Синтаксис наших чувств

Прошло только две недели, как начался новый учебный год. Честно говоря, за это время я уже успела устать. На сегодня была куча домашки. Естественно, половину я списала у Насти. До звонка оставалось две минуты. Мы были на первом этаже в кабинете английского. Я дописывала русский. Прозвенел звонок. Мы с Настей побежали на третий этаж. И вот — мы уже у кабинета. Мое сердце стучит, как бешеное. Руки дрожат. Я спорила с Настей, кто будет извиняться за опоздание. — Да давай ты! Я боюсь, — сказала я, нервно вздыхая. — А чего сразу я? В прошлый раз, когда мы опаздывали на физику, стучалась я. Твоя очередь, — Настя скрестила руки на груди, подняв подбородок. Её голубые глаза изучали моё лицо, которое краснело ещё сильнее с каждой секундой. — Да я боюсь! Физичка - это другое дело. Но русичка... это ещё тот ходячий бес. Меня от её взгляда в дрожь бросает, а тут ещё и за опоздание перед ней извиняться. — Уф, ладно! — выдохнув, сказала Настя, закатив глаза. Она постучалась в дверь, открывая. Она вошла первая. Я за ней. — Здравствуйте, Екатерина Сергеевна. Извините за опоздание, — сказала она, поджав губы в тонкую линию. Я робко выглянула со стороны её левого плеча и увидела Екатерину Сергеевну. Она стояла у стола. На ней был белый свитер и голубые джинсы, подчёркивающие её широкие бедра. Её холодный взор был устремлён на меня. Я почувствовала, как мои щёки начали пылать. — Если ещё раз опоздаете хотя бы на одну минуту, я вас отведу к завучу. Дневники и тетради с домашним заданием на стол и марш на своё место, — сказала она, резким движением доставая из выдвижного ящика журнал. Мы подошли к её столу, положив на него тетради и дневники. Мы сели на свои места. Настя прошептала: — Бес не в духе сегодня. Танька, нам пиздец... И в этот же момент раздался звонкий и громкий удар кулаком по столу, от которого затрещали стены. Я вздрогнула. Все замерли. — Замолчали все! — вскрикнула Екатерина Сергеевна. На секунду в её глазах сверкнул огонь бешеной ярости, от которого по телу пробежали мурашки. Ее руки, слегка дрожащие от гнева, нервно открыли тетрадь, проходясь глазами по строкам. Она взяла ручку, поставив оценку. — Соколова, к доске. Правило будешь рассказывать. Я замерла. В моих глазах появилась паника. Какое правило?! Почему я узнаю об этом только сейчас? Я посмотрела на Настю. Она ткнула пальцем в учебник. Черт! Задали правило, а я даже не знала! Я сглотнула. — Соколова, тебе личное приглашение нужно? — русичка скрестила руки на груди, глядя прямо на нас. Ее голос выбил меня из мыслей. Я встала с места. Ноги подкашивались. Я вышла к доске, повернувшись к классу. — Ну? Я долго ждать буду или мне сразу двойку ставить? — спросила Екатерина Сергеевна. Прошла секунда. Её рука резко открыла журнал так, что край страницы смялся, а бумага затрещала. На строке с моим именем и фамилией она поставила жирную двойку. — Садись! Бестолковая! Весь урок шёл ужасно напряжённо, словно мы в армии. Выйдя из кабинета, Настя сказала: — А чего она такая злая стала? Месячные, что ли? Я пожала плечами, обернувшись. Она села за стол, вздохнув. Её пальцы поглаживали виски, а глаза были плотно закрыты. Брови нахмурены. Мне стало её жаль. — Не знаю. Устала, наверное. Прошло пару дней. Настроение Екатерины Сергеевны не менялось. Она была такая же агрессивная. Я вышла к доске, решая упражнение, на что получила претензии за мой почерк, что я делаю всё как-то не так. В итоге она поставила мне двойку. Все классы, у которых она вела, стали ненавидеть её. В том числе и я. Слишком она стала строгая. После английского у нас по расписанию стояла литература. Мы с Настей перекрестились перед входом в кабинет. Урок начался более менее спокойно. Екатерина Сергеевна вышла к доске, записала номера упражнений в учебнике и села за стол, проверяя тетради. Но продолжалось это недолго. Наш одноклассник - Петров Саша со своим дружком Зайцевым Андреем играли в дурака на уроке. Саша проиграл, из-за чего стал шёпотом возмущаться. Екатерина Сергеевна, услышав посторонний шум, подняла взгляд на него. Андрей заржал, свалившись со стула. Это стало последней каплей. На протяжении 20-ти с лишним минут мы слушали лекцию о том, какие мы все ужасные. Русичка накричала на нас всех, села за стол и написала объяснительную на весь класс директору. На уроке алгебры Абрамова отчитывала нас. Теперь мы ещё больше стали ненавидеть эту белобрысую грымзу. Казалось, на этом можно было закончить, но нет. Весь наш класс устроил бунт в чате без учителя. Пацаны договорились всю неделю устраивать пранки над Екатериной Сергеевной. С одной стороны, она заслужила, но с другой, не хочется, чтобы нам влетело ещё больше. Понедельник. Два урока подряд с Екатериной Сергеевной. Никита и Олег принесли в школу скрепки и пластмассовый контейнер с мадагаскарским тараканом. Они разложили скрепки на кресло русички, а мадагаскарского таракана подкинули в её сумку, которая стояла на столе. И вот —момент X. Прозвенел звонок. В кабинет зашла Екатерина Сергеевна. Она хлопнула дверью, выдвигая кресло, чтобы сесть. Она посмотрела на сиденье и увидела "прикол" от нашего класса. Ее низкий голос прозвучал в тишине кабинета слишком громко. — Кто. Это. Сделал? — строго спросила она, хмурясь. - Вы меня довести хотите?! Я вам скажу так, со мной это не прокатит! Я сейчас же звоню Марине Александровне! (нашей завучихе). Она начала копаться в сумке в поисках телефона. Как вдруг... её рука касается шипящего таракана, который тут же показался из сумки. Она завизжала так громко, что, возможно, было слышно из другого района. Она отскочила в сторону. Её шея покраснела от безумного гнева. — ЧТО ЭТО?! — её голос звучал очень высоко и громко. — УБЕРИТЕ ЕГО НЕМЕДЛЕННО! ВСЕМУ КЛАССУ ДВОЙКИ ЗА ЧЕТВЕРТЬ!