Обложка

Чонгук пять раз проебался. Свой первый проёб он осознал, забираясь на сиденье рабочего фургона. Водитель тронулся слишком резко, и Гук вдруг понял, что пробка на дороге — самая маленькая из его пробковых проблем. Сексуальный опыт Чонгука нельзя было назвать скудным, но вот скучным — да. Особенно последние два года. Он к своим двадцати шести уже успел побывать в длительных отношениях, в абьюзивных отношениях, и периодически бывает в ни к чему не обязывающих отношениях. Однако это всё слегка подзаебало. И не так, как Чонгуку было нужно. Хотелось какого-то всплеска, острых ощущений. Видимо, это желание и подвело его к приобретению новой игрушки. Анальной пробки. Дело было даже не в самой покупке, таких приблуд у Гука было достаточно. Продолговатая форма, полая внутри, с аккуратным кольцом у основания, вульгарно розового цвета. И всё это великолепие, вместе с приличным количеством смазки, находилось сейчас внутри его задницы. Гук ругал себя за желание разнообразить свою сольную сексуальную жизнь этой штуковиной именно в рабочий день. Но не мог не признать: ощущения были приятными во всех смыслах. Кончик игрушки, как и обещалось на упаковке, касался простаты, нежно надавливая, стоило ему немного поменять позу. Смазка всё ещё слегка холодила, создавая нужный контраст. Даже то, как чувствовалось колечко, уместившееся между ягодиц, будоражило. Понемногу расслабляясь, Чонгук отыскал наиболее комфортное положение и уставился в окно. Он старался не ёрзать, чтобы не привлекать внимание водителя, но иногда интуитивно двигал бёдрами, в поисках трения. Ехали долго. Чонгук и не знал, что на дорогах Сеула столько неровностей. Стоило запихнуть себе в зад игрушку, и он вдруг осознал, что инфраструктурой их города никто толком не занимается. Возбуждение всё нарастало, и Чонгук уже начал размышлять, успеет ли, прикрывшись недомоганием, закрыться в уборной и быстро подрочить, пока Юнги будет настраивать оборудование. — Приехали, — громкий голос вырвал из мыслей неожиданно. Водитель покинул машину первым, принимаясь разгружать всё добро фотографа. Именно в этот момент Чонгук понял, что проебался снова. Намджун просил надеть что-то более презентабельное. Все знали, что для фотографа на съёмке важна свобода движений, и сейчас Чонгук жалел, что позволил уговорить себя на классический костюм. Он чувствовал, как мокнет бельё вокруг головки, пропитываясь естественной смазкой. Брюки тянули в паху, добавляя натяжение вокруг задницы. Гуку даже чудилось, что смазка вытекает и из ануса, хотя он прекрасно понимал: никуда она не денется, а пара капель в подобной ситуации не трагедия. И всё же, он мысленно проклинал Джуна, который на правах начальника твердил, что сегодня большой день не только для журнала, но и для всей индустрии в целом. Ведь сам Ким Тэхён, звезда мирового масштаба, певец и актёр, согласился участвовать в фотосессии для их издания. Фотографию господина Кима поместят на обложку сентябрьского номера. Но не только ради неё они здесь собрались. Тэхёну будет посвящено несколько разворотов будущего выпуска. По-настоящему грандиозное событие для любого, кто хоть немного смыслит в шоу-бизнесе. На самом деле, всё выглядело так, будто господин Ким сам был инициатором этой съёмки. Агент Тэхёна, Чон Хосок, вышел на них некоторое время назад, предложив сотрудничество. Единственное условие, которое он выставил, — работать именно с командой Чонгука. Никто не удивился. Гук был профессионалом. Он взял камеру в руки в пятнадцать. Первые попытки заработка были в восемнадцать. В двадцать два Чонгук попал в глянец. Сначала в один, потом в другой. Постепенно набираясь опыта и развивая навыки, год назад стал одним из главных фотографов SÉMA, журнала, о работе в котором мечтал с шестнадцати лет. Пост делил с Мин Юнги. Журналу всегда нужен фотограф, а человеку иногда нужен отдых. Юнги был старше на три года и никогда не отказывал Гуку в помощи или совете. Даже сегодня, несмотря на свой выходной, согласился подстраховать. — Чего такой хмурый? — Юнги возник сзади, принимаясь разгружать аппаратуру. Должность — должностью, а таскать свои принадлежности они всегда предпочитали сами. Чонгук накинул пиджак, не самое мудрое решение в жару, и поморщился, тоже принимаясь за работу. — Задумался. Почему я дохну в костюме, а ты в джинсах и футболке? Старшего умиляло, каким иногда ребёнком