ли получал ранения, а те, к кому пришлось бы приложить больше усилий и явно не получилось бы выйти из драки целым–наблюдали только его сверкающие пятки. Он по прежнему умел превращать даже швабру в оружие, но и расставлять приоритеты не разучиться.Но по истечению времени, будто по неспешному прохождению уровней, появлялись новые и новые сложности. Первая оказалась в столовых и кухнях, где мало того, что орудовал какой-то маньяк, едва-ли можно было найти что-то съестное, кроме отравы от крыс и плесени на стухших продуктах. Воды только было в избытке, с привкусом металла и прочего, но вполне сносной. А вот вторая.. Малыш «поросеночек» Уокер, этот очаровательный мужчина, покорил сердце Джокера сразу, с первой их встречи. Там, в мрачных коридорах, под далекие завывания психов, случилось их первое свидание: звеня цепями и скребя по полу ржавой чугунной трубой, он гнался за Джокером без малого минут 10, пока, увы, добыча не скользнула в вентиляционное отверстие. Даже на прощание оставил клоуну всаженный в плечо осколок стекла! Если бы не Бэтмен, Крис стал бы для него душкой №1. Теперь там, где слышался звон цепей, дороги для клоуна были отрезаны. В этом безумном месте у него обострилось всё, кроме обоняния: зрение, слух и чувствительность. Больница заставила его замирать на месте на минуты, прислушиваясь ко всему, и молниеносно реагировать на малейшие изменения. Не то, чтобы Джокер всего этого не умел до Маунт-Мэссив, но вот спать настолько аномально мало и тревожно его не обязывал даже Аркхем. Относительно спокойно он мог отдохнуть только в вентиляциях под потолком, в которых нужно было затаиться и не сметь даже слишком громко дышать. Всей своей атмосферой лечебница не давила на него; куда хуже было в том же Аркхеме, с его высокими технологиями и идеально гладкими стенами. Другое дело наблюдать за здешними обитателями, которые умудрялись удивлять Джокера снова и снова. Он был психом, но не лишенный рассудка: все его убийства были спланированые и ужасно смешные, они были яркие, со взрывами фейерверков и всей прочей атрибутикой, но здешние психи.. Тело, разорванное надвое, насиловалось несколькими психами со всех сторон с такими звуками, вздохами-охами, что, если бы у него было что-то в желудке, его бы вырвало. Несколько человек, обмазавшись кровью и фекалиями, поклоняясь распятому телу раздетого человека с кишками наружу, превратили сторожевую будку в молитвенную комнатку. Бегающие голышом пациенты сбивались в кучи, чтобы придавить количеством любого, кто встретится на пути. Джокер не уверен, что завывания этих животных и ветра раздаются наяву, а не в его голове. Сколько уже прошло? Неделя? Три дня? Полгода? Месяц? Как давно он бредёт по бесконечной лечебнице в поисках выхода? Да хотя бы одно окно без решетки стало бы спасением. Ноги, изрезанные мелкими осколками, огрубели, а весь он от ступней и до кончиков сальных волос был пропитан запахом этого места, таким, что обычного человека с улицы непременно вывернуло бы. В кровавой форме психопата, он уже несколько дней как ходит с тканевым кляпом во рту, завязанным на прочный узел на затылке. Кусок от грязного халата, пропитанный слюной, заставляет его молчать и не позволяют хохоту и беседам с самим собой вырываться наружу. Он уже не может молчать, тяга говорить, разбавить здешние звуки своим голосом, смехом и шутками про безногих велосипедистов, была сильней его воли. А когда одна рука тянется развязать, наконец, этот поганый кляп, вторая больно бьет и, впиваясь ногтями в кожу, царапает. Ещё чуть-чуть и он станет таким же, как здешние ребятки, и тоже будет бесцельно шататься, забыв даже свое имя. Где же хваленый Бэтмен? Герой, который упёк его в очередной раз в лечебницу, тем самым обрекая на поездку в это чудное место? Где же его заклятый враг, который, Джокер был уверен, в курсе, что часть клиентов Аркхема перевезли сюда? Неужели Бэтси вот так просто его бросит, даст сгнить тут, как клоун того и заслуживает? Мысли об этой летучей мыши-переростке заставляли мышцы лица нервно несинхронно дёргаться, а припадки неудержимого хохота душить, застревая в горле. Он поднимается по очередной лестнице наверх, запинаясь на последней ступени, потому что в глазах от слабости и надвигающегося безумия всё плывет, но табличку «мужское отделение», наполовину измазанную кровью, он видит отчетливо. Вдалеке слышится чей-то безумный крик, переходящий в стоны, заставляющий остановиться на месте: –Трагеееееер..!НОВАЯ ГЛАВА
Кажется, один из работников больницы каким-то образом избежал смерти от рук пациентов, и с радостью, тронувшись умом, продолжил работать. Никогда ещё Джокер не мог подумать, что будет убегать от полуслепого старика, но голос внутри головы его успокаивает: ты бежишь не от этого худощавого человека, а от ржавых полуметровых ножниц наперевес, которые у него в руках, поэтому давай-ка поддавай газу. Темная огромная комната, в которой он, в надежде спрятаться, оказывается полна каталок. Разложившиеся тела почти на каждой из них кишат личинками мух, а их жужжание мешает слушать чужие шаги в коридоре. –Он убьет тебя, убьет!! -мужчина на одной из кушеток подскакивает, насколько ему позволяют ремни и крепежи, вопя во всё горло. –Убьет тебя, он всех убьет, он Трагер, он убьёт..! Подвязка, на которой находится его загипсованная нога, громко скрипит и шатает всю конструкцию. Клоуну приходится перепрыгнуть одно из свежих тел, чтобы, схватив подушку, плотно-плотно прижать к лицу кричавшего. Слабые руки дрожат от прилагаемой силы, а сердце стучит набатом, пока человек на кушетке не перестает подавать признаков жизни. –Ты, должно быть, устал. Давай сделаем перерыв, а, приятель? -голос старика в коридоре скрипит так же, как оружие в его руках –Как это скучно, -сказал бы арлекин, отступая назад и закатывая глаза. –даже Бэтси будет по-изобретательней в плане приглашений на свидания, а он немногословный сухарь. Мысли о Темном Рыцаре заставляют уголки губ растянуться, даже несмотря на кляп, раскрывающий рот и без того так широко. Его не волнует, почему Трагер за ним не бежит, –может, колени старые не позволяют, –но он этому рад, какая бы причина там не была. За углом коридора так внезапно и резко выскакивает какой-то мудак с медицинской пилой, что клоун успевает увернуться только от длины его рук, но не лезвия. Кровь брызгает на стену и грудь, даже сквозь адреналин, прожигает ослепляющей болью. Форма, и без того окровавленная, мигом пропитывается алым, а в зеленых глазах плещет огонек страха и опаски за жизнь, который потух с тех пор, как они успешно распрощались с Уокером в последний раз. А вот этот с пилой уже не распинается, и жужжание пилы не отдаляется, а даже, кажется наоборот. Стучащее быстро-быстро сердце заставляет кровь литься и литься, а ноги активно работать. За следующим поворотом оказывается Трагер, но больше всего, что врезается в глаза, это два раскрытых лезвия, от которых приходится буквально падать на пол, тормозя ногами. Лезвия, тем не менее, в следующую секунду со звоном врезаются в кафель по бокам от шеи, пригвоздив. Пока сзади не нагнал второй, клоун делает рывок, чтобы с размаху, двумя ногами, отпнуть безумца в грудь. Он больно приземляется поясницей обратно на кафельный пол в каменной крошке, но ножницы, без поддержки, падают, чтобы в следующий момент оказаться в руках Джека. –Маленький сладкий мальчик мой! -мужчина, не успевая вовремя завернуть, врезается плечом в стену. В этот момент, находясь между двух огней, можно было-бы начать прощаться с жизнью, если бы у Джокера не было в арсенале огромных ножниц. Он, однако, не успевает даже замахнуться, когда маньяка пронзает что-то острое, блеснувшее, что-то, что вылетело из коридора и слишком сильно напоминает бэтранг. Пила почти сразу падает на пол, разделяясь на части и прекращая жужжать. Пока враг отвлечён прощанием с собственной жизнью, Джокер ощущает, как сзади прыгает второй, как горло крепко-крепко сжимают цепкие пальца; он сразу же бьется спиной о стену несколько раз, а потом, когда маньяк остается у неё, то, взявшись за лезвие, с размаху бьет по голове тяжелыми ручками. Брызжет фонтаном кровь, челюсть с хрустом отъезжает в сторону, а тело, скатившись по стене, заваливается на бок. –Джокер? -в голос, раздавшийся так неожиданно, точно так же летит оружие, однако его останавливают руки в черных перчатках.НОВАЯ ГЛАВА