становился Чон. Он улыбнулся, двинувшись к зданию: — Потому что я взял сменную одежду с собой. Но, надеюсь, она не понадобится. Этот Ким Тэхён вроде нормальный парень. Звезду, похоже, не словил. Или уже отпустило, за столько-то лет. И почему Гук не подумал, что можно надеть костюм на месте? — Он уже здесь? — Чонгук старался не отставать, следуя за другом, который, судя по всему, уже освоился на площадке. Сердце предательски дрогнуло, но Гук списал всё на рабочее волнение. Мин только многозначительно хмыкнул, направляясь на второй этаж. День обещал быть насыщенным. Их ждало действительно много часов работы, несколько образов и локаций — на улице и в помещении. Гук почти смирился со своей судьбой, когда совсем близко к нему оказался привлекательный шатен, чьё лицо украшало билборды по всему миру. Они почти соприкоснулись телами, и, если бы не аппаратура на плече, Чонгук захлебнулся бы в собственной слюне. Ему удалось рассмотреть родинки: на скуле, на кончике носа, на нижнем веке, отметить глубину глаз, едва в них не утонув, и залипнуть на губах. Которые шевелились, пока господин Ким говорил, обращаясь, кажется, к самому Гуку. Легкий толчок в бок привёл его в чувства. — Да. Нет. Здравствуйте, я Чон Чонгук, — прочистив горло, Гук поклонился, скидывая ношу с плеча. Он замер, боясь повернуться в сторону друга. Грохот был слышен, кажется, даже у его родителей в Пусане. Если он повредил хотя бы одну деталь, Юнги, вероятно, оторвет ему голову. Мин несколько бесконечных секунд сверлил сумку нечитаемым взглядом, буркнул что-то про настройку ещё живого оборудования и направился к остальным. Низкий смешок снова вернул внимание Чонгука на шатена. — Я знаю Ваше имя. Для меня честь работать с таким профессионалом, — господин Ким внимательно оглядел его, протягивая свою руку. Тело действовало на автомате, принимая пожатие, пока Чонгук осмыслял свой третий проёб. Он почти завыл, понимая, что перед ним стояла сейчас не просто какая-то звезда, а действительно секс символ поколения. Невероятно привлекательный мужчина, на которого миллионы людей, и он в том числе, дрочили по ночам, лёжа в своих кроватях. И именно перед встречей с ним Чонгук решил добавить в свою жизнь эмоций. Теперь оставалось только мучиться от неконтролируемого возбуждения, разрядами гуляющего по телу. Сжавшиеся мышцы издевательски подводили к краю. Гук чувствовал, насколько горячей и мокрой была его кожа, ощущал бешено бьющееся сердце, и мог поклясться, что его бельё теперь нужно было выжимать. Такого позора Чонгук не испытывал никогда. Он ещё не приступил к работе, а уже готов был провалиться сквозь землю. Единственным, что могло его спасти, был пиджак. Никогда прежде Чонгук не думал, что его репутация будет зависеть от одного единственного предмета гардероба. Но взгляд опустить не решался. Что, если..? Чонгук замешкался, всё ещё не отпуская чужую руку. Тэхён тоже медлил с тем, чтобы отстраниться, продолжая внимательно смотреть на фотографа. Ким ухмыльнулся своим мыслям и уже наклонился ближе, собираясь что-то сказать, когда его позвал визажист. Он слегка отодвинулся, неохотно выпуская руку фотографа из своей ладони. — До встречи на площадке, — слегка прищурившись, протянул Ким. — До встречи, — Чонгук с усилием проглотил ком в горле, кивнув в ответ. Молясь всем богам, в которых не верил, Чонгук вновь закинул сумку на плечо. Ориентируясь на шум голосов, он довольно быстро отыскал первую локацию. Юнги уже почти всё настроил, махнув ему рукой, чтобы оставил свою ношу в углу. Гук был уверен, что тот просто не хочет расстраиваться с самого утра, вот и приказал убрать сумку подальше. Чон бы мог поспорить на это, но ему и без того хватало проблем. Чонгук сам закончил с настройкой камеры, выставил свет и, мысленно залепив себе с десяток оплеух, приказал мозгу включиться, пока он не вылетел как пробка с работы. Гук мысленно уже окрестил этот день пробковой катастрофой, но кроме как себя, винить никого не мог. Оставалось лишь заткнуть собственное нытьё и погрузиться в работу. Ему почти удалось. Он так увлёкся, что не сразу понял: вокруг стало тихо. Появление Тэхёна заставило время остановиться. Не было ясно, как, но он стал ещё красивее за последние полчаса. Ким обвёл взглядом помещение, задержавшись чуть дольше на Чонгуке, и слегка склонил голову, словно позволяя остальным в комнате дышать. Начали