Появление Темного Рыцаря не вызвало у Джокера ни удивления, ни чего-либо подобного, лишь прищур и какое-то странное ощущение в сердце. Скорее всего, это был укол усталости, а не какая-то радость и восторг. Кевлар брони весь в царапинах, а сколько крови было на форме.. Даже тканевая его часть порвана на бочине, вся в кровавых подтеках. –Ты ранен. -низкий голос, что звучал у психа в голове время от времени, теперь имел физическую оболочку. Однако, вместо ответа клоун рывком хватается за край разреза, кажется, нащупывая собственные кости, и сдирая шматок кожи. От этого Темный-точно-не-галлюцинация-Рыцарь смешно вздрагивает, делая несколько шагов навстречу, перед этим вынимая бэтранг из чужой головы. На это, бросив ножницы на кафельный пол, Джокер содрогается в приступе смеха, который разбивается о кляп и вырывается гортанными глухими звуками, вместе со свистящим из носа воздухом. Он смеется так долго и непрерывно, что глаза слезятся а живот начинает болеть, а в чувства приводит лишь звонкая, оглушающая в наступившей тишине пощечина. Крепкие пальцы врезались в плечи и тут же сильно, добротно встряхнули, чуть подняв над полом. –Джокер, угомонись! -громкий шепот, но больше и не потребовалось, чтобы зеленые глаза сфокусировались на глазах напротив. Он точно не сошёл с ума, потому что в последний раз, когда его навещали галлюцинации, они его трогать не могли. Рука, потянувшаяся вытащить кляп, была вывернута самим Джокером. Если он сейчас лишится этой грязной мокрой тряпки, то вся больница узрит, на какие горячие речи и на какой безумный хохот он способен. –Ты ранен, подожди. -не было ожидания, что Джокер, попав сюда, станет адекватнее, тем более со всей той атмосферой, которая тут была. Наверное, псих остался прежним. Всё так же игнорирует героя, делая, что душе угодно. Например, молча проходит мимо, продвигаясь черт знает куда, не обращая внимания на своего врага. Это немного раздражало: Брюс не мог спокойно жить, пока рядом ходит истекающий кровью человек. Да, это был Джокер, но он не заслуживает умереть вот так тупо здесь, в этом месте. Если он когда-то и умрет, то либо в Аркхеме, либо в очередной их драке. Но неужели его ничуть не удивило появление Бэтмена в этом месте? Джокер на его слова только мычит, махнув рукой, и мотает головой, в поисках места, где можно было бы остановиться и поискать, чем закрыть рану. В идеале было найти сменную одежду, вместо той, что была разорвана вместе с кожей. Бэтмен что-то говорил, что-то спрашивал, а второй только бурчал или не отвечал ничего, и продолжал идти. Они остановились только спустя полчаса, когда нашли относительно чистую палату, где не было ни одного трупа и, на удивление, даже крови. Более того, это оказалась не палата, а кабинет дежурного врача, и на вешалке оказался медицинский халат. Джокер давным давно поплыл рассудком в этом месте, ослаб, но оставшимися крупицами разума понимал, что нужно делать, так что пока герой забаррикадировал дверь, он уже стянул, с силой, верх, и окровавленная рубашка оказалась на полу. Он вертел головой в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть рану, да хотя бы скотч, но его опередил Бэтс, что уже располасовывал низ халата лезвием бэтранга на бинты. Однако, стоило ему потянуться, чтобы обвязать худой торс, то получил хороший удар в голову. Хороший для того, кто не особо ел и спал с тех пор, как всё произошло, а так–даже звезд в глазах не заплясало. –Понял. -кивает герой, отступая, чтобы Джокер самостоятельно перевязал себя. Но кляп, однозначно самодельный, не давал покоя: зачем он? Джокер ранен, и это каким-то образом помогает? Не было даже мысли, что это было чьих-то чужих рук дело: шут с легкостью бы освободился. Впрочем, это же Джокер. –Не расскажешь, что здесь произошло? В ответ–ехидный взгляд и фак с почерневшим, видимо от удара, ногтем.Они всё ещё были врагами, которые должны грызть глотки друг другу, и мысль, что нужно было организовать временное перемирие, не нравилась никому из них. Но Бэтмен был более благосклонен, и его желание помогать и спасать было сильнее гордости. Даже если помогать и спасать приходилось заклятого врага, маньяка и убийцу. Уэйн внимательнее осмотрел помещение, в котором они находились, но ничего ценного тут не было. Только сейчас он замечает, как неважно выглядит его спутник: впалые щеки и глаза, красные и воспаленные, и волосы, потемневшие и блестящие от жира, небрежно приглаженные. И тоже местами слипшиеся от крови. –Тебе надо отдохнуть, дерьмово выглядишь. Я посторожу. –Это так мило, что ты обо мне беспокоишься. Я прямо весь таю, Бэтси. -губы, после долгого нахождения в одном растянутом положении, болят, но всё равно растягиваются в улыбке. Кляп оказывается лежать на коленках, пока Джек, щупая рукой челюсть, разминает её и рот. Должно быть, воздушный поцелуй был одним из упражнений, и сразу за которым послышался тихий хохот. Голос его сипит. –Конечно же ты посторожишь, куда ты денешься? Ты меня не убьешь во сне, я знаю, и это очень галантно. -смех не прерывается из-за боли, которая отражается на лице от того, что мужчина ложится, принимая горизонтальное положение. Да, они были врагами, и да, Брюс каждую их стычку нет-нет да сломает ему что нибудь, но сейчас.. Сейчас этот отважный придурок в костюме пришёл спасать клоуна, и не навредит. По крайней мере до того, как они не выбрались. Бэтмен не убийца, а сейчас, когда его цель–это вытащить арлекина из этого ада, он будет заслонять его собой от чего и кого угодно. Дыхание отвернувшегося к стене и поджавшего ноги Джокера постепенно успокоилось, стало неспешным, размеренным. Ровно до того момента, как снаружи, за пределами кабинета, что-то не скрипнет, кто-то не завоет, не пробежит мимо их двери. Даже на шум, созданный старым дряхлым зданием, мужчина просыпался. Мелко дергал плечами, иногда, казалось Бэтмену, прикусывал руку и тихо хихикал, подавляя голос. Сам Брюс не спал. Связи не было, он проверял её каждые полчаса, и вызвать не то, что Альфреда или других членов Лиги, но даже ближайший участок полиции не представлялось возможным. Тут наверняка стоят мощные глушилки..НОВАЯ ГЛАВА
–Надо уходить. Я вошёл через главных вход, идём туда. –Вот так просто, через главный вход? -Джокер перевязывал свой импровизированный кляп из более чистой ткани всё из того же халата, остатки которого затянул на себе поясом. Три часа прерывистого сна, вроде, сказались хорошо. –Тебе открытку прислали с приглашением? А красная дорожка была? Фанфары? Дворецкие, открывающие перед тобой двери? –Нет. -короткий сухой ответ. Тумбу и шкаф, придвинутые к двери, он не спеша и, самое главное, тихо убирал. –Я вижу, ты уже познакомился с кем-то из моих друзей? -короткий кивок на разорванный бок формы. –А я боялся, что тебя не встретят, как нужно. Но мы тут очень радушны и рады гостям! -громкий хохот не успел начаться, когда в рот быстро запихали кляп, чтобы туго, даже как-то зло и спешно завязать на затылке. Уэйну стало относительно понятно, зачем ему занятый рот, и был вынужден признать, что это было разумно. –Вроде того. Как только Джокер, стоя перед мутным пыльным зеркалом, закончил припудриваться воображаемой косметикой, они двинулись в путь. Бэтмен прекрасно помнил, где вошёл в это обитель ада, и вел туда клоуна, настороженно вышагивая по коридорам. Чаще всего люди, которых они встречали по пути, бежали от них в противоположную сторону, пока не прятались в одной из палат, громко хлопнув дверью, и не начав завывать там. Должно быть, их до усрачки пугал костюм Бэтмена. Другие, движимые слепой яростью и беспричинной агрессией, кидались, но тяжелая рука Героя их быстро приструняла. Он не убивал, нет, просто отключал или откидывал в сторону, убедившись, что на них больше не набросятся. Никогда не было такого, чтобы, находясь рядом с Джокером, Брюс был в такой тишине, ведь клоун всегда болтал без умолку: анекдоты, шутки, комплименты, нелепая лесть, да всё, что угодно, кроме молчания. Мычания и глухой гортанный смех–это был максимум от него сейчас, и от этого было неуютно. Неправильно. Так, что желваки напряглись, а кулаки нервно сжимались и расжимались. Джокер шёл чуть позади, самую