они со спальни. Чонгук не мог не отметить иронию, заставив себя тем, что раньше называлось силой воли, снова сосредоточиться. Он скинул пиджак, наплевав на возбуждение, высвободил полы рубашки и закатал рукава до локтей, позволяя себе полностью раствориться в работе. Тэхён был великолепен. Прислушивался к советам, выкладывался в каждом кадре, предлагал свои идеи. Он создавал такую атмосферу, что у всей съёмочной группы было чувство, будто им разрешили прикоснуться к чему-то прекрасному. Каждая поза или выражение лица становились произведением искусства. Чонгук почти забыл обо всех своих неудачах, поглощённый процессом. Тэхён словно вёл его, показывал свой мир, позволял зайти чуть дальше. Гук готов был следовать, куда бы его ни пригласили. Он ловил всё более искренние взгляды и улыбки, хмурился, когда Ким замирал, погружённый в свои мысли, улыбался вместе с ним, когда тот возвращался. Сумерки спускались плавно. В лучах закатного солнца Чонгук поймал лучшие кадры как раз в тот момент, когда Юнги объявил, что комната на первом этаже готова. Их последняя локация. Чонгук облегчённо выдохнул, незаметно оттянув воротник рубашки. Работа и вправду требовала всего его внимания, но один только чёрт знал, каких усилий ему стоило не стонать каждый раз, когда он принимал всё более изощрённые позы в поисках идеального кадра. Его рубашка насквозь промокла, брюки неприлично липли буквально везде, и, если бы кто-нибудь присмотрелся, то однозначно бы понял, что один из главных фотографов SÉMA скоро взорвётся от возбуждения. Но всем было плевать. Каждый, кто мало-мальски был в теме, понимал, что рабочий процесс способен заставить потечь кого угодно. Особенно, когда снимаешь Ким Тэхёна. Особенно, когда он в твоем вкусе. Особенно… За окном совсем стемнело, а Чонгук уже готов был признать себя героем: он почти пережил этот день без казусов. Однако господин Ким решил совсем иначе, снова заставив всех затаить дыхание. Он появился перед объективом в футболке, открывающей вид на накачанные бицепсы, и брюках, выгодно подчёркивающих красивый изгиб талии. В руках этот дьявол держал маскарадную маску. Чонгук с трудом проглотил ком, вставший поперёк горла, и спрятал лицо за камерой. Тэхён наблюдал за фотографом всё время: пока они выстраивали кадры, обсуждали лучшую позу, отсматривали получившийся материал после каждой серии фото. Он чувствовал, как тот был напряжён. Поначалу Киму казалось, что он неприятен Гуку. И это несколько сбивало с толку. В его плане такое развитие событий было невозможно, и Тэхён не знал, что будет делать, если действительно противен Чону. Но потом мужчина начал замечать, как вздрагивал Гук, когда ткань брюк натягивалась вокруг бёдер. Как тяжело вздымалась его грудь каждый раз, стоило Тэхёну взглянуть прямо на него. Последняя локация состояла лишь из белого фона, давая Киму возможность использовать его как заблагорассудится. Он принял несколько стандартных поз, поворачивался к камере полубоком, прикрывал маской лицо и не боялся смещать акцент с неё на собственное тело. Ему снова хотелось почувствовать на себе этот взгляд. Пылающий и жаждущий. От одного конкретного человека. Они с Хосоком заранее обговорили, какие именно кадры им нужны. Эта фотосессия была необязательна для его карьеры, но необходима для личной жизни. Менеджер лишь просил, зная натуру Тэ, чтобы тот вёл себя профессионально и не перебарщивал с двусмысленными позами. Тэхён считал, что был паинькой весь день. Однако истекающее время подталкивало к отчаянным поступкам. Он знал, что эта выходка может стоить ему нескольких месяцев спокойной жизни, но противиться царапающему изнутри желанию не стал. — Материала достаточно. Думаю, еще десять минут, и можем заканчивать, — Юнги похлопал Чонгука по плечу, ободряюще улыбнувшись. Гук кивнул, чувствуя привкус свободы на кончике языка. Он вновь уткнулся в камеру, не замечая, как потемнел чужой взгляд, направленный прямо на него. Чонгук понял, что проебался в четвёртый раз, когда увидел, как Тэхён облизал свои губы. Он приоткрыл рот, выпуская язык, и прошёлся по их контуру, будто слизывая что-то сладкое. А затем медленно коснулся большим пальцем уголка, замерев. Голодный взгляд упал на пах Чонгука. Гук почувствовал, как предательски подогнулись колени. Чёртов Ким Тэхён со своим блядским ртом и таким же взглядом уничтожал в Чонгуке всё человеческое. Он