малость отставая, но Бэтмен время от время поворачивался, чтобы убедиться, что идет не один. В ответ получал смешок, приглушенный и более звонкий и яркий–во взгляде. Наверняка клоуна ужасно забавило, что его злейший враг так беспокоится о нем, только вот сказать ничего в ответ не мог, и смеялся лишь глазами. Потом, когда они выберутся, он будет об этом без конца напоминать и шутить. Путь был относительно простым до тех пор, пока лестница, которая вела вверх, не оказалась завалена. А когда они вдвоем переглянулись, то Брюсу даже не потребовалось говорить, что она была свободна, когда он шёл: взгляд всё говорит за себя. С этого момента в план втиснулся пункт «найти другой путь к главному холлу», и при этом, желательно, не только не погибнуть, но и не пораниться. Вой в других концах психушки не давал покоя и давил на Бэтмена сильнее, чем коварные планы Джокера, которые он не мог быстро разгадать. –Кажется, кто-то поднялся из тюремного отсека. У нас гости! -хочет, расплывшись в улыбке, сказать шут, видя новый контингент здешних коридоров: белую больничную форму заменила темная роба с номерами на груди. Они, почти все до единого, ослеплены своей яростью, с которой бегут на встречу. По сравнению с хилыми схуднувшими пациентами заключенные были крепче, но это лишь влияло на то, что они падали не с одного удара Ночного Рыцаря, а с двух. Следующее крыло оказывается закрытым: коридор со стеклянными дверями разделяет их, открыть которые можно только через смотровую тут же. Ключей от пуленепробиваемых дверей нигде нет, и Брюс, перепрыгнув через разбитое стекло смотровой, принимается осматривать панель с кнопками. Он не замечает, в какой момент Джокер позади пропадает, бесшумно босиком уйдя куда-то. А когда замечает, то мигом перепрыгивает обратно, в коридор. Что заставило мужчину уйти? Что взбрело в его больную голову? За ближайшим углом послышался крик, но испугаться он не заставляет: это явно не Джокер, а упавшее тело в робе охранника заставляет выдохнуть с облегчением. –Что бы ты без меня делал, Бэтси. Можешь отблагодарить меня потом, скажем, в ресторане. -уголки губ, и без того растянутые кляпом, тянутся шире в улыбке, и в руку Бэтмена кладут окровавленный ключ-карту. Впрочем, минуту спустя Бэтмену очень захотелось усмехнуться и надменно посмотреть на спутника, когда после приложения ключа загорается красная лампочка сначала на панели, а потом на самом пропуске двери. Он мог бы разбить стекло, вот только такой шум мигом не только распугает боязливых пациентов, но и привлечет таких же, но смелее и в оранжевой робе. Слышно, как Джокер недовольно пыхчит на свою неудачу, нахмурившись, скрещивает руки на груди но быстро убирает, сморщившись. Бинты под его халатом пропитываются кровью. Проход оказывается свободным на этаже ниже, и в другое крыло они попадают уже там: стёкла пропускного пункта уже были разбиты, и они легко преодолевают две стойки. Только вот, когда Бэтмен сделал пару шагов от последней стойки, он так и не услышал шуршания за собой. А когда обернулся, увидел, как Джокер, стоя на стойке и согнувшись, чтобы не упереться в потолок, гулял взглядом по полу перед собой. Первое желание–поторопить, попросить не придуриваться и поспешить спуститься, а второе–протянуть руки и помочь. Осколки тут и там блестели, и уже были готовы треснуть под голыми грязными ступнями психа. Он рассчитывал, перепрыгнет-ли туда, где осколков нет. Судя по всему, до этой стойки он шёл по столам и стульям. –Подожди. -дав жест рукой, чтобы клоун не спешил прыгать, Брюс отошел до ближайшей каталки, которую подкатил прямо к стойке. Она, с поломанными колесиками и на горках стекла, стояла неустойчиво, и, недолго думая, он протягивает руку. Так, будто собирался помочь даме, что выходила из машины, чтобы та вышла элегантно и с поддержкой. –Ты настоящий джентльмен, мышонок, я польщён таким вниманием. Ещё немножко и я не смогу сказать тебе “нет”. -если бы он мог, он бы расплылся в улыбке, но пока всё, что было в его силах–это кокетно махнуть рукой, потом вложить её в крепкую широкую ладонь и сделать элегантный шаг со стойки, и пройтись по каталке так, будто на высоких каблуках. А когда нужно было спрыгнуть, на миг сжал ладонь Бэтмена крепче, и отпустил, как только оказался на плитке. Его игривый взгляд и жест, будто накручивает прядь на палец, заставил Брюса закатить глаза, хотя в глубине души он хотел засмеяться. Это и правда было до глупого уморительно и в духе Джокера. Впереди были коридоры, погруженные во мрак, в которых предстояло найти спуск вниз. Однако, стоило им пройти пару десятков метров, из-за угла, негромко переговариваясь, скользнули сперва две идентичные тени, а потом и фигуры. –Вот это дубины, Бэтси, да? И ты знаешь, что я не про тесаки. -голос раздался в голове сразу с присвистом, и Уэйн про себя усмехнулся. Фразы Джокера, не произнесенные им самим, рисовались в голове сами собой. Молчание шута сводило с ума сильнее, чем всё происходящее вокруг. На них устремили взгляды близнецы: двое крепких, как сам Брюс, мужчины, с самодельными мачете наперевес и полностью голые. Они, переглянувшись, расплылись в уродливых гнилых улыбках, а ручки оружия сжались большими ладонями, полностью в засохшей крови. Как-то рефлекторно Бэтмен выставил руку в сторону, ограждая заклятого врага от двух психопатов, и сразу услышал сдавленную усмешку позади. Об этом Джокер точно будет говорить, когда они выберутся и когда всё встанет на круги своя. Близнецы были быстрые и ловкие, не лишенные разума, но полностью поехавшие. Они хорошо скооперировались и работали сложа, а тесаки, собранные на коленке, тем не менее были острые. Дымовая шашка ослепляла врагов и давала Темному Рыцарю передышку, время сделать пару шагов назад и вооружиться, как следует. Яростные крики мужчин и звон лезвий о плитку разносились во все стороны, и в какой то момент Брюса утянули в дым и он вынужденно упустил Джокера из вида, –всего на минуту, – и рвение вывернуться из дымки заставило бить сильнее и увереннее. Так что, как только крупное тело рухнуло на пол, он вынырнул обратно. Тем не менее, со стороны Бэтмена глупо было считать, что Джокер, пускай и раненый, не сможет за себя постоять. Психопат и маньяк со стажем даже против громилы имел некоторые преимущества. Так что, когда перед глазами всё развеялось, предстала утешающая и успокаивающая картина: целый псих, нужный, и ещё один, сидящий у стенки без сознания. Рядом окровавленный осколок стекла и кровь, водопадом окрашивающая нагое крупное тело с самой шеи, и слышно было только свист и хрип, с которым дышал арлекин, опершись на стену. –Пошли? -кивок в сторону, где ды́мка уже стала рассеиваться, и через которую уже было видно мигающие лампы под потолком. Кивок в ответ, но вместо шага мужчина только наклонился и, поджимая одну ногу, оперся руками о колени. Только сейчас до Брюса дошло, что кровь, в которой была одна из штанин, расползалась всё больше и больше, и явно была не чужой. Он даже не заметил, как метнулся к Джокеру и припал на одно колено рядом. В огромной дыре в ткани открылось ужасное зрелище: глубокая мясная рана, и он не хотел думать о том, что не видит кость только из-за крови. Мало того, она была большая: в его ладонь длинной, и это пугало. Бэтмен потянулся и с металлическим лязгом достал бэтранг; от этого движения Джокер дернулся, едва не теряя равновесие, а в глазах блеснула ярость. –Я перевяжу. -крепко сжав чужую голень, он делает надрез до тех пор, пока штанина, чуть ниже колена, не падает на пол. Времени метаться в поисках ткани нет, приходилось импровизировать. Длинный моток ткани, получившийся, мужчина оборачивает вокруг ноги на несколько раз, пока крепко не затягивает под коленкой, чтобы хоть немного перекрыть кровь. У шута от этого в глазах, видимо, темнеет, потому что он остается стоять только облокотившись на плечо Брюса. Его пришлось почти что буквально тащить до ближайшей, более-менее чистой палаты.НОВАЯ ГЛАВА
В медицинском блоке в другом конце коридора нашлась нераскрытая упаковка марли, а в стеклянном шкафчике, среди разбитых ампул и разорванных коробочек с таблетками стояло несколько скляночек с заветным «адреналин» и «кеторолак». В чайнике оказалась вода, которую он переливает в пустую бутылку с пола. Джокер, которого он оставил на кушетке, теперь лежал, свернувшись калачиком, казалось, ещё более бледный и болезненный. Постель под ним была вся в крови, а импровизированный бинт был полностью мокрый. Несмотря на всю слабость, что захватывала это худое тело, Джокер старался выдернуть руку, стоило увидеть шприц, наполненный чем то на два куба. –Это обезбол. -низко, грубее, чем следовало бы, прозвучало, а рука сжала бледное запястье сильнее, чем нужно. Шприц опустошается под недовольный скулеж и ворочания, и потом ещё раз под всё это, но с удвоенной силой. Потом пришлось приложить немного усилий, чтобы сперва размотать бинт, а потом замотать снова, но свежий, но лишь оттого, что нога отдергивалась сама. Джокер, закрыв лицо руками, не выглядел против помощи, лишь елозил здоровой ногой, сжимая в её пальцах пыльное постельное. Рана хлюпала и скользила, из неё текло всё больше и больше крови, и глубоко внутри зарождался страх, что клоун просто истечет и не дотянет до спасения. Адреналин помог Джокеру почти буквально подскочить с кушетки, а обезбол сделал свое дело очень быстро, и шут даже мог почти нормально идти. Должно быть, Брюс переборщил с дозировками: на такое худощавое голодное тело хватило бы и полтора куба, а то и один. Главное, путь продолжался, а Джей даже упрямо отказывался от любой помощи. Однако, идти всё равно пришлось медленней. На двух этажах выше, куда они добрались, без малого, часа через четыре, разгром был сильнее. Тела уже не были скиданы в определенные палаты кучами, а смердели в коридорах, закинуты на двери, на перевернутые столы. Без голов, других конечностей, без внутренностей, и в перемешку с металлом тут пахло гнилью, калом и мочой так, что слезились глаза. Брюс держался от желания активировать респиратор на маске просто от чувства несправедливости: у Джокера такого не было, а ему и так несладко. Помещения из больничных сменились более кабинетными, с деревянными рейками на стенах и линолеумом, под которым скрипели доски. Офисные столы и лампы, более теплый свет.. Впереди, за одним из поворотов и где то далеко, звякнули цепи. Потом ещё раз, и ещё, будто они шумели с каждым шагом. Они отдавались глухим эхом очень отдаленно, но даже так совсем скоро стало слышно тяжелое дыхание. Брюс, остановившись, напрягся всем телом и прислушался внимательнее. –Бэтси, а это мой друг! Он славный малый, он тебе понравится! -сзади раздается хриплый хохот, но при этом арлекин, маша руками перед собой, отступает назад. Что бы там не шло, сумасшедший не собирался с этим встречаться лицом к лицу, и это явно предстояло сделать Бэтмену. Прятаться смысла не было: чудище в любой момент может зайти к ним в помещение, в котором не уклониться толком будет. Бэтранг звякнул, когда Брюс его достал, а вторая рука легла на связку с тремя дымовыми гранатами; бомбы нужно было оставить на потом. Заряд уверенности чуть подиссяк, когда из-за угла вывернула огромная туша под двести кило, почти таких же размеров, как Крок. Обезображенное лицо и тело, маленькие, будто свиные глазки смотрели точно на них, и в них кипела ярость и жажда мяса. Кровищи, бойни, хрустов костей–всего того, что потешит садистскую его часть. Темный Рыцарь уверенно пошёл вперед, сжимая оружие в руках. Ещё будучи на расстоянии он метает лезвие, которое, будто горячий нож в масло, глубоко входит в область плеча. Что бы на них не шло, оно явно научилось игнорировать боль: его это даже не замедлило. Крис едва-ли замечает это только потому, что рука двигается неохотно, и приходится переложить трубу в другую. –Давай, Бэтси, я в тебя верю! Бэт-раз! Си-два! Бэт-си, ю-ху! -наверное, у него самого уже плывет мозг потому что в голове, будто наяву, слышатся радостные визги Джокера, и, хуже того, это заставляет не то, что улыбнуться, а тихо усмехнуться. Он уже не помнит, когда его злейший враг поддерживал его этой тупой кричалкой, размахивая клочками тряпок в руках на манер черлидерш, но почему то было ощущение, что Джокер сейчас бы крикнул что-то похожее, не в силах помочь иначе. Дымовая шашка взрывается под ногами Уокера, скрывая громилу в облаке, и это дает лишние секунды, чтобы подбежать. Раньше бы Брюс влетел в тушу в облаке с двух ног, чтобы сбить с ног или, ещё лучше, впечатать в стену, вот только это тело не то, что не сдвинется, но могло сохватать за ноги. Сейчас же приходилось импровизировать. С помощью абордажной кошки, зацепившейся за косяк какой-то комнатки, Крис оказывается обмотан на полтора раза, когда, поняв, что происходит, он разводит свои большие руки, недовольно рыча, раздувая дымку вокруг. Бэтмена от этой силы дергает вслед за тросом, но он тормозит ногами, как может. Отцепившаяся кошка, быстро скручиваясь, острыми краями вспахивает мягкое тучное тело перед тем, как щелкнуть в рукоятке, и на это Уокер недовольно низко рычит, совсем по-звериному, первобытному. Со второй попытки его удается смотать по ногам, чтобы тело, размахивая руками, с грохотом падает наземь, да так, что поблизости подскакивает лежавшая мебель. Чугунная труба, внезапно появившаяся из ниоткуда, бьет по голове с такой силой, что мужчина отлетает в сторону, а в глазах темнеет, мутнеет и одновременно с этим пляшут звезды. В дымке он больше ничего не видит: сенсоры маски от удара повреждаются. –Вставай, Бэтси! -очередная воспаленная галлюцинация звучит даже обеспокоенно, взволнованно, и даже без той гиперболизации и драмы, которую так любит настоящий Джокер. Искренне?.. В себя приводит крепкая хватка на ступне, которая выворачивает ногу, за которой вынуждено повернуться всё тело разом, чтобы не получить вывиха. Ловким движением, всё ещё не отображая реальность, Ночной Рыцарь изворачивается, чтобы придавить толстую руку к земле коленом и потянуть на себя предплечье. Что-то в руке хрустит, и за этим следует оглушающий крик. Большое тело приходит в движение в попытках повалить противника, пока сбоку не раздается шорох. –Я помогаю, мышонок! -кричит голос в голове кокетливо, с усмешкой, пока о голову чудовища с грохотом разбивается глиняный цветочный горшок. Пустой, с одной лишь сухой землей внутри, оно лишь злит Уокера, который переключается с одной цели на другую. Перед тем, как чугунная труба полетит в сторону шута, Брюс, едва соображая, всаживает бэтранг меж маленьких, без намека на белок, глаз. Он опадает, клацнув зубами, и все его тело расслабляется. Труба падает рядом, пока глаза, закатившись, теряют живой блеск. Теперь воздух вокруг них сотрясает только тяжелое дыхание героя, который, сперва сев назад, рухнул на пол. Голова гудит безбожно, да так, что мозги грозятся вытечь через уши и глаза, лишь бы не ощущать эту боль. –Бэтс? -звучит отдаленно, и даже это заставляет сморщиться сильнее. Хладнокровие, которое получалось держать до этого момента, неумолимо трескается, заставляя стискивать зубы и держаться обеими руками за голову. Кажется, он даже отключается на какое-то время. На секунду, три, полминуты или две, черт знает. Его пихают в грудь и трясут за плечи, обезумевшими и напуганными, взволнованными глазами глядя прямо в душу. –Вставай, Бэтс! Поднимайся, тут нельзя лежать! Ты слышишь? Я сейчас нажму на курок револьвера-флажка, приставив дуло вплотную к твоей..! -быстрый громкий голос звучит, кажется, уже не в голове. Слишком уж живой для галлюцинации. –Не ори, боже.. -морщась, Бэтмен правда замечает, что теперь кляп просто висит на шее Джокера, а тот, склонившись над врагом, трясет за плечи, вцепившись худыми пальцами. Стоит ему самому что-то сказать, как шут, улыбаясь, облегченно выдыхает. Ему дается огромных усилий сесть, а уж встает только позорно взявшись за протянутую Джокером руку. Стыдно было даже не от того, что они, казалось бы, такие заклятые враги и должны желать друг другу долгой и мучительной смерти, а от того, что клоун сам был в ещё худшем состоянии. А от того, что он тянул на себя здорового Брюса, у него, должно быть, открылись все раны. Но лежать было нельзя. Выход был всего в нескольких этажах, так близко, и лежать, оттягивая момент свободы, не было желания никакого.НОВАЯ ГЛАВА