на секунду представил, как бы эти губы смотрелись вокруг его члена. И как бы охуенно было оседлать это лицо. Вот только… Только в голову не лезло, и Гук, скрипнув зубами, оторвал взгляд от Тэхёна, вновь ощущая, как ткань белья неприятно натирает возбужденную плоть. Господи, почему он родился геем? Тэхён перевёл взгляд в камеру, намекая. Ему стоило слишком больших усилий сдержаться и не потерять лицо. Десять минут длились словно вечность, выжимая из Чонгука остатки здравомыслия. Он коротко поблагодарил всех за работу, удостоив Кима одним лишь быстрым кивком, и скрылся в комнатке, что определили для его вещей. Отказ от помощи в сборах он невнятно объяснил Юнги нежеланием напрягать «слишком сильно». Мин только пожал плечами, не углубляясь в расспросы. Он тоже вымотался, хоть и не скакал с камерой весь день. Юнги пообещал оставить Гуку фургон и проследить, чтобы все благополучно отправились домой. Чонгук собирался слишком резко, понимая, что не дотерпит до дома. Единственным вариантом было дождаться, когда он останется совсем один и, наконец, достать эту треклятую игрушку. Кончить хотелось до звона в ушах. Зазвонивший в кармане пиджака телефон принял на себя весь спектр накопившегося раздражения. — Да, — рявкнул Гук, не удосужившись посмотреть на имя звонившего. — И тебе добрый вечер. Тяжелый день? — на том конце провода царило смертельное спокойствие. — Ты даже не представляешь насколько, — устало выдохнул Чон, останавливаясь напротив гримёрного столика. Чонгук рассматривал собственное отражение в тусклом свете лампочек, отмечая слишком кричащие детали. Чёлка завилась сильнее, пряди выбились из маленького хвоста, собранного утром наспех, капли пота горели на шее. Но главными виновниками были глаза. Болезненно возбуждённые, они светились в полумраке комнаты, полностью выдавая его состояние. — Я полный кретин, Джин, — еле слышно добавил Гук. Жгучий стыд на мгновение вытеснил все остальные чувства, и он, не дождавшись вопроса, вывалил на друга свои переживания. — И в чём проблема? Ты взрослый парень. У тебя есть потребности. Просто нужно было сказать ему о своих желаниях. Что ты теряешь? Даже если он не гей и отказал бы. Хотя, я сомневаюсь. С девушками он замечен не был. Впрочем, с парнями тоже, — Джин, в свойственной ему манере, абсолютно невозмутимо предлагал пойти на безумство, рассуждая о чужой ориентации так, будто выбирал десерт к чаю. Предложить. Заняться. Сексом. Ким Тэхёну. В первый день знакомства. Почему они с Сокджином всё еще друзья? — Работу. Я мог потерять ее, например. И это ещё не говоря о репутации. Ты вообще как себе это представляешь? — Чонгук зашипел, сжимая член через ткань брюк. — Я должен был подойти к мировой звезде и сказать: «Эй, Ким Тэхён. Ты такой охуенный, что у меня весь день на тебя стоит. Не хочешь трахнуть меня?» — Хочу. Чонгук замер, так и не услышав ответ Джина. Он тупо пялился перед собой, смотря сквозь отражение в зеркале. Ему показалось. Наверняка показалось. Таких ситуаций в современном мире не бывает. — Весь день хотел. И сейчас хочу, — Чонгук не понял, когда Тэхён успел подойти, но тот уже наблюдал за ним через зеркало, стоя неприлично близко. Чонгук проебался в пятый раз. Гук чувствовал, как покрывалась мурашками кожа на затылке от чужого горячего дыхания. Он не смог произнести ни слова, молча скинув звонок, и резко развернулся, впечатываясь задницей в столешницу. Непроизвольно дёрнувшись, он оказался в крепких объятиях. — Господин Ким, — попытался Гук. — Думаю, формальности уже можно опустить, — Тэхён устроил тяжёлые ладони на упругих ягодицах, вдавливая фотографа в себя. Он мечтал об этом слишком долго. Прикрыв глаза от удовольствия, Ким кончиком носа провёл по щеке фотографа. Притираясь ближе, мужчина поднялся лёгкими поцелуями вдоль мокрой шеи и захватил губами маленькую серёжку в ухе. Чонгук застонал, неспособный больше сдерживать эмоции. Его однозначно уволят. Он был уверен, что потеряет это место, когда потянулся за поцелуем. Знал наверняка, когда пальцами зарылся в копну каштановых волос. Понимал, когда вжимался своим возбуждением в чужой пах. Тэхён целовался как Бог. Чонгук никогда не думал, что может кончить от одного только умелого языка у себя во рту. Но судя по члену, который вновь пульсировал с огненной силой, был близок к этому сейчас. — Подожди, — Чонгук отстранился, тяжело дыша, мутным