Все два этажа они шли так долго и комично со стороны, что, взгляни на них кто-нибудь адекватный со стороны, рассмеялся бы. Один едва плелся, держась за стенку, едва-ли в силах наступить на больную ногу, а второй, временами держась за голову, не мог идти по ровной траектории и то шел левее, то правее, то покачивался на месте. Ещё одного Криса Уокера или чего-то подобного они не переживут, это точно. Ни его, ни близнецов; да будет удачей, если обычный буйный псих для них окажется по зубам. –Бэтс, не убегай. -раздается сзади негромкое, и сразу после-смех, неровный, натянутый, выдавленный из глотки силой образа ради. Бэтмен останавливается, дожидаясь, пока Джокер дойдет до него, а потом, обойдя шута сзади, протискивается между ним и стеной, чтобы побыть вместо неё опорой. –А я всегда говорил, что ты настоящий джентльмен. Готов поспорить, под этой маской кто-то очень воспитанный и галантерейный. Знаешь, с какой стороны лежит вилка для устриц? –С правой. Рядом с суповой ложкой. -губы растягиваются в слабой, но искренней улыбке, в ответ на смех со стороны арлекина. Им обоим, кажется, было глубоко плевать на их многолетнюю вражду: сейчас они смеялись над шутками и плелись к выходу, потому что если не смеяться, отвлекаясь, сойдешь с ума в два счета. –Тут на самом деле очень мило, знаешь. Старая-добрая атмосфера психоза, я по ней скучал. Даже дом-родной Аркхем мне такого не предоставляет, а там психи явно посерьезнее, чем здесь. Хотя, -он прерывается, морщась одними глазами, когда наступает на больную ногу сильнее положенного. –дружище Крис мне нравился, мы могли бы стать друзьями. А Трагер мне стал прям дедушкой родным, привязался к нему. Жаль старика, ты так не думаешь? Я б никогда не ездил к нему в деревню. Удивительно, что с болтовней клоуна было намного легче и проще, чем без неё, но с её подобием в собственной голове. Две трети его речи Брюс не улавливал, лишь по частичкам улавливая общий смысл. –Трагер? Тот изувеченный маньяк с ножницами? Да, за те тридцать секунд, которые я его видел, он тоже показался мне славным. Если он не будет отвечать, то будет больше слышать завывания психопатов, которые, к слову, стали едва слышимыми. Отчего? Почему чем ближе они к выходу, тем меньше на их пути здешних обитателей? А ещё беседа помогала отвлечься от боли, которая иногда ослепляла то одного, то другого. Двери, в ответ на проворачивание ручки, и не думают поддаваться, и снаружи чем то, кажется, завалены. Холл административного блока заполнен телами охраны, но тут на удивление тихо и относительно спокойно. –Когда я входил, было открыто. –Так выломай? -выгнул бровь в ответ Джек. Брюс не думал, что с тех пор, как клоун тут оказался, он питался три раза в день с десертом после, и спал за всё это время дольше трех часов подряд. Они даже едва пили за всё время тут, хотя не прошло даже суток, однако слишком уж плохо он выглядит. Бледнее полусмывшегося грима на лице, а глаза красные и впавшие, ещё и вот-вот да закроются. Его худая фигура шатается, стоя на одной ноге, и Брюс не может произнести главную мысль. Он смотрит на Джокера и язык не поворачивается сказать, что дверь ему не вышибить, и придется искать другой выход. Если он это скажет, то мужчина напротив окончательно двинется умом и расшибет голову о стойку регистрации слева от него. –Я попробую. Отойди. -громко сказано, «отойди», потому что для этого Брюс сам подошел и предоставил локоть, чтобы отвести шута к дальней стене, и уже потом вернуться. Вышибать её плечом или ногой нет ни сил, ни желания, потому что на поясе всё ещё имеется небольшой запас нужного взрывчатого устройства. Как только две бомбочки оказываются хлипко установлены прямо на ручки двери, он сам отходит достаточно, чтобы скрыть их с Джеем плащом. Взрыв отзывается вспышкой боли, от которой приходится поморщиться и пошатнуться, и ещё полминуты приходить в себя после. Две створки, частично разлетевшись в щепки, показывают снаружи гору мебели, которая не дает им раскрыться. Никогда ещё открыть двери, сдвигая при этом какой то шкаф и пару столов, не было для Бэтмена таким тяжелым действием, буквально выжимающим из него остатки сил. Тумбочки на пути приходится распинать, чтобы не мешались. А когда он повернулся, то Джокер уже, едва не прыгая на одной ноге, спешил к нему, на улицу. –Куда разогнался? -глупый вопрос, который вызывает лишь нервный смешок, пока он буквально ловит шута, чтобы тот не нырнул носом вперед. Двор лечебницы покрыт густым непроглядным туманом, сквозь который приходится пробираться буквально вслепую и наощупь. Джокер крепко, до боли впивается в руку спутника, хромая почти вплотную к нему. Сбоку кто-то стонет, завывает, и этот звук больше не поглощается коридорами. –А помнишь, Бэтс, мы с тобой шли почти точно так-же, только с того моста? Тоже было романтично и героично, разв нет? Эх, времена.. -язык шута слабо ворочается во рту, он глотает некоторые слова. Бэтмен ощущает, что мужчина перекидывает на него всё больше и больше веса, а ноги с каждым шагом волочет всё хуже и хуже. –Я волок тебя по асфальту за ворот пиджака. Ты подорвал этот мост, за что я вернул тебя в Аркхем. Да, сплошная романтика и героизм, ты прав.. Не отключайся, разговаривай со мной, мы почти дошли. Вспомни что-нибудь ещё романтичное. –Когда ты ко мне домой наведался, -губы расплылись в широкой, почти что прежней улыбке, только вот глаза уже были закрыты; арлекин наполовину уже спал, и только разговор заставлял его оставаться на плаву. –пока я синтезировал новый яд для тебя.. Ты испортил сюрприз, помнишь? –Я пришёл без презента. В следующий раз появлюсь с цветами. В ответ-молчание. Ещё несколько шагов и на расстоянии вытянутой руки уже видно прутья ворот Маунт-Мэссива, однако тело слева теряет остатки сил, не падая на землю только благодаря ослабевшим рукам в черных перчатках, которые, в несколько неловких движений, закидывают его на широкое плечо. В отличии от Джокера, в Бэтмене будто загорелась лампочка запасного аккумулятора, который заработал, стоило увидеть ворота. Потом он почти яростно заревел, заставляя ускорить шаг едва ли не до бега, потому что в десяти метрах должен был быть бэтмобиль. Дверца хлопает: на пассажирское сиденье укладывается бессознательное тело. Первым делом–открыть медотсек, разрезать бинты на груди и ноге, вылить целый пузырек, обрабатывая, и, нанося мазь, забинтовать нормальными, стерильными бинтами. Терпения хватило только на таблетку обезбола для себя, а уже потом–рев мотора и газ в пол. –Альфред, мы едем. Подготовь врачей, кушетку.. Нужно положить Джокера в наше медкрыло. И подготовь для него сменную одежду. -он записывает сообщение, которое отправится дворецкому сразу, как они преодолеют радиус глушилок и окажутся с ним на связи. –Как горящую принцессу из красивой башни.. -смеется сбоку тело, не в силах даже открыть глаз. В бэтмобиле тепло, относительно мягко и удобно, и Джек быстро засыпает обратно. На улице глубокая ночь. Маунт-Мэссив давно остался позади, и уже минут через сорок они будут в поместье. Там, где их ждет Альфред с врачами, где есть горячая ванна, чистая одежда, внутривенное обезболивающее и мягкая кровать. Перед тем, как поставить машину на автопилот и безответственно уснуть, Брюс думает, что надо будет позаботиться о том, чтобы Джокера положили на комфортную кушетку в проветренное тихое помещение. Желательно в бэтпещере, а не поместье..НОВАЯ ГЛАВА
Всё проходит в какой-то дымке в полусознательном состоянии. Бэтпещера, Альфред, люди в белых халатах, легкое тело Джокера на руках, каталки и скрип колесиков. Особняк, костюм, быстрый горячий душ и полная темнота сразу, как голова касается подушки, такая быстрая и густая, будто маленькая смерть. Будильника у Брюса не стоит и Альфред, видя его состояние, тоже не спешит будить, ни когда прошёл завтрак и за ним обед, и даже когда время близилось ближе к ужину. Только за два часа до него Бэтмен, наконец, просыпается. Так долго он ещё никогда не мог оторвать себя от кровати, ворочаясь, не в силах даже свесить ногу на пол. Голова трещала безбожно, а ещё тяжелое ощущение тошноты заполнило весь пищевод, заставляя бояться резко шевельнуться. Предстояло натянуть хотя бы халат. –С пробуждением, мистер Брюс. Как вы себя чувствуете? -как только мужчина показывается на кухне, дворецкий, кинув на него взгляд, сразу убирает кружку из рук. Пахнет едой. –Нормально. -отмашка. Он всегда так говорит, даже когда возвращается полумертвым. Рядом с графином с водой лежат две таблетки. Такой предсказуемый Уэйн и привыкший ко всему этому Альфред. –Где Джокер? Как он? –В бэтпещере, под капельницами. Он.. Удивительно бодрый для своего состояния. Спуститесь? –Он уже очнулся? Да. -горечь таблеток почти заставляет рвотные позывы победить, и только чудом ничего не происходит. Пока он идет к лифту, все ещё помятый и уставший, будто пережеванный, Пенниуорт приносит ему маску, которую Уэйн впервые надевает так неохотно. –Бэтси, ты проснулся! А я уж думал, ты не спустишься ко мне ближайшие лет тридцать! Кто из нас был полумертвым вчера, а? -Альфред не обманул, когда говорил, что Джокер «удивительно бодрый для своего состояния». Казалось, тот был в полном порядке: огонь горел в глазах и улыбка тянулась совсем, как прежде, даже глаза больше не выглядели так, будто посажены глубоко в череп. Бодрые действия, и только бинты и больничная одежда выдавала в нем кого-то раненого. Это было не удивительно, но на мужчине почти не было грима: белая потрескавшаяся краска была только в уголках глаз, линии роста волос и тут и там чуть-чуть. Тем не менее, под ней была человеческая кожа, да, бледная, но обычная. Эти шрамы без ярко-красной помады, бледные губы, брови, в которых осталась цветная краска.. Он так похож на обычного человека и на себя прежнего одновременно, что вызывает внутренний диссонанс. Брюс постарался не думать об этом слишком много. На коленях шута поднос с едой, а в руках кружка, содержимое которой чудом не выплескивается от активной жестикуляции. –Как ты себя чувствуешь, мышка моя ненаглядная? –Перенес время ужина? -взгляд изучает показатели компьютера, стоявшего рядом с больничной койкой. –Я посчитал, что ему будет на пользу поесть сразу после пробуждения, это поможет лекарствам работать лучше. Тем более, он рвался на поиски еды сам.. -взгляд, которым Альфред смотрел на их “гостя”, не совсем читался, или у Бэтмена уже взгляд замылился от головной боли. Презрение? Настороженность? Недоверие? –Я бы умер, если бы ближайшие двадцать минут чего нибудь не съел бы! Брюс, твой дворецкий просто душка! У него очень вкусная стрепня. Ты его в аренду не сдаешь? Готов обменять на краскопульт, размером с танк, что скажешь? –Буквально вчера ты был мертвее мертвого.. -тяжелый вздох, пульсация висков. –Ты всегда, к моему несчастью, выздоравливал слишком быстро. –Спасибо химикатам? -хихиканье. Тем не менее, вся эта болтовня заставляет Уэйна чувствовать себя в порядке. Будто, проведя несколько часов с молчащим клоуном, он больше не мог этого выносить, и его разговоры были желаемы, как никогда раньше. А, может, это просто означало, что всё постепенно возвращалось на круги своя. –Огромное.. Нам ещё предстоит обсудить твое возвращение в.. Как ты вчера выразился? “Дом-родной Аркхем”? –О-о-о-оу.. А я то думал, мы решили этот вопрос. -опустевшая в следующий миг чашка тихо звякнула о поднос, который, в свою очередь, был протянут в сторону дворецкого. –Отнеси-ка, пожалуйста, Ал, и будь добр скрыться минут на полчаса, нам с мистером-героем надо поговорить наедине. Было потянувшийся за подносом мужчина замирает, выгибает бровь, и они с Уэйном переглядываются. После короткого кивка со стороны последнего Альфред, кажется, без особого желания забирает поднос и правда уходит. –Я ведь сижу перед тобой без грима, так что тоже снимай маску. Да и не думаю, что вам стоит стесняться, мистер Уэйн. На лице клоуна улыбка, чуть-чуть и разорвет уголки рта, зияя острыми зубами, а в глазах такой огонь задора, ожидания результата, что можно устроить пожар. Брюсу кажется, нет, он знает, что даже через белёсые вставки маски шут видит его выражение лица, его глаза, широко раскрывшиеся. Секундами позже по помещению раздается дикий хохот, такой привычный и пропитанный жизнью, удовольствием и энергией, на который Джей был не способен ещё вчера. Ему нравится реакция, которую он получает, он её доволен. Доволен так, что от смеха слезы на глаза наворачиваются. –Ну у тебя и лицо! Я хочу себе такой постер домой! -пока он смеется, Бэтмен в два шага преодолевает расстояние между ними и до скрипа, до удушения сжимает ворот белой рубашки, скалясь. Они так близко, что он может рассмотреть радушку Джокера, изобилующую самыми разными оттенками зеленого и голубого, серого, с проблесками алого запала, и даже свое отражение в его широченных зрачках можно разглядеть. Брюс готов рычать, даже раскрывает рот, чтобы спросить, но его опережают: –Да это жа как условия для задачки в книжке за второй класс–элементарно! Я до сих пор удивлен, как Готэм не погряз в тупости его граждан: как можно не сопоставить “больничные” великого Брюса Уэйна и пропажи Бэтмена с улиц города? С чего бы вдруг Уэйну отправлять на супер-дупер важную встречу с инвесторами другого, прямо во время теракта в другом конце города? А? Хохоча, джокер дергает ногами и, смотря прямиком в глаза, минуя белые вставки маски, мягко шлепает рукой по макушке, меж острых ушей, будто пса. –Ладно-ладно, Брюси, я шучу. Три месяца назад ты отключился на том заводе, и за эти две минутки я успел приподнять маску! Всё проще, чем кажется. –Я бы получил сигнал о её снятии. –Я давным-давно отключил эту приблуду, глупышка. Такой надменный и довольный пакостью.. У Брюса зла не хватает на всё это, охота разбить ему нос лбом и перевернуть к черту каталку. Кулаки сжимаются крепче, чтобы в итоге, на тяжелом выдохе, расслабиться. –Шантажировать будешь? –Ну естественно! Я был бы не я, если бы не стал. Условия ясны и без того, я думаю? Брюс ничего не отвечает, отходя, отворачиваясь. В домашнем халате и маске, разбитый, он только что лишился главной своей тайны перед главным врагом. Ощущение, будто у Джокер видит его сквозь одежду, сквозь тело в принципе, вгрызаясь этими бездонными глазами прямо в нутро. Повисает молчание. –Я делаю это не по своему желанию, Бэтмен, ты это должен понимать. Не было бы повода, я б не рассказал до самой смерти. Так веселее. -раздается сзади уже не такой ехидное, более серьезное. –Я думал, мы оба решили, что Аркхем отправляется веселой походкой, потому что так пренебрежительно допустил такое. И что я слышу от тебя? “Нам ещё предстоит обсудить твое возвращение”? Я думал, ты понял меня, Бэтс. –Ты–убийца и маньяк. На твоих руках всегда будет кровь тысяч невинных, тебе нельзя.. Нельзя вот так разгуливать по городу после содеянного. -голос, на удивление, уже не такой твердый. Он говорит это тоже нехотя, выдавливая, и, уловив это, арлекин расплывается в улыбке. Он видит Бэтменаа насквозь: видит эту огромную трещину в его устоях, в его внутреннем барьере. Настолько хрупком теперь, что запусти пальцы, дерни–и рухнет полностью. В воздухе висит напряжение и слова, которые слышат они оба. Воспоминания. Сцены. Джокер понимает, что даже не надо напоминать о малыше “поросеночке” Крисе, которому Ночной Рыцарь лично всадил бэтаранг промеж глаз. –У меня много хобби: чечетка, вязание, плетение фенечек.. Превращать твое “черное и белое” в серое, м? Это наша игра, Бэтси, и я не собираюсь её терять. Я сделаю всё, чтобы танец продолжался, и ты тоже. Ты тоже не хочешь, чтобы всё это кончалось, и даже рад, что теперь я тебя шантажирую, и что ты будешь продолжать. Так проще, верно? Ты больше не ответственен за то, что происходит; это всё под давлением! –Ты просто моральный урод и психопат, и не больше. И в твоих словах нет и доли правды. -легкая тихая усмешка, облегченная. Маска стягивается с небольшим усилием, потому что таблетки ещё не действуют в полную силу. –Что ж, теперь ты тоже можешь меня шантажировать и прижимать к стенке во всех смыслах, -раздается присвист, стоило Уэйну развернуться. Выражение лица шута сейчас стоит многого, и Брюс не удерживается, чтобы не усмехнуться снова. –потому что теперь я знаю, что у моей мышки такие небесные глаза! Подставь к ним лезвие, угрожай вырезать и вынуть из орбит–и я превращусь в подстилку, как тыква в карету! –Ты придурок с извращенным разумом. –Спасибо, я старался! Ближайшие пять минут раздастся стук, и после разрешения войти Брюс наблюдает, как брови старика поднимаются на лоб: в руках Уэйна маска, а Джокер чересчур довольный на кровати, и смотрит нахальнее, чем до ухода. Но Альфреда мужчина быстро успокаивает, вздыхая, и просит