взглядом встречаясь с таким же напротив. — Ты… — Хочу тебя, а ты,— Тэхён облизал его губы и сжал член, заставляя Гука закатить глаза, — хочешь меня. Он не дал Чонгуку времени на ответ, опускаясь перед ним на колени. Спешно расправился с молнией брюк, открывая вид на мокрое белье. Гук запрокинул голову, боясь спустить в ту же секунду. Тэхён плотоядно облизнулся, приблизившись. Он легко коснулся губами головки, посасывая через ткань, и глухо простонал, вцепившись ногтями в накачанные бёдра. Чонгук задушено всхлипнул, впиваясь пальцами в столешницу позади себя. — Ты пахнешь как конфетка, — проурчал Тэхён, хватаясь за края одежды. Получивший свободу член звонко шлёпнул по твёрдому прессу, оставляя на коже пятно смазки. — Такой мокрый, — с удовольствием отметил Ким, слизывая капли предэякулята с поджавшегося живота. Он отметил гладкость кожи и с предвкушением опустился ниже. Вобрал в рот половину длины, очерчивая языком венки на твёрдой плоти. —Ох, чёрт, — Чонгук вплел пальцы одной руки в жёсткие от лака волосы, опуская взгляд. Тэхён наблюдал за ним снизу, продолжая насаживаться. Он спустил одежду ниже, обхватывая тяжелые яички ладонью. Погладив шовчик, Тэхён насадился до конца, уперевшись носом в лобок, и громко сглотнул, пуская вибрацию вдоль всей длины. — Я сейчас, — оттягивая за волосы, прохрипел Чонгук. Его распирало от желания излиться в узкое горло, но мысль о том, чтобы всё кончилось так быстро, была невыносима. Судя по всему, Тэхён думал так же. Выпустив пульсирующий член изо рта, он облизал яички, снова поднимаясь языком к головке, и легко подул. Чонгук не мог оторвать взгляд, словно притянутый к разворачивающейся картине невидимой силой. — Повернись, — спустив одежду до лодыжек, прохрипел Ким. Горло жгло, а уголки губ саднило. Но он не переставал улыбаться, чувствуя себя победителем. Чонгук мокрым взглядом наблюдал за происходящим, будто сам находился не здесь. Он, продолжая цепляться за столик, позволял раздевать себя, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. — Ну же, конфетка, — Тэхён мягко поцеловал бедро, помогая выполнить свою просьбу. Чонгук постыдно захныкал, встречаясь взглядом с собственным отражением. Он опустил голову и, прогибаясь в пояснице, позволил увидеть Тэхёну свой позор. Зажмурился, ожидая осуждения, но услышал лишь поверженный вздох. — Ты… — Тэхён едва ли мог связно мыслить. Разглядывая колечко игрушки, выглядывающее из призывно пульсирующей дырочки, он вновь тяжело проглотил вязкую слюну. Оттянув ягодицы, очертил языком края ануса, вжавшись лицом между половинок, и, подцепив зубами кончик пробки, осторожно потянул. Отпустил, позволяя ей вновь погрузиться глубже. Сделал так снова. И Снова. Чонгук уперся лбом в прохладное стекло зеркала, тонко поскуливая, и трясся, чувствуя, как Тэхён медленно издевается над ним. Он завёл руку за спину и, схватив Тэхёна за волосы, нетерпеливо ткнул его лицо в свой зад. Работу Чонгук уже потерял, но свой оргазм отдавать не собирался. Тэхён низко рассмеялся, оставляя ласковые поцелуи на сладкой коже. Он снова схватился за кончик игрушки, вытягивая её на этот раз до конца. Чонгук вскрикнул, почувствовав пустоту, и снова вцепился в столешницу в поисках опоры. Пульсирующий вход, словно нехотя, медленно сужался, позволяя Тэхёну увидеть больше, чем он когда-либо мог себе представить в самых смелых фантазиях. Испачканные смазкой бёдра нежно подрагивали, и Чонгук уже смирился, что окончательно упустил возможность кончить сегодня, но Тэхён продолжил ласковую пытку. Он вновь облизал края, присасываясь губами к дырочке, и медленно протолкнул кончик языка дальше, вылизывая изнутри. Чонгук сильнее выгнулся в пояснице, чувствуя, как кожа покрылась мурашками от обещания того, что будет дальше. Он был уверен, что Тэхён не человек. Только дьявол способен мучить столь изощрённо. Так, чтобы хотелось умолять о продолжении. Тэхён сходил с ума. Он восхищался этим телом издалека, надеясь однажды получить разрешение дотронуться, но и подумать не мог, что так скоро сможет подарить Чонгуку удовольствие. Сжав собственное возбуждение через одежду, он с мокрым звуком оторвался от вкусного тела. Выпрямившись, Тэхён вплотную прижался к ослабевшему Чонгуку. Он повернул раскрасневшееся лицо на себя, жадно впиваясь в искусанные губы. Чонгук отчаянно старался не рассыпаться в чужих руках. Тэхён медленно