приготовить гостевую спальню, которую на ближайшие пару дней займет гость. Джей на кровати прямо светится от этого, вытягивая ноги и складывая руки на животе. Он правда, впрочем, оказался бодрячком даже больше, чем сам Бэтмен, потому что даже от костылей отказался, когда спускался с постели, и придерживался только за капельницу, которую ему, к большому сожалению, вырвать не позволили. Возможно, дело правда в химикатах, в которых клоун однажды искупался, а может дело в коктейле, которым его накачивали последние часов двенадцать. Можно было почти пожалеть о том, что он позволил Джокеру подняться в особняк, потому что в тот же миг полился шквал комментариев, вопросов и замечаний. Суть была одна: слишком пафосно и дорого, слишком много денег сюда вбухано и вообще Джокер тут поживет только из-за готовки Альфреда, ради которой убить теперь готов. За ужином Брюс поделился мыслями о Маунт-Мэссив и планами на него. Мысль была четкой и ясной, как день: надо расследовать, что там творится. –А почему бы её просто не разорвать к чертям? Залить моим разрывным гелем хорошенько, подорвать верхние этажи, а потом всю подземку. Я заложу несколько коробок фейерверка, чтобы было красиво, хочешь? –Подземку? Что там, на нижних этажах? –Будем игнорировать мое предложение? Ладно. А я думал, у тебя есть карта этого заведения.. На самом нижнем крутецкая лаборатория с веселыми аттракционами, госпиталь, потом всякие помещения, вроде есть тюрьма, мужское и женское отделения.. Она уходит оооооочень глубоко под землю! Я не очень успел ей налюбоваться, но дорогу могу показать, только лифт накрылся. Или кто-то накрыл, черт знает. Для психопата с улицы Джокер за столом вел себя довольно спокойно. Не учитывая того, что сидел на стуле на корточках, он ловко управлялся с ножом и вилкой, правильно подливал из чайника. Так и не скажешь, что за этими манерами скрывается главный Преступный Принц Готэма. –Надо выяснить, что там происходит. Альфред, поищи по ней информацию. Может, там ещё остались ученые или те, кому нужна помощь.. –Ты шутишь, Брюс?? Ученых что-то размазало по потолку! Да что там, ребят с автоматами раскидало по углам! Из них сделали и устроили конфетти, ало-о-о! Там НЕТ никого в трезвом уме, и уж тем более тому, кому нужна помощь! Разумнее будет из Аркхема сделать клуб анонимных алкоголиков, чем спасать.. Вот это! –Они стали такими не по своей вине. Может, что-то ещё можно исправить, ты не знаешь. –Хорошо, делай, что хочешь. Только когда ты прибудешь туда один, или со своими дружками, я с удовольствием нажму на кнопку детонатора прямо у тебя на глазах. Они переглядываются почти с той же искрой вражды, что была между ними раньше, и шут вонзает вилку в кусок мяса сильнее, чем нужно, и её зубцы мерзко скрипят до боли в зубах. –Прошу вас, мистер Джокер, -отзывается на это Альфред. –не портите посуду, это подарок. –Тебе оправляться ещё и оправляться. За это время я успею сделать всё, что нужно. –Ха! Говоришь так, будто не знаешь меня, мышонок! Да я тебя этой ногой могу– –Господа, -голос дворецкого звучит строго и раздраженно, а вилка в его руках сжата до побеления костяшек. Брюс сразу немного расслабляет нахмуренные брови. –за столом, будьте добры, ЕСТЬ, а все свои дискуссии оставьте вне столовой. Всем ещё раз приятного аппетита. Как бы не будоражило их произошедшее событие, а Готэм по прежнему нуждался в своем верном защитнике, и, стоило наступить тому самому часу, как Бэтмен уже был наготове и во всем обмундировании. Костюм, как новенький, теперь не зиял дырами, и даже маска была починена умелыми руками Альфреда. –Поцеловать тебя на прощание, как женушка? -к улыбке без яркой помады Брюс уже почти привык, а вот закатывать глаза продолжал, как прежде. –Альфред, проследи за его капельницами и не пускай его в бэтпещеру, пока я не вернусь. –Эй! Я вообще-то, прямо тут, перед тобой! Ты можешь сказать:“Джи-Джи, милый, не разгром, пожалуйста, мою пещеру и особняк, пока я не вернусь, будь лапочкой” прямо мне, лично! –Джи-Джи? -он не удерживается, чтобы не засмеяться. Пока он не вышел в этом костюме на улицы Готэма, можно позволить себе усмешку. –Хватит игнорировать то, что я пытаюсь до тебя донести! Альфред не был бы Альфредом, если бы не выполнил приказ, и он четырежды за ночь пресекал попытки пробраться в бэтпещеру, ко всем технологиям и всему оружию, господи храни камеры видеонаблюдения. Сна ни в одном глазу не только от обязанности, но и от понимания в целом, что сегодня в их доме ночует, черт дери, Джокер. Не то, чтобы Альфред разделял взгляды воспитанника.. Но что ему оставалось? Всё было бы слишком просто, скучно и не в духе сумасшедшего арлекина, если бы он просто погостил пару дней в особняке Уэйнов, а потом принялся бы за прежние дела или, что пугало больше всего, за воплощение идей с Маунт-Мэссив. В обед следующего дня, когда Альфред пошёл будить их гостя, комната была абсолютно пуста, на кровать, судя по всему, даже не ложились, а в ванной на зеркале были разводе в форме сердечка. Расценив это, как прощальную записку, Брюс снова принялся мониторить новости и камеры ночного города, боясь не найти там психопата.НОВАЯ ГЛАВА
За прошедшую неделю был подорван всего один банк, что непозволительно мало для Джокера. Но быть благодарным ему стоило не только из-за этого, а ещё и из-за того, что сначала он расшугал всех людей из банка и от него. Может, чтобы без труда вынести побольше денег, а, может чтобы приехавшим полицейским нужно было сперва разогнать толпу, чтобы пройти к банку. Тем не менее, городские камеры его едва-ли засекали, а ни на одном из его “секретных” убежищ шута не нашлось. И от этого у Брюса сосало под ложечкой чувством ожидания торнадо после затишья. По больнице информации было крайне мало и пришлось добиваться допуска к ней через третьи, пятые и десятые лица, с помощью товарищей в правительственных органах. Нужно было спешить и стараться, чтобы опередить Джокера в его планах. Сон пришлось урезать, потому что двойная жизнь Брюса и Бэтмена отнимала и так очень много времени. Альфред, этот чудесный, незаменимый, самый лучший дворецкий в мире, смирился, что сна у Уэйна стало поменьше, но никогда ему не позволяет спать менее шести часов, беря довольно большую часть обязанностей на себя. Через полторы недели, – ужасно, непозволительно долго, – на руках были карты больницы, несколько папок с важными данными (впрочем, довольно тоненькими), и, что самое интересное, списки всех ученых и состав вторичных врачей. Списки пациентов либо затеряны навеки, либо едва-ли когда то велись, в связи с быстрой расходностью данного материала. Только все документы не свежие, пятилетней давности, которые, видимо, были заведены с началом некоего эксперимента «Волрайдер». Но основные ответы получить можно было только там, на нескольких этажах под землей, и всё нужно было увидеть своими глазами. Когда он поехал обратно, в эту обитель, бэтмобиль был набит всевозможным оружием и прочими приспособлениями, точно так же, как и пояс на костюме. Очень много дротиков со снотворным, исправный шлем и полностью здоровая голова. –В прошлый раз тут уже не было связи. -замечает Брюс, когда до лечебницы оставалось минут 20. В прошлый раз связь пропала на 30. –Возможно, глушители вышли из строя. Я слышу вас отчетливо. -отзывается на другом конце, в бэтпещере, дворецкий. Несколькими минутами спустя в динамике слышится какой то вздох и ворчание, которое даже не превратили в слова должным образом. –Мистер Брюс? –Мы опоздали. Он нас встретит. Скорее всего ты не успел заметить, но я только что проехал знак “Маунт-Мэссив: 18 миль по прямой”. Выглядит, как настоящий.. –Указатель к секретной лаборатории? Остроумно. Ещё четыре знака, каждый ярче предыдущего: из обычных скучных знаков они стали ярко-неоновыми, а у последнего Бэтмену пришлось притормозить и снять распятого на нем человека. –«Оставь надежду, всяк сюда входящий».. -дворецкий тихо читает текст с картинки, которую передает шлем Брюса. Вместо бейджика на шее мужчины написаны строчки. Тело распухшее и наверняка воняет; кто бы это ни был, Джокер руки к его смерти не приложил. –Не знал, что он ценитель искусства и может оставлять такие отсылки. Мне всё больше кажется, что мистер Джокер будет хорошей компанией для похода в театр. –Сводишь как нибудь на досуге. -тело положено на землю, бейджик сорван. Лечебница встречает подъехавшего Темного Рыцаря черными провалами окон, заколоченной снаружи главной дверью и небольшим разноцветным флажком на самой верхушке часовой башни. –Бээтсиии! Юху-у-у-у! -позади сперва раздается рев мотора и на лесную дорогу выезжает яркий, окрашенный такой-же неоновой краской Lamborghini без крыши, такая-же яркая фуксия. Клоун, с прежним гримом на лице, машет вытянутой вверх рукой, смотря через зеркало заднего вида. В кулаке сжат детонатор со светящейся кнопкой. –Там важные документы, Джокер. Ты не посмеешь! -брови хмурятся, а бэтмобиль, поднимая клубы пыль, разворачивается. Lamborghini, оставляя на дороге следы, срывается с ревом с места, но хохот Джокера слышно даже громче, чем моторы обоих машин. Машина петляет, но управление шутом машины–это последнее, о чем беспокоится Брюс. Они отъезжают довольно далеко, когда в машине напротив, кажется, вытянулась вторая рука, – чем Джокер держит руль? – и в ней Брюс кое-как разглядел фотоаппарат. –Улыбнись, Бэтси! Это фотку я вложу в бумажник! Яркая кнопка детонатора скрывается под большим пальцем с ярко-зеленым маникюром, когда сзади весь Маунт-Мэссив взлетает на воздух с оглушающим взрывом и вспышкой. Бэтмен, распахнув глаза, смотрит на всё это через зеркало, не веря глазам. Через несколько секунд в небо взлетают бесконечные залпы салютов и фейерверков, один за другим, снова и снова, новый и новый, освещая всё вокруг на многие километры, как днем. Под колесами перестает шуметь–это они выехали на трассу с полевой дороги.Фуксия впереди резко тормозит, её разворачивает на 180 с громким визгом тормозов, и Бэтмену, чтобы не врезаться, приходится делать то же самое, только выворачивать руль в другую сторону. –Ты, безумец..! Ты что наделал? Потехи ради! –Но ведь так красиво! Просто посмотри какие кадры! -сидящий на капоте машины клоун листает получившиеся снимки, болтая ногами. На нем чистенький новенький костюм, всё такой-же цветной, в вертикальную полосочку и фиолетовый, на ногах, в свете салютов, блестят синенькие туфли. Волосы посвежели с новой краской. Брюс, сжимая челюсти, хватает его за воротник, стягивая с капота и вытягивая над землей, но в глазах напротив–только смех, привычный маниакальный огонек, а голова откидывается назад в безудержном хохоте. Конце-концов, сделать уже ничего нельзя, и всё, что остается Брюсу сейчас–бросить клоуна обратно, и присесть на собственную машину, вздыхая. А небо окрашивается, один взрыв красивее другого. Альфред по ту сторону отключает связь, предоставляя момент Ночному Рыцарю. Совсем скоро капот бэтмобиля прогибается под забравшимся на него человеком. Тот вздыхает, совсем по-мечтательному, поджав колени, улыбаясь. –Ты был слишком долго, мышонок. Я дал тебе фору в два дня, между прочим! У тебя было куча времени, чтобы опередить одноногого психопата. –Зато сейчас, вижу, скачешь выше прежнего. –Спасибо за твое беспокойство! На удивление, он особо больше ничего не говорил. Ни того, как закладывал взрывчатку, как сюда приехал, как вообще, черт возьми, всё это так быстро организовал и откуда на этот раз угнал машину. –Альфред, я еду в Готэм. Выйду на улицы, как обычно. Не будем терять времени зря. –Утешительный приз, а? -смеется, глядя, как Брюс встает и пересаживается за руль, и сам переворачивается на живот, чтобы пронаблюдать. Ноги беззаботно болтаются в воздухе, как если бы он лежал в кровати и болтал по телефону. –Бэтс, а можно мне к вам в гости? Я тут торчу вторые сутки, последний сэндвич прикончил ещё вчера. -в ответ на холодный взгляд шут заговорщински наматывает на палец короткую прядь. –А если я буду у вас всю ночь, это значит, что ничего не натворю в городе. М? Сразу после закатанных глаз и молчаливого кивка, клоун мигом вскочил с капота и запрыгнул на пассажирское сидение. В микрофон Брюс нехотя просит Альфреда послать кого нибудь за машиной и пробить, откуда она, разворачиваясь и мигом набирая скорость. Связать бы этого шута, чтобы спокойней было.. Надо будет попросить Альфреда держать под рукой револьвер. Дворецкий очень нехотя и с лицом, на котором всё написано, принял такой “подарочек” в свою ответсвенность, потому что сразу после высадки Джокера сам Брюс уехал, лишь запретив им друг-друга убивать. Ничего не обещая, Альфред приглашает шута в дом. В ближайший час, однако, они неплохо ладят. Гость очень вежливо и так же настойчиво просит поздний ужин, но эти углы сглаживаются получасовыми хвальбами готовки дворецкого и просьбами отклонировать его, как только у клоуна появится такой аппарат. Когда под утро Уэйн возвращается в особняк, снимая на ходу костюм, Джокер давно сидит в своей комнате, и ещё час назад, когда Альфред его проверял, спал. Мужчина не стал дергать дворецкого из-за потери халата из ванной, и надел спальные брюки с футболкой. Вопрос, однако, сам собой решился, когда к ним на завтрак в столовую спускается Преступный Принц, вальяжно вышагивая, на ходу завязывая пояс махрового халата. Халата Брюса. Макияжа нет, и в таком образе Джей выглядит неприлично сильно по-домашнему, даже не смотря на ухмылку, в которой растянуты его губы. Он ждет результата провокации. Альфред давится тостом так, что его приходится хлопать по спине, а Брюс даже не сразу спохватывается, разинув рот и хлопая глазами. –А что? Я думал, мы, Бэтси, достаточно близки, чтобы делиться вещами. Разве нет? –Единственное, чем я хочу сейчас поделиться, это заточкой, Джокер. Это мой халат. Как ты вообще его забрал? –У тебя старомодный дизайн и старомодная нычка для панели сигнализации комнаты. -он присаживается там, где сидел в прошлый раз, и по хозяйски набирает тостов и пододвигает джем с маслом. –Панно на стене? Серьезно? Я перестал так прятать что-то, когда мне было пять. Примитивнее и проще системы ты ещё не использовал.. –Я не хочу думать о том, каким ребенком ты был. –Ангелочком, очевидно? Халат к законному владельцу не возвращается, Джек так и уходит с махровой кучей подмышкой и, на удивление, с новым гримом на лице.НОВАЯ ГЛАВА
Почти сразу после этого встало всё на свои места: ограбления и преступность в Готэме продолжилось, сумасшедший арлекин по прежнему делал абсолютно всё, что у него на уме, всё, что считал забавным. День, два, четыре, восемь, две недели–жизнь крутится своим чередом, и только мысли о неразгаданной загадке жужжат над ухом время от времени, мешают быть сосредоточенным так, как следует. Судя по всему, шут вспомнил старые-добрые бродилки по бумажной карте с кубиком и фишками, потому что новая его игра очень уж это напоминает. Старт–центральный банк, там наводка на главную корреспонденцию, оттуда–на третье место.. Бэтмен, честно, ощущал себя придурком, который бегал по нужным местам только тогда, когда там что-то случится, без возможности предотвратить, и только чтобы получить новую подсказку. Как бы сильно он не старался обезопасить очередное место с подсказки, оно было безвозвратно взорвано. Место финиша оказалось до больного простым и предсказуемым, там, где они с Джокером встречались уже неоднократно; где множество раз была погоня одного за другим. Там, где была временная база Преступного Принца, и где в один роковой день родился его воспаленный разум.В свое оправдание стоило сказать, что этот завод Уэйн обошёл вдоль и поперек два раза между контрольными точками.В просвете луны через потолок, на одном из пыльных и заваленных хламом столов, лежал, поблёскивая текстурой натуральной кожи, темный кейс. Замки были расщелкнуты на расстоянии, но ничего не взлетело на воздух, не сработал никакой механизм, только крышка откинулась и внутри показались бумаги. Пыльные, липкие, грязные, некоторые в крови и датированы пятилетней давности, а некоторые совсем новые и в папках с твёрдыми обложками. Проект «Волрайдер», списки подопытных, включая поставки из Аркхема и других лечебниц, результаты некоторых этапов, обновление оборудования, замена препаратов.. Абсолютно всё, что можно было найти только в разгромленной лаборатории и офисах Маунт-Мэссив. –Ты просто кретин. Чертов садист.. -губы дергаются в нервном смешке. Из одной папки выпадает карта джокера с ярко-красным отпечатком губ. Замочки кейса щелкают обратно. Ночь предстояла длинная.