вошел двумя пальцами, глотая глухие стоны фотографа. Он постепенно ускорил движения, отмечая, как Гук стал подмахивать ему тазом, на каждом выдохе захватывая всё более высокие ноты. Толкнувшись особенно глубоко, он повернул Чонгука снова лицом к зеркалу, заставляя того смотреть на себя. — Тебе нравится, конфетка? — Тэхён продолжал пальцами терзать его тело, наблюдая, как Чонгук заламывает в удовольствии брови. — Нравится, что я делаю с тобой? Гук неуверенно кивнул, встретившись с его отражением в зеркале. Он прикрыл глаза, полностью насаживаясь на пальцы. Ощущая прикосновение к чувствительной точке. — Хорошо, — Тэхён поцеловал его за ухом, порывисто пообещав, — будет ещё лучше. Он слегка отстранился, освобождая собственный член от одежды. Тэхён уперся возбуждением между мокрых ягодиц, дразняще качнувшись вперед. Член легко скользил, покрываясь смесью смазки и слюны. Чонгук нетерпеливо заёрзал, желая получить своё. Он старался не смотреть на себя, надеясь сохранить остатки самоуважения. Он и так после всего этого захочет переехать на другую планету, а если увидит ещё хотя бы раз собственные бесстыжие глаза, затуманенные поволокой желания, тотчас провалится под землю от стыда. — Не так быстро, — Тэхён некрепко схватил его за горло, вновь цепляя зубами серёжку в ухе. — Пообещай, что дашь мне свой номер. Личный, а не рабочий. — Что? — Чонгук чуть не врезался в зеркало лицом, настолько неожиданным прозвучало условие. — Ты думаешь, я отлизываю каждому, кто меня фотографирует? — будто в подтверждение своих слов, он широким мазком языка прошелся вдоль шеи, горячо выдыхая Гуку в затылок. Чонгук не нашёл в себе сил ответить. Он, с трудом разлепив мокрые ресницы, только и мог, что глубоко дышать, чувствуя упирающийся в задницу член. Гуку не хотелось знать, кому и когда Ким отлизывал раньше, ему просто было нужно почувствовать Тэхёна в себе. Полностью и без остатка. — Не хочу, чтобы ты сбежал, когда всё закончится, — тихо признался Тэхён, прикрывая глаза. Он будто сдавался, позволяя решать за себя. Гук замер, вцепившись одной рукой в его запястье, и медленно моргал, пытаясь сосредоточиться. Слишком много вопросов звучало в голове. Он должен был спросить. Узнать. Ему надо было сбросить это наваждение. Но он произнес лишь: — Хорошо. Да, — собственный голос предательски дрогнул. Отчего-то он знал, что Тэхён действительно сделает лучше, как только получит нужный ему ответ. Чонгук почувствовал короткий поцелуй в волосах, прежде чем Ким отстранился. Тэхён раздвинул половинки, пристраиваясь, но остановился, едва головка коснулась входа. Он надломленно застонал, уперевшись лбом Чонгуку в плечо. — Презервативы, — сокрушённо прошептал, большими пальцами поглаживая растянутую дырочку, — я не взял, — он не мог поверить, что оказался таким идиотом. Столько всего сделать, чтобы быть сейчас здесь, рядом с Чонгуком, и так бездарно всё просрать из-за своей тупости. Чонгук впервые за весь день ощущал видел Тэхёна таким растерянным. Он чувствовал, как обреченно тот хватался за него, будто Гук в самом деле мог сейчас исчезнуть. — Всё в порядке. Я чист, — Чонгук немного развернулся, прикасаясь к мокрым прядям на затылке. Укладка совсем растрепалась, позволяя хаосу царить в каштановых волосах. Тэхён резко поднял голову. Он выглядел слишком серьёзно. — Ты уверен? Чонгук кивнул, сбитый с толку внезапной сменой настроения. — Если ты тоже, то… Тэхён не позволил договорить, одним слитным движением заполняя Чонгука. Остановился, давая время привыкнуть, и вновь толкнулся, увлекая Гука в новый поцелуй. Медленный и тягучий, он ощущался как победа. Кого и над кем, Чонгук мог только гадать, однако с готовностью позволял проворному языку снова хозяйничать у себя во рту. Он замычал, чувствуя, как Тэхён выходит почти до конца, оставляя внутри только головку, а затем опять толкается до упора. Собственный член задрожал, предвкушая скорую разрядку, и Чонгук закашлялся от стонущего вздоха, двигаясь навстречу Тэхёну. Если бы кто-нибудь спросил Тэхёна, какой момент в его жизни самый лучший: музыкальная премия, получаемая третий год подряд, приглашение на показ мод в Париж или выпуск нового альбома, он, несомненно, назвал бы этот. Момент, когда Чонгук стонет в его руках, позволяя вколачиваться в свое тело с бешеной скоростью, и умоляет не останавливаться. Когда он тянется за очередным поцелуем, желая разделить это удовольствие на двоих. Тэхён крепче сжал узкую талию, фиксируя тело, и навалился сзади, двигая бедрами с нечеловеческой скоростью. Чонгук сжимал его почти до боли, вынуждая гнаться за удовольствием всё отчаяннее. — Мне нравится, какой ты гладкий везде. Я оближу каждый сантиметр твоего тела. Только позволь мне, Чонгук, — сбивчиво зашептал Тэхён, плохо контролируя свою речь. Наслаждение срывало все тормоза, вскрывая потаённые желания. — Ты позволишь? Чонгук уже не различал собственное тело. Разум покинул его, и единственным, что он ощущал, был Тэхён. Вбивающийся в него до покрасневших ягодиц, шептавший какие-то клятвы, умоляющий дать ему что-то. Чонгук и так отдавал. Себя. До последней капли. Отдавал Тэхёну все свои эмоции, показывал, что он сотворил с ним. — Я хочу, мне надо, — Чонгук захныкал, опуская взгляд на тяжело качающийся член. — Ты можешь без рук? — Тэхён перехватил его поперек талии, меняя угол, и Чонгук снова вскрикнул, откинув голову на его плечо. — Я не... не знаю. — Хорошо, — Тэхён коснулся его члена, и дрожащий звук у основания шеи стал для него наградой. — Значит, в другой раз. Он ускорил движения руки, обхватывая так нужно и правильно. Чонгук не мог больше держаться и после пары прикосновений задрожал, бурно кончая в его кулак. Тэхён толкнулся особенно глубоко, чувствуя, что тоже находится на грани, и резко вышел, заливая спермой упругие ягодицы. Чонгук продолжал мелко трястись, вновь почувствовав поцелуй в волосах. Тэхён утянул его на пол, позволяя растечься на собственном теле. Он прикрыл глаза, молча перебирая волнистые волосы, и пытался отдышаться. Чонгук долго приходил в себя. Тэхён чувствовал все стадии, что он проходил, пока реальность накрывала его с головой. Чон хотел выпроводить Кима, списав всё на помутнее рассудка. Нужно смотреть правде в глаза. Кто в здравом уме отказал бы Ким Тэхёну? Вот и Чонгук не смог. Но он так не кстати обещал ему свой номер. И фразы, которые то и дело ронял Тэхён. Всё это настораживало, но вместе с тем волновало. — Сбежишь? — спустя долгое молчание всё же решился уточнить Тэхён. — А можно? — как-то совсем по-детски скуксился Чонгук. — Если тебе это нужно, — Тэхён пожал плечами, останавливая ласку. Ему стоило невероятных усилий произнести это. Чонгук слышал, как Тэхён ломает себя, предлагая ему уйти. Он вдруг почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Гук посмотрел на этого могущественного человека, который позволил себе быть обычным и напуганным, и только тогда нашёл силы ответить. — Не нужно, — Чонгук покачал головой, — но мне интересно, — он чуть приподнялся, рассматривая привлекательное лицо. Все родинки, замеченные им утром, оставались на своих местах и казались ещё более красивыми. Хотелось поцеловать каждую из них. Он неосознанно потянулся, но остановил себя, смутившись порыва, — что всё это значит? Тэхён понимающе кивнул, устало улыбнувшись. Разумеется, Чонгук заметил. Тэхён так много про это говорил, что у Гука просто не было возможности не. Ким пошарил рукой в поисках телефона, но, не обнаружив, снова грустно улыбнулся. — Я расскажу. Но помни, ты обещал мне свой номер. Чонгук напрягся, но всё равно кивнул. Если сейчас Ким Тэхён окажется каким-нибудь рабовладельцем, и Гуку после всего этого придётся работать на него, чтобы скрыть ото всех свою готовность раздвинуть ноги на рабочем месте — стоит только пальцем поманить, — он окончательно разочаруется в человечестве. И, возможно, пойдет на криминал. — Я увидел тебя три года назад. Мы с Хо тогда были проездом в одном из филиалов KODE. Ты работал там, — неуверенно начал Тэхён, отслеживая эмоции на лице Гука. Чонгук снова настороженно кивнул, не понимая, к чему Тэхён клонит. — Я наблюдал за тобой. Сначала меня зацепили твои работы: мне понравилось, как ты ловишь истинные эмоции, а не просто красивые позы, потом я узнал о твоей ориентации, — Тэхён коснулся щеки, уязвлённо глядя Чонгуку в глаза. Гук не распространялся о своих предпочтениях, но, возможно, узнать эту информацию было проще, чем он думал. — Работа не позволяла много времени уделять личной жизни. Она и сейчас не позволяет, — Тэхён печально усмехнулся, опустив взгляд, — но я говорил серьёзно. Чонгук почувствовал, как залило краской лицо. Одно дело слушать такие вещи, когда разум поглощен страстью, и совсем другое вот так, в обычном разговоре. — Но, если ты увидел меня так давно, почему мы встретились только сейчас? — Чонгук нахмурился, буксующий мозг отказывался работать, — ты уже и в армию сходить успел. — Посуди сам. Как бы это выглядело? Я старше на четыре года. Уже популярен. Ты — начинающий в индустрии фотограф. А если бы кто-то узнал? Ты бы пошел на такое? — Тэхён приподнялся на локтях, задев своим носом чужой. — Ты прав, — Чонгук кивнул, соглашаясь. Ни в одном из возможных вариантов он бы не начал отношения со звездой, пока сам не достигнет успеха. У них не было шанса провести вместе даже одну ночь. Тэхён удовлетворенно хмыкнул, оставляя ласковые поцелуи на острых скулах. — Я уже год на этой должности, — нерешительно продолжил Гук, поглаживая крепкие плечи. — Ты думаешь, я сомневался? — Тэхён коротко хохотнул, мокро чмокнув Чонгука в надутые губы. — Хосок настаивал на ожидании. Говорил, что будет слишком подозрительным, если я сразу же потребую тебя, а не более опытного фотографа. Ты даже себе не представляешь, сколько раз я угрожал ему, что просто заявлюсь в ваш офис, наплевав на все договорённости. Подумай только, каков был шанс, что твоя карьера сложится именно так? Наблюдать со стороны и не иметь возможности помочь… худшее, что со мной происходило. В комнате повисла тишина, густая и звенящая. Слова Тэхёна висели в воздухе, такие огромные и невероятные, что Гуку потребовалось несколько секунд, чтобы просто вдохнуть. Три года. Он ловил каждое слово, пытаясь собрать свою реальность в новый пазл. Чонгук нахмурился, пытаясь осознать собственные чувства, но обессилено вздохнул, сдаваясь. Слишком много событий за один день. — Я не требую от тебя ничего сейчас, — Тэхён немного отстранился, разглядывая растерянное лицо. — Ты в полной безопасности. Я не собираюсь тебя преследовать или надоедать своим вниманием. У меня была своя жизнь эти три года, и я не собираюсь превращать твою в ад, если получу отказ. Но хочу, чтобы ты знал. Я, кажется, немного помешан. Теперь точно, – он прокашлялся, закусив губу, но тихо продолжил, – Мы начали со второй фазы, но… дай мне свой номер. Позволь узнать тебя по-настоящему, сводить на свидание, — Чонгук вновь смутился, опустив взгляд, и Тэхён аккуратно коснулся его подбородка, приподнимая, — Я дам тебе время подумать. До завтра, — он ухмыльнулся одним уголком губ, наслаждаясь удивлением Гука. — Я не знаю, какую кухню ты любишь, но точно знаю, что завтра и у тебя, и у меня выходной. Поэтому заеду во сколько скажешь и отвезу, куда захочешь. А после вылижу, как и обещал, — Ким Тэхён точно дьявол. Ни один человек не способен произносить возвышенные речи, окрашивая их такой низкой дерзостью. — А зачем ты пришел ко мне сюда? — выигрывая время, протянул Гук. — Предложить помощь. Позвать на ужин. Ты так быстро сбежал, что я не придумал предлог. Собирался импровизировать, — Тэхён подавил волнение, напоминая себе, как полчаса назад Чонгук стонал из-за него. Так не стонут, когда ничего не чувствуют. — Это просто везение, что я зашел именно на той фразе. Да уж, везение. Чонгук ухмыльнулся, подбираясь ближе. Он устроился голым задом на бедрах Тэхёна, потянувшись для поцелуя. Тэхён прижал его ближе, дыхания смешались, дрожь пробегала по телам. Мгновение скользило между ними, плотное, настоящее. С усилием оторвавшись, Тэхён тяжело дышал, глаза были закрыты, а голос — едва слышен: — Что скажешь, конфетка? Я могу завтра заехать за тобой, чтобы отвести на самое лучшее свидание в твоей жизни? Чонгук снова ухмыльнулся, уткнувшись лбом в ключицу Тэхёна. Ему нужно было немного времени, чтобы подумать. Мысли о карьере пронеслись вихрем и рассыпались в прах, стоило Тэхёну прикоснуться к его шее. Наконец, решившись, Чонгук поднял голову, смотря прямо в красивые глаза. Он приблизился, но вместо того, чтобы ответить, исполнил свою маленькую прихоть – расцеловал каждую из родинок на чужом лице. Тэхён смешно морщился, но позволял, терпеливо ожидая вердикт. — Тебе не нужно будет приезжать завтра, — продолжая целовать, прошептал Чонгук, обнимая Тэхёна за шею, — если сегодня ты останешься у меня. Если Тэхён был наградой за все его проёбы сегодня, Гук готов пройти через это ещё сотню раз. Он закрыл глаза, чувствуя, как губы Тэхёна касаются его плеча, и на мгновение его мир сузился до этого прикосновения. Чонгук мысленно усмехнулся. В конце концов, у него ещё много анальных